Чтение онлайн

Турцией Екатерина выражала надежду, что Иосиф II «не откажется помочь мне в

восстановлении древнегреческой монархии на развалинах павшего варварского правления,

ныне здесь господствующего, при взятии мною на себя обязательства поддерживать

независимость этой восстановленной монархии от моей». На престол этой греческой

империи должен был взойти внук Екатерины великий князь Константин при условии, что

он откажется от наследования российской короны, а великие князья Павел Петрович и его

сын Александр, в свою очередь, поклянутся, что никогда не станут претендовать на

константинопольский престол.

Ответное письмо Иосифа с достаточной ясностью обрисовывало те противоречия,

которые впоследствии сделали русско-австрийский союз столь шатким. В качестве своего

главного противника австрийский император видел не только турецкого султана, но и

прусского короля, который, по его словам, питал к нему «беспредельную ненависть и

недоверие». В отношении «Греческого проекта» позиция Австрии была сформулирована

расплывчато: «Что касается создания нового королевства Дакия с государем греческой

религии и утверждения Вашего внука Константина сувереном и императором Греческой

империи в Константинополе, то лишь ход войны может все решить; с моей стороны

осуществление всех Ваших замыслов не встретит затруднения, если они будут

сочетаться и соединяться с тем, что я считаю достойным»122.

Исследователей «Греческого проекта» всегда озадачивало легкомыслие,

проявленное Екатериной и Иосифом в отношении возможной реакции европейских

держав на обсуждавшиеся ими планы раздела Османской империи. Забегая вперед,

скажем, что они оправдались только в отношении Франции, не способной в силу

начавшейся революции принимать активное участие в европейской политике. Что же

касается других европейских государств — Пруссии, Англии, Швеции, отчасти Польши —

то их реакция на русско-австрийские планы в отношении Турции в 1790 году очень

напоминала ситуацию, сложившуюся накануне Крымской войны.

Организатором антирусской коалиции в 1790 году, как и подозревал Иосиф II,

выступила Пруссия. Правда, к тому времени ни самого Фридриха Великого, ни Иосифа II

уже не было в живых. Прусским королем стал племянник Фридриха II Фридрих-

Вильгельм, отношения которого с Екатериной еще до его восшествия на престол

складывались более чем напряженно.

122 Подробнее о «Греческом проекте» см.: Маркова О.П. «О происхождении так называемого «Греческого

проекта» — История СССР, 1958, № 4; Арш Г.Л. «Предыстория «Греческого проекта» – «Век Екатерины

II. Дела балканские», М., 2000, сс.209-213; Виноградов В.Н. «В круговороте международных дел» – там

же, сс.204-209, его же – «Самое знаменитое в истории личное письмо» – там же, сс.213-219.

Что же касается «старого Фрица», как называли Фридриха II его соратники, то,

думается, что он с присущим ему реализмом всегда понимал, что «Греческий проект» был

для Екатерины задачей не столько практической, сколько тем, что сам он в своих

«Политических завещаниях» называл «химерами». Это, однако, не помешало прусскому

королю совместно с английскими дипломатами в Константинополе внушить туркам летом

— осенью 1787 года мысль о необходимости самим начать войну против России.

В этом смысле война, объявленная Портой, носила, с ее точки зрения,

превентивный характер — русская армия, реформированная Потемкиным, и молодой

флот, показанный Екатерине и Иосифу II в Севастополе, еще не закончили своего

переформирования, на которое, согласно позднейшим признаниям Светлейшего, нужно

было не менее двух лет. К тому же в самом начале войны, 8 сентября, большая часть

новопостроенных российских кораблей погибла в результате шторма. Это повергло

Потемкина в такое отчаяние, что он одно время подумывал об оставлении Крыма . «Флот

севастопольский разбит бурей… Корабли и большие фрегаты пропали. Бьет Бог, а не

турки», — писал Потемкин Екатерине, прося сложить с него командование123.

«Я думаю, что в военное время фельдмаршалу надлежит при армии находиться»,

— отвечала Екатерина Потемкину 24 сентября. И далее: «Вы отнюдь не маленькое

частное лицо, которое живет и делает, что хочет. Вы принадлежите государству, Вы

принадлежите мне»124. В.С. Лопатин установил, что смягчить выражения этого необычно

резкого письма убедил Екатерину Дмитриев-Мамонов.

Можно только догадываться о том, каких душевных усилий стоило Потемкину

справиться с собой и восстановить контроль за ситуацией. К весне 1788 года вверенные

ему войска уже диктовали туркам план войны, а летом следующего, 1789 года, появилась

возможность открытия мирных переговоров.

— Освобождение Булгакова — есть первейшее условие для мирных трактаментов,

— императрица формулировала кондиции для начинавшихся переговоров с турками со

своей обычной ясностью мысли. Ее речь звучала твердо и энергично, словно и не было

вчерашней бурной сцены.

Храповицкий, в отсутствие Безбородко бывший в этот день и на докладе по делам

Иностранной коллегии, едва успевал записывать.

— Во втором пункте должно требовать простого и никаким толкованиям не

подверженного утверждения прежних договоров, а именно: трактата 1774 года в Кючук-

123 «Екатерина II и Г.А. Потемкин…», с.232.

124 Там же, с.233.