Чтение онлайн

— А вы что, доктором работали?

— Доктором! Я еще пророка Илью-фесвитянина лечил.

Вот оно что. Стало быть, перед ним профессиональный артист, играющий даже тогда, когда находится вне пределов кинокамеры. Своеобычное место эта киностудия.

Ангел запустил пятерню в бороду и загрустил.

— Слущивание ороговевших клеток, казалось бы, нормальное дело… Очищение поверхности, но ведь до чего дошло?! Сначала перхоть повылазила. Я уж и кефиром мазался, и собственную мочу втирал, — конфузливо зыркнул на Степана. — Еще хуже стало.

— Так перхоть только на нимбе или на нем и на голове?

— Что мне голова! Мне голову не жалко, мне нимба жалко! Такой был сразу, пока сюда к вам не направили, — чисто зеркало!

— Здесь так плохо в смысле угнетения иммунного ответа?

Старец замахал руками.

— Я думал, расчесы во сне, а потом свят, свят, какие к чёрту?!.. тьфу, позор на мои седины! так и склоняет адова кость опоганить божественное слово, — перекрестился. — Прости Господи! Так это не иначе как геморрагическая сыпь. Сначала были единичные эрозии и местные расстройства микроциркуляции. Видишь, кровоизлияния в подслизистой, повылазили капиллярные звездочки? — задирал глаза к нимбу и пытался поточнее угодить пальцем, показывая капиллярные звездочки. — Дошло до проникновения инфильтратов ниже терминальной лучезарности Творца.

Наверное, во времена пророка Ильи он был хорошим лекарем. Вон как из него сыплется узкоспециальная терминология. Верхний эшелон — там тоже не дураки сидят. Пророк Илья-фесвитянин кому попало не доверился бы.

— …Отложение меди в печени, снижение функций Т-хелперов, и симптом «мокрой подушки», ночное срыгивание… Себя жалко!

— А эпителий не уплощается?

Старикан посмотрел на Степана, как тогда Пармен на затронувшего коммунистические святыни Бадьяна.

— Ты случаем не язвишь, бесёнок?

— Никак нет. Отмечаю каждый шаг стоянием.

— Смотри у меня, вражья сила! Ясно, уплощается. Да еще с оттёчными желаниями. А ты не язвишь, игрец?

Степан только осклабился и положил руку на сердце.

— Интересно, как нимб держится? Приклеен что ли?

— Эх, малой, средостение святости, по сути, то же самое, что моторика бесовства. У чертей же сера из ушей течет. А кстати, почему у тебя нет серных погон?

Подыграть в последний раз хирургу:,Почём мясо, доктор?

— У меня даже язык не обложен. А как устроен нимб? Это- плексиглас?

Нимб, изъязвленный многочисленными перечисленными болезнями, несмотря на них, заметно светился. Непонятно, где лампочки подсветки и куда упрятали техники батарейку. Не в бороду же?

— Хм, плексиглас… Жучара!

Но про устройство нимба всё-таки рассказал. Нимб — своего рода кутикула червей. В эпителии расположены одноклеточные железы, секретом которых ослизняется поверхность. Не эстетично, но удобно. При полете способствует лучшему скольжению. На всё воля божья.

— Досталось ему. Видишь рубец? С Орфеем столкнулись. Только взлетел — бац! Не ты, так в тебя какой-нибудь полоротый врежется.

— Орфей, которого разорвали цикоцианские женщины, помню, очаровал музыкой Плутона, когда ходил сюда за Эвридикой.

— Не ври! — взъярился старец. — Помнит он Орфея, брехун! О-хо-хо, грехи мои тяжкие… Тьфу на вас, неладные! Какие у меня грехи, я же ангел? Ну место поганое! Того гляди, сам в шиша переладишься.

«Взрослые люди, а ведут себя как дети!» — оттёр Степан пот со лба и тряхнул ладонью.

— Он еще своих разводит, шишига! — не понравилось дальше старцу.

Согласно народному поверью, после умывания нельзя отряхивать руки, потому что от брызг родятся новые черти.

— Заболтался я тут с тобой, морока. Пора облетать грешных, а то ведь замучаете без глазу божьего больше необходимого.

Старец с кряхтеньем поднялся с валуна и полетел.

Они что тут, уже гравитационные аппараты придумали?! За спиной старца никакой же лески не было, тудыть-растудыть!

— Дай бог вам здоровья и генеральский чин, — пробормотал поражённый Степан.

— Эй, лихо, где святой отец?

Над головой висел еще один ангел, только не ветхий, как старец, помоложе, нимб, что отполированная пастой Гои серебряная тарелка.

Хорошо, не шариться же ему меж декораций наугад.

— Баш на баш. Покажете где выход — покажу где старец.

Ангел подлетел, освобождая дорогу для взлета.

— Я бы с удовольствием. Только у меня крылья на перемотке. Маховые перья меняют.

— Вот нелегкая! На, садись, отяпа.

Выхватил из пространства метлу и бросил вниз. Степан перешагнул через древко, выглядывая синтетические нити. Как фиксироваться на древке? Только это подумал, как уже невероятным образом летел рядом с ангелом.

— Я помню чудное мгновенье! — пробормотал отяпа. — И до сих пор очухиваюсь.

— Показывай, куда улетел святой отец.

— Туда, — махнул наугад. — А мне выход покажите.

— Какой ты с меня всё выход трясешь? Со мной полетишь, некошный. И если соврал или неточно указал — накажу. Будешь до конца дней своих с белыми крыльями.

Рядом пристроился чёрт. С удивлением посмотрел на метлу.

— Ты чего под девочку косишь? Ведьмы засмеют.

— Сволочи! — поворчал ангел, рассматривая что-то внизу. — Опять еду готовят на божественной искре. Мало им адова пламени.

— Здесь есть божья искра? — незаметно спросил Степан родственника.

— А как же. Наш шеф сам из бывших. Падший ангел. Но дефицит в нашем круге страшный! Ты из какого круга? — а белому ангелу вежливо возразил. — Не скажите, светлейший. На магме готовить — что на подожженной резиновой камере. Вам ли не знать, бывшему генисаретскому рыбаку?

Ангел, не поворачивая головы, сцедил через нижнюю губу:

— Я знаю, что такое уха с дымком, но в мои времена колеса делались из дерева, а не из вашей вонючей резины.

Еду под ними готовили лешачихи с закинутыми за плечи волосатыми грудями. Другие дамы леших стирали в магме нетленные лохмотья, выколачивая собственными грудями.

— Если вы разыскиваете врачебника, то он успел сместиться левее, в сторону моря Потаторов. Совсем недавно там его видел.

— Вот как? Значит, этот мне правильно сказал?

Ангел немедленно их отпустил.

— Пока-пока, — помахал чёрт вслед ангелу. — Пойдёте прямо, в четверг свернёте направо. Я наврал ему, а с тем чуть не врезался в четвертом круге.