Чтение онлайн

Странно. В это время должна идти директива в войска о приведении в полную боевую готовность. Впрочем, может быть, не так уж она сейчас и нужна. Нашато дивизия уже в полной боевой, возможно, и другие также.

– А что наш “вероятный противник” говорит?

– А тоже ничего, – недоуменно пожимает плечами Свиридов. – Молчит во всех диапазонах. Я специально крутил. Обычно трещат без умолку, а сегодня как языков лишились.

– Странно.

– Действительно странно, – соглашается Свиридов.

Докуриваю папиросу и смотрю на часы. Три двадцать. Сейчас они, наверное, запускают моторы. Иду к своей палатке и присаживаюсь так, чтобы видеть штабную.

Три тридцать пять. Все. Они уже в воздухе. Началось. Но все попрежнему тихо. Мне хочется вскочить и заорать: “Подъем! Тревога! По машинам!” Но этого делать нельзя. Я смотрю на штабную палатку. Капитан Свиридов неподвижно сидит возле рации. Если бы я с ним не разговаривал несколько минут назад, подумал бы, что он спит.

Три сорок пять. Попрежнему все спокойно. Встаю и начинаю ходить вдоль линейки палаток. Повернувшись в очередной раз к штабной палатке, вижу, как Свиридов чтото слушает, натянув наушники. Я замираю.

Из штабной палатки выскакивает дневальный и бежит к ближайшей сосне.

Бам! Бам! Бам!

Несутся в ночи звуки колокола громкого боя. Откуда его раздобыл Жучков?

Из командирской палатки выбегают, застегивая на бегу гимнастерки, Лосев с Жучковым.

Бам! Бам! Бам!

Я врываюсь в свою палатку и хватаю комбинезон со шлемофоном, лежащие в изголовье.

– Подъем, мужики! Тревога!

Ребята быстро одеваются и ворчат:

– На тебе, в воскресенье, чуть свет, не срамши, по тревоге поднимают…

Дневальный бежит вдоль линейки.

– Комэски, командиры звеньев – в штаб!

Мы бежим к самолетам. Я с ходу выбиваю изпод шасси колодки, вскакиваю на плоскость и открываю фонарь. Через пару минут прибегает Букин.

– Настроиться на первую боевую частоту!

Сергей вопросительно смотрит на меня.

– Похоже, началось, Андрюха, – говорит он.

– Да, похоже на то, – соглашаюсь я.

Еще через несколько минут слышим крик Волкова:

– Вторая эскадрилья! Ко мне!

Мы быстро собираемся.

– Немцы, не объявляя войны, нарушили границу и крупными силами вторглись на нашу территорию. В воздухе в разных направлениях движутся большие группы их самолетов. По неуточненным сведениям приграничные части и города уже подверглись бомбардировке. Нам объявлена готовность номер один. Находиться у самолетов, запуск моторов по зеленой ракете.

Он замолкает, но, прежде чем вернуться в штаб, тихо говорит:

– Как думаете, мужики, это провокация или… – Он нерешительно замолкает.

– Или, – за всех отвечаю я.

Он внимательно смотрит на меня.

– Что ж, тогда что положено кому, пусть каждый совершит.

Он резко поворачивается и бежит в штаб. Напряженно тянутся минуты. Крошкин десятый раз обходит вокруг “Яка”, проверяет управление, залезает в кабину…

Снова бежит Волков и машет нам рукой, собирая к себе.

– Квадрат 4Г, на высоте пять тысяч перехватить большую группу бомбардировщиков. Идем курсом 190 на высоте пять пятьсот…

Над летным полем взлетает зеленая ракета. Быстро вскакиваю в кабину.

– От винта!

Мотор, чихнув, взревывает. Меняю обороты: все в порядке. Показываю Крошкину большой палец и задвигаю фонарь.

– Первая эскадрилья! На взлет! – слышу в наушниках голос майора Жучкова.

Еще немного погодя:

– Вторая эскадрилья! На взлет!

Выруливаю на полосу. По ней уже разбегается первое звено. Заруливаю на старт. Вперед выкатывается Букин с ведомым. Вот они пошли. Выжидаю, пока отнесет пыль, и толкаю сектор газа. “Як” легко отрывается от земли, и мы идем за первой парой.

Вот он – первый боевой вылет! Мир кончился, начинается война.

Глава 7

Им даже не надо крестов на могилы,

Сойдут и на крыльях кресты.

В.Высоцкий

Весь полк – в воздухе. На стоянках остались два “Яка”: начальника штаба и батальонного комиссара Федорова, его вчера вызвали в Минск. Нас ведет сам Лосев. Полк идет строем “пеленга”. Наша эскадрилья – чуть сзади и левее первой.

Десять минут… пятнадцать… Внизу все спокойно. Страна еще спит. Наша армада идет так высоко, что гул шестидесяти шести моторов никого не беспокоит.

Замечаю движение на горизонте.

– “Сохатые”! Я – шестьдесят пятый. Четвертой – прикрывать, следить за верхней полусферой. Первая, вторая, третья! За мной! Атакуем!

Пара Лосева делает “горку” и во главе первой эскадрильи бросается на передовую группу противника. Поднявшись “горкой”, вижу, что немецкие самолеты идут девятка за девяткой, четко, как на параде, с правильными интервалами. И хвоста у этой колонны не видно, он теряется гдето за пределами видимости. Не так уж их и мало!

Мне плохо видно, что творит первая эскадрилья, там какието дикие перемещения. Вижу только, как вниз падают, дымя, самолеты. Теперь я вижу, это – “Дорнье210”. Мощное зверье!

Первая эскадрилья разметала две первые девятки и стремительно, не ломая своего строя, отваливает влевовверх. Теперь перед нами – третья девятка.

– Вторая! Я – “Сохатый17”. Атакуем!

Мы падаем на строй “Дорнье” с высоты пятьсот метров. Выбранный мною бомбардировщик стремительно растет в прицеле. Я жду, что он сейчас начнет маневрировать, но у пилота – крепкие нервы. В мою сторону несутся огненные трассы, но у меня нервы не слабее. Взаимная скорость – около тысячи! Силуэт “Дорнье” стремительно растет… Пора!

Дудудуду! Отрывисто стучит пушка. Нос “Яка” окутывается дымками, вперед уносятся трассы снарядов и пуль. “Дорнье” проскакивает внизу, но я успеваю заметить, как мои трассы гаснут в его левом моторе и центроплане.

– Серега, добей!

– И так хорош… – отвечает он и бьет по ведомому, с таким же, как и у меня, успехом.

Мы попадаем под плотный огонь следующей девятки и, развернувшись, атакуем ее с фланга. На этот раз бью по кабинам. Результат – налицо: “Дорнье” закачался, но меня начинают доставать трассы стрелков. Быстро отваливаю вслед за Букиным.