Чтение онлайн

Я как раз пыталась выбросить эти мысли из головы, когда он толкнул меня своим плечом. Я подняла глаза, и в этот момент он подписал себе смертный приговор.

— Так это ты, должно быть, одинока?

И тут у него хватило наглости подмигнуть.

— Извини?

— Одинокая подруга. Это же ты, верно?

— Я слышала, что ты сказал. Просто не понимаю, почему ты считаешь уместным делать подобные предположения о ком-то, кого ты никогда не встречал.

Не думаю, что когда-либо так быстро превращалась из беззаботной в стервозную. Да, я счастлива, что свободна, по собственному желанию, но я не ношу значок, чтобы афишировать этот факт. Нельзя говорить такие вещи незнакомому человеку.

— Разве ты не Хэтти? Та, которая ни с кем не встречается? Это точно не может быть тот милый ангел рядом с тобой, — он перегнулся через меня, протягивая руку, которую Меган вежливо пожала. — Ты, должно быть, Меган. Роб. Я так много о тебе слышал.

— Приятно познакомиться…

— Да как ты смеешь? Почему ей ты пожимаешь руку, а мне выносишь приговор? — я оттолкнула руку Меган, и Люк застыл с вилкой на полпути ко рту. — Не думай, что я о тебе не слышала.

— О, да? — ухмыльнулся он, положив руку на спинку стула. — И что же ты слышала?

— Ты тот самый мужчина-шлюха, у которого в постели каждую ночь новая женщина.

— Хэтти! — ахнула Кара. — Не будь такой грубой.

— Каждую ночь? Ух ты, если бы, — Роб наклонился ближе. — Хочешь стать следующей?

Моя голова откинулась назад.

— Абсолютно нет.

— Да ладно тебе. Две шлюшки поразвлекутся, уверен, нам было бы весело.

— Ты только что назвал меня шлюхой?

— Ты первая обозвала меня шлюхой, — пожал он плечами. — От нее же слышу.

— Тебе сколько, восемь? — взвизгнула я.

— Ага, восемь дюймов (прим. – 20.3 см), — рассмеялся он, потянулся за вином и сменил тему, как будто все, кроме меня, находили его очаровательным. — Все выглядит прекрасно, Кара. Прости за опоздание.

— На этот раз прощу, — она мило улыбнулась, но, по-моему, он не был прощен, черт возьми.

Я отодвинула стул и встала, чтобы отнести стакан с водой в раковину. Прислонившись к стойке, наполнила его снова, пытаясь успокоить дыхание. Кем этот засранец себя возомнил? Предполагалось, это будет приятный день, когда две компании друзей соберутся вместе и сблизятся из-за общей любви к еде и друг к другу. Я не стану устраивать сцен из-за такой глупости, но как он посмел так оскорбить меня?

Если по определению шлюха – это женщина, у которой много половых партнеров, то да, думаю, меня можно так назвать. Я сама не раз заявляла, что вступаю в эпоху шлюх, и это нормально, когда я говорю это о себе. Когда это сказал он, было совсем не нормально.

Вернувшись к столу, я наклонилась и прошептала Меган на ухо:

— Поменяйся со мной местами.

— Зачем?

— Не хочу сидеть рядом с Робом. Он придурок и менспредер (прим. – представитель мужской части населения, любящий очень широко раздвигать ноги во время сидения), — сказала я недостаточно тихо, чтобы он заметил. Меган оказала услугу и подвинулась, поменяв наши тарелки, пока я меняла бокалы. Кара бросила на меня озадаченный взгляд, а я потянулась под столом к ее колену и сжала его. — Я скучала по тебе, детка. Все так чудесно.

— Итак, Роб, расскажи мне о своей работе, — попросила Меган, вежливо вовлекая его в разговор. Предательница.

Боковым зрением я увидела, как он кивнул и проглотил еду. Я же в совершенстве овладела искусством накалывать морковь на вилку.

— Я психолог, — сказал он.

— Это все объясняет, — усмехнулась я, немного громче, чем намеревалась, и когда оторвалась от своей еды, все взгляды были устремлены на меня.

— И что это должно означать? — спросил он, наклоняясь, чтобы выглянуть из-за спины Меган.

— Вот почему ты так часто трахаешься.

— Прошу прощения? — он рассмеялся.

Я сделала долгий, медленный глоток вина, затем промокнула уголок рта салфеткой и посмотрела в его сторону.

— Ты психолог. Используешь свои профессиональные знания, чтобы манипулировать женщинами и эксплуатировать их в личных целях.

— Абсолютно точно нет. Я в состоянии переключаться между работой и личной жизнью.

— Хм-м-м, не похоже на набор профессиональных навыков, которые ты просто можешь каждый день оставлять в офисе.

Он положил столовые приборы на тарелку, наполовину съев еду, и сцепил пальцы, положив локти на стол.

— А ты чем занимаешься, Хэтти?

Мои руки сжались в кулаки, и я откинулась назад, по-прежнему держа их на коленях.

— Я директор по работе с клиентами в маркетинговом агентстве.

— О, так ты используешь свои профессиональные знания, чтобы манипулировать и эксплуатировать общественность в своих корыстных целях, — усмехнулся он.

— Прости? Это совсем не одно и то же.

— Как это?

— Ты разбираешься во многих вещах. Приемчики и всякое такое. Поэтому ты обманываешь женщин. Используешь интеллектуальные игры. Это неуважительно.

— Ох, поверь мне, нет ничего более уважительного, чем то, как я «не уважаю» своих сексуальных партнерш. И меня оскорбляет, что ты думаешь, будто мне нужно для начала обмануть их, — он взял столовые приборы и положил себе зелени. — А скажи-ка мне, как мужчина может затащить тебя в свою постель?

— Мужчины не затаскивают меня в постель, это я затаскиваю их.

— Оу, так ты доминантка? — ухмыльнулся он. — Мне это нравится.

— Ты не подходишь мне в качестве сабмиссива.

Я тут же возненавидела себя за то, что дала ему понять, что оценивала его.

— Это так. Но мне нравится, когда женщина думает, будто это она главная, — он поднес бокал с вином ко рту, но задержал его там и облизал нижнюю губу, прежде чем сделать глоток, не сводя с меня пристального взгляда. — А еще больше нравится, когда я могу показать ей, что это не так.

— Вы двое уже закончили? — прервала нас Кара. — Честно, Хэтти, оставь его в покое. Я слышала много хорошего о твоей работе, Роб, она, должна быть достойна признания.

— И, Роб, перестань к ней придираться, — добавил Люк. — Предполагалось, что у нас будет приятный обед и мы все узнаем друг друга получше.

— Думаю, я уже узнала все, что мне было нужно, — сказала я, перегибаясь через Меган и хмуро глядя на него.

Роб снова издал идиотский смешок.

— Au contraire, ma cherie (прим. фр. – Напротив, моя дорогая).

— Почему ты заговорил по-французски?

— Это язык любви.

— Это отвратительно, вот что это.