Чтение онлайн

Естественно, большое внимание Массалитинов-режиссер уделял русскому репертуару. Совсем иначе в сравнении со сложившейся в Болгарии трактовкой русской классики зазвучали в его постановках Грибоедов, Гоголь, А. К. Толстой, Достоевский, А. Н. Островский, Чехов, Горький.

Первой русской пьесой, поставленной Массалитиновым в Софии, стал, в память о традициях МХТ, «Царь Федор Иоаннович» (1927). В ней блеснули новыми гранями своих талантов Крыстю Сарафов – царь Федор, Сава Огнянов – Борис Годунов и Елена Снежина в роли царицы Ирины. Спектакль, сыгранный в традициях Художественного театра, произвел впечатление тщательной психологической проработкой каждого образа. С этой постановкой связана одна деталь, характеризующая принципы работы Николая Осиповича на болгарской сцене: он приступил к репетициям только после того, как получил стихотворный перевод драмы А. К. Толстого, выполненный мастером болгарского стиха Николаем Лилиевым. Первостепенное значение придавал Массалитинов качеству перевода и в других своих постановках.

Особый аромат принесли на болгарскую сцену пьесы Островского, которого здесь любили больше, чем других русских драматургов, но ставили с чрезмерным пристрастием к передаче бытовых деталей. Массалитинов поставил в новой редакции «Бедность не порок» (1932), «Правда хорошо, а счастье лучше» (этот спектакль 1934 года был особенно тепло принят зрителями), «На всякого мудреца довольно простоты» (1936). В последнем спектакле режиссер ставил своей задачей показать быт «как совокупность жизни». Пьеса была сыграна в бенефис Петко Атанасова – актера, учившегося в Москве в школе-студии МХТ, продолжившего образование в Вене и Париже (юбиляр выступил в роли Мамаева). Критика отмечала искренность актерской игры, легкость и изящество исполнения.

«Бесприданница» с одаренной Петей Гергановой в роли Ларисы привнесла в трактовку пьесы А. Н. Островского новые настроения, родственные чеховской драматургии. В этом спектакле 1938 года Массалитинов подчеркнул важную для него тему осуждения эгоизма: Карандышев выглядел мелким себялюбцем, который не менее других виновен в гибели Ларисы.

Страстной жаждой справедливости, призывом уважать внутреннюю свободу человека был проникнут спектакль сезона 1935–1936 года «Живой труп» с С. Огняновым в роли Феди Протасова. Гуманистические идеи доминировали и в постановках социально ориентированной драматургии М. Горького: «На дне» (1933), «Враги» (1944).

Характерное свидетельство о методах работы Масалитинова – режиссера и педагога оставил сербский театральный журнал. В начале 1935 года Николай Осипович приступил к репетициям инсценировки романа Достоевского «Преступление и наказание» в Национальном театре Белграда. На роль Раскольникова он выбрал даровитого Радомира Плаовича. Как писал корреспондент белградского журнала, режиссер, «…придерживаясь своего обычного метода, сначала проводит репетиции с отдельными актерами, которым объясняет свое толкование персонажей и проходит текст. И лишь пройдя таким образом все важнейшие роли, он приступает к общим застольным репетициям, а потом уже к репетициям мизансцен. Этот метод, введенный им в Софии, оказался весьма эффективным. Особенно это необходимо молодым членам труппы. Штудируя пьесу, Массалитинов проводил для них настоящие студийные уроки, объясняя на отдельных примерах все приемы реалистической игры» [875] .

Особенное внимание уделял Н. О. Массалитинов постановкам болгарской драматургии. Начиная с 1927 года каждый сезон Национального театра Софии, согласно традиции, принятой во многих европейских столицах, открывался пьесой отечественного автора.

Большой успех имела уже первая поставленная русским режиссером болгарская пьеса. Это была драма молодого автора Р. Стоянова «Мастера». Спектакль «Мастера» в постановке Н. О. Массалитинова стал крупным событием национальной культуры. Благодаря его успеху первая пьеса писателя прочно вошла в репертуар всех театров Болгарии и получила известность за рубежом.

Когда однажды Массалитинова спросили, чем привлекает его болгарская драматургия, он ответил: «близостью к жизни». Особенно это проявилось в постановках сатирических пьес. Комедийные спектакли всегда составляли гордость болгарской сцены. Массалитинов помог актерам отойти от примитивных решений, показал им богатство оттенков, таящееся в каждой роли. К веренице поставленных Массалитиновым в Софии сатирических спектаклей, изобличающих мелкобуржуазный балканский менталитет, потом присоединились две пьесы сербского комедиографа Б. Нушича: «Опечаленная родня» (сезон 1934–1935) и «Покойник» (сезон 1938–1939).

Одним из лучших спектаклей на основе болгарской драматургии стала поставленная Николаем Осиповичем в сезон 1928–1929 года драма И. Йовкова «Албена» – драма из деревенской жизни, написанная в традициях веризма, с сильным фольклорно-мифологическим подтекстом.

В 1929 году виднейшие драматурги Болгарии Рачо Стоянов, Йордан Йовков, Ст. Л. Костов опубликовали в газетах открытое письмо Н. О. Массалитинову с благодарностью за ту тонкость и профессиональное умение, с которыми режиссер сумел проникнуть в их творческие замыслы.

Из прочих постановок Массалитинова в период между Первой и Второй мировыми войнами выделяются спектакли по пьесам Г. Ибсена: «Фру Ингер из Эстрота» (сезон 1925–1926), «Маленький Эйольф» (сезон 1927–1928), «Враг народа» (сезон 1936–1937) и «Дикая утка» (сезон 1939–1940). Представляется, что обращение к творчеству Ибсена не было случайностью. В спектаклях по пьесам Ибсена Массалитинов утверждал право индивидуума на неприкосновенность своего внутреннего мира.

Гуманизм Ибсена, так же как и гуманизм Чехова, отнюдь не казался Массалитинову устаревшим. Режиссер утверждал свои идеалы и в театральной практике, и в полемике с задорными молодыми авангардистами, каких в Болгарии, как и во всей Европе, было немало в 1920–1930-е годы.

Массалитинову не раз приходилось напоминать о тех азах профессиональной режиссуры, которыми пренебрегали его оппоненты. Как правило, это были участники болгарского социалистического движения, связанные с самодеятельными рабочими сценами, поверхностно воспринявшие идеи Э. Пискатора и Б. Брехта и не склонные считаться с опытом Национального театра, который в свете социалистических идей представлялся им слишком «буржуазным».

В приложении к программке спектакля по пьесе Д. Спространова «Синий свет» в сезон 1940–1941 годов он счел нужным опубликовать свои «Заметки о режиссуре. Общие замечания». Это была памятка о том, что и в каком порядке должен делать режиссер, приступая к работе над пьесой. И хотя тон этих заметок, как всегда у Массалитинова, спокойный и убедительный, нетрудно себе представить, что переживал опытный педагог, вынужденный после пятнадцати лет настойчивой работы в театре и в школе драматического искусства напоминать коллегам-режиссерам о том, что, прежде чем начинать работу с актерами, необходимо ознакомиться с эпохой, в которую происходит действие данной пьесы, разобрать ее «зерно», выяснить «сквозное действие», характеры действующих лиц и отношения между ними и т. д. [876]

Годы Второй мировой войны стали для семьи Массалитиновых, как и для всех «перемещенных лиц», временем тяжелых испытаний. Болгария, как известно, входила в блок «стран оси». Положение беженцев из России в этих странах было крайне тяжелым.

В списке постановок Николая Осиповича с 1941 по 1944 год – несколько болгарских пьес, спектакли «Перед заходом солнца» Г. Гауптмана, «Принц Гомбургский» Г. фон Клейста, «Волны моря и любви» Грильпарцера и «Эрнани» В. Гюго. Уже сам выбор репертуара говорит о том, что вопреки мрачной и крайне нестабильной ситуации в стране Массалитинов стремился утверждать традиционные для него, как для деятеля русской сцены, гуманистические идеалы.

В послевоенные годы Николаю Осиповичу, которому еще в 1931 году специальным указом царя Бориса III было предоставлено болгарское подданство, пришлось принять гражданство Болгарской Народной республики. Несмотря на предпринятые усилия, ему не удалось вернуться на родину.

Массалитиновы остались в Болгарии. Родная сестра Николая Осиповича, Варвара Осиповна Массалитинова, Народная артистка РСФСР, игравшая в Государственном академическом Малом театре, в 1945 году скончалась. Массалитиновы утратили сразу и самого близкого человека в Москве, и влиятельного ходатая по своим делам [877] .