Чтение онлайн

В горле запекло. Это был не первый раз, когда я замечала что-то подобное: синяк на руке, выглядывающий из-под рукава, пятна на запястье, когда она протягивала деньги. Но на лице — впервые.

Райна протянула десятку:

— Сдачи не надо.

— Спасибо, — постаралась я сохранить ровный голос, пробивая заказ. В ушах зазвенело, мысли завертелись. Может, я и правда выдумываю лишнего… но что, если нет?

Я почти ничего не знала о Райне. Только то, что она примерно моего возраста, молчалива и каждый день заказывает одно и то же. Может, она ходит на кикбоксинг. Или получила удар мячом на тренировке по софтболу. А может… все куда мрачнее.

Мысли вихрем крутились в голове, пока я сжимала щипцы, перекладывая маффин в бумажный пакет. Приготовить чай заняло всего пару секунд. Повернувшись к ней, я натянула на лицо радушную улыбку:

— Вот, держите.

Райна ответила своей привычной осторожной улыбкой:

— Спасибо.

Я пыталась уловить что-то за ее словами — хоть какой-то немой крик о помощи. Но ничего не прочитала. Она взяла свой завтрак и направилась к выходу. Внешне — та же сдержанная, спокойная Райна, какой я видела ее каждое утро.

Но я знала, как это — рисовать для окружающих картинку, которая не имеет ничего общего с тем, что чувствуешь на самом деле. Я сама в этом преуспела настолько, что временами начинала верить своим собственным лживым фасадам. Пока все не рухнуло.

У Брендана не было кулаков. Его оружием были слова и манипуляции. Он не оставлял синяков. А шрамы, что он оставил, были невидимы глазу.

И именно поэтому я иногда начинала думать, что схожу с ума — так, как он всегда и твердил.

Это напоминание о том, почему мне стоит держаться подальше от Шепа Колсона. Или любого мужчины вроде него. Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, так оно, скорее всего, и есть. А даже если и нет — я все равно буду слишком напугана, чтобы за это потянуться.

Шеп

Дом требовал капитальной перестройки. Но именно это вызывало тот самый фантомный прилив энергии, словно мурашки бежали под кожей. Пальцы чесались взять карандаш и начать набрасывать эскизы того, что могло бы здесь появиться.

В этом всегда и был кайф — превращать то, что другие считали мусором, в нечто ценное. Да, я обожал задействовать всевозможные технологии, чтобы воплотить задуманное, но начинал всегда по-старинке — с карандаша и бумаги. Что-то в этом шуршании грифеля по листу открывало во мне поток идей и возможностей. А здесь их было предостаточно.

Этот проект был масштабнее всего, что я делал для себя, раз в десять. И от этого адреналин только усиливался.

Я смотрел на огромный фермерский дом, которому наверняка было не меньше ста лет — примерно с тех пор, как начали заселять эту часть штата. Обшивка — выгоревшая до серого, когда-то, наверное, была белой. Крыша требовала полной замены. Но основа — крепкая.

Хотелось снести с полдюжины стен, врезать новые окна. Но все это со временем. И, конечно, с изрядной долей личного труда.

Зато владеть строительной компанией имело свои плюсы: скидки на материалы и доступ к рабочим.

Телефон пискнул. Я опустил взгляд и покачал головой. Мои братья и сестры — просто цирк на колесах. Неважно, что только двое из нас были связаны кровью, и что мы попадали в семью кто при рождении, а кто уже подростком — наши перепалки в чате были эпичны.

Общий чат из семи человек постоянно переименовывался — кто кого перещеголяет или потроллит. Сегодня он назывался: Групповое имя изменено на Ханс Броло.

Коуп: Проверка на выживших. Уже сорок восемь часов как никто из вас, ублюдков, не выходил на связь.

Сейчас Коуп снова был в Сиэтле — дорабатывал остаток сезона после окончания игр в НХЛ. Так что не удивительно, что он требовал отчетов. Тем более последние недели чат стал заметно тише — больше личных созвонов после того, как Роудс похитили, пытали и едва не убили человек, которого я сам нанял и долгое время считал другом и коллегой.

Старая знакомая боль подступила к горлу — как кислота, разъедающая грудную клетку и кости. Я не разглядел, чем на самом деле был Сайлас. И моя сестра чуть не поплатилась за это жизнью.

Кай: Чувак, может, пока завязывай с шутками про смерть, а?

Фэллон: Больше чуткости, Коупленд.

Кай: Оу. Если Фэл назвала тебя полным именем — ты в жопе. Беги и прячься.

Фэллон и Кай всегда держались друг за друга, как будто общались без слов. Когда Кай попал к нам в шестнадцать, он вообще ни с кем не хотел разговаривать. Но Фэл как-то сумела его достать из скорлупы.

В чат прилетела фотка — Роудс держала вилы, стоя перед горой навоза, а другая рука у нее была в гипсе.

Роудс: Сегодня ко мне лучше не лезть.

Кай: Да потому что ты стоишь в куче дерьма.

Роудс: Что работает — то работает.

Коуп: Прости, Ро. Я был тупым ублюдком.

Роудс: Думала, мы уже перестали со мной цацкаться. Я лучше с шутками.

Прошел почти месяц с того кошмара. И хоть она не хотела, чтобы мы волновались, я знал: шрамы остались — и не только на коже.

Я был благодарен, что она нашла утешение в моем лучшем друге Энсоне — фраза, которую я сам не верил, что говорю. Но как-то этот угрюмый парень оказался идеальной парой для моей солнечной сестры. И это работало.

Понимая, что Коуп и Ро будут еще долго обмениваться извинениями, я выбрал единственный отвлекающий ход — сфотографировал дом и отправил в чат.

Я: Дал задаток. Ну как вам?

Коуп: Думаю, твою задницу тут же заколдуют, как только ты войдешь.

Кай: Или зарубят топором. Дом выглядит так, будто там живет маньяк-лесоруб.

Дом стоял посреди абсолютной глуши. Больше пятисот акров земли: с одной стороны — национальный лес, с другой — ранчо на десять тысяч акров.

Но именно эта изоляция притягивала меня как никогда раньше. Мне нужно было место, где я мог бы просто быть. Без ожиданий. Без груза всех тех, кого я подвел в разные моменты жизни.

Я не дурак. Я знал, что этот груз тащил с самого рождения. Но что еще ожидать от младенца, которого бросили через пару недель после рождения? Подкинули в бокс для младенцев при пожарной станции в соседнем городе. Без записок. Без имени. Без прошлого.

Мне невероятно повезло, что семья Колсон меня усыновила. Они были моей единственной семьей. Но я не мог не задумываться: что заставило кого-то оставить меня в том ящике? Что во мне было такого, что меня было так легко бросить?

Телефон снова пискнул, выдернув из этой спирали мыслей.