Чтение онлайн

— Что? Нет! То есть, да, хочу. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще узнал об этом. И вообще, ничего не случилось.

— Я отнесу эти банки в машину, — кричит Меган с порога. Хитрая сучка. Я знаю, что она задумала, и не хочу оставаться с ним наедине.

— Я помогу, — говорю я, отчаянно пытаясь вырваться от него, но Роб хватает меня за запястье и притягивает к себе.

— Если ничего не случилось, то почему я все еще чувствую твой вкус?

Бля-я-я-я-ядь.

— Пожалуйста, прекрати. Меня сейчас стошнит. Просто поторопимся и приведем все в порядок, чтобы мы могли разойтись по домам и больше никогда не видеть друг друга.

У него отвисает челюсть, брови сходятся на переносице.

— Почему ты больше не хочешь меня видеть?

— Свадьба закончилась. Наша работа здесь закончена. У нас нет причин находиться в компании друг друга.

— Кроме того, что мы друзья? Или того, что наши лучшие друзья только что поженились? Вряд ли мы больше никогда не увидим друг друга снова.

— Мы не друзья, Роб.

Я оставляю его заканчивать со свечами, а сама разбираю цветочную стену на сцене. Несколько минут спустя мой телефон звонит, но в кармане его нет. Я оставила его на барной стойке, прямо рядом с тем местом, где он стоит.

— Кто такой Джордж? — спрашивает любопытный ублюдок, глядя на мой экран.

— Не твое дело.

— Ну, он говорит, что хочет поскорее тебя увидеть.

Я поджимаю губы и отворачиваюсь, стараясь не рассмеяться.

— Должно быть, очень довольный клиент. Говорит, что прошло слишком много времени.

Конечно, он сразу же подумал обо мне самое худшее. Я кладу охапку цветов на край стойки и достаю телефон, засовывая его в задний карман.

— Джордж, Джорджина – моя сестра, если хочешь знать. Она все время ворчит на меня за то, что я недостаточно часто ее навещаю.

— О, — его плечи опускаются, и он, кажется, почти разочарован тем, что ему не удалось добиться от меня отпора.

— Сними флажки.

Он тянется за ножницами одновременно со мной, но я думаю, что он вот-вот дотронется до меня, и уклоняюсь, отдергивая руку.

Внезапно он кричит. Его глаза широко раскрыты, руки закрывают лицо, а когда он убирает их, мы оба смотрим на его руку, потом друг на друга, а потом снова на его руку, которая вся в крови.

— Ты, блядь, порезала меня.

— Боже мой, Боже мой, — я в панике оглядываюсь по сторонам и комкаю салфетку, чтобы поднести к его лицу. — Мне так жаль. Позволь мне помочь.

— Нет, отстань от меня, — он отталкивает меня, и я, спотыкаясь, отступаю назад.

Я бегу за стойку за чистыми салфетками, а он наклоняется вперед, чтобы не испачкать себя кровью.

— Вот, — я протягиваю ему салфетки, положив другую руку ему на плечо.

— Отстань от меня, Хэтти.

— Успокойся, все не так уж плохо.

— Не так уж плохо? Это мое ебаное лицо, Хэтти, как, по-твоему, я могу быть спокойным? У меня останется шрам.

Меган выбрала именно этот момент, чтобы снова появиться, Роб согнулся пополам, а я присела на корточки, пытаясь помочь ему.

— Ситуация обострилась.

— Мне нужно в больницу, — кричит на нее Роб.

— Нет, ты серьезно? — я физически ощущаю, как краска отхлынула от моего лица. — Да ладно тебе, все не так уж плохо. Не может быть, чтобы все было так плохо. Не так ли? Блядь.

— Дай мне мое пальто и ключи, — кричит он, указывая в конец бара и хватая еще одну пачку салфеток.

— Мне правда жаль, Роб. Это был несчастный случай. Мне так жаль, — хочется плакать, но, кажется, я в шоке.

— Пальто. Сейчас же!

— Нет, ты не сможешь. Я отвезу тебя.

Глава 20

Роб

МОЕ ГРЕБАНОЕ ЛИЦО.

Я знаю – Хэтти злая, болтливая, иногда взрывается, как маленький фейерверк, но никогда в жизни не думал, что она зайдет так далеко, что порежет мое лицо.

После откровенно невыносимого ожидания в регистратуре нас направляют в унылую голубую комнату ожидания, полную пациентов в самых разных состояниях. Хэтти находит два места рядом в дальнем углу, хотя сейчас я бы предпочел, чтобы она сидела как можно дальше от меня. Я опускаюсь на жесткий пластик, и она вешает свое пальто на спинку стула рядом со мной.

— Посиди здесь, а я принесу нам что-нибудь попить.

— Вряд ли я куда-то отсюда уйду, так ведь? — я громко фыркаю.

Через пять минут она возвращается с двумя пластиковыми стаканчиками теплой коричневой жижи и диетическим печеньем, которое я съедаю в два укуса. Я умираю с голоду. Кровать в отеле оказалась такой, как я и надеялся, и к тому времени, когда я проснулся, то был в бешенстве, обнаружив, что проспал завтрак. Единственное, что мне удалось найти, – это «Сникерс» из мини-бара, и я съел его в душе.

«Сникерс» и печенье. Это эффект от того, что я нахожусь рядом с Хэтти? Выстрелите мне в голову, если увидите, как я ем сырные палочки и называю это обедом. Я надеялся, что после того, как мы закончим с уборкой, она позволит мне сводить ее куда-нибудь поесть. И Меган тоже, если это будет означать, что я смогу провести с ней хоть немного времени.

Прошлой ночью было… Что ж, не уверен, что именно произошло прошлой ночью, но нутром чую, что застал ее в уязвимый момент, и она тут же взбесилась. Мне следовало немедленно уйти, но такова уж особенность Хэтти. Уйти – это самое трудное, что можно сделать. То ли потому, что она втянула меня в битву за последнее слово, то ли потому, что просто так приятно наблюдать, как она заводится в очередной своей тираде. Или в последнее время это потому, что некоторые из этих споров превратились в моменты единения, которых я раньше ни с кем не испытывал. Что бы это ни было, я не могу повернуться к ней спиной, независимо от настроения.

— Не знала, пьешь ли ты с молоком или сахаром, поэтому добавила и то, и другое. Уверена, сахар поможет тебе справиться с шоком, — говорит она со своей самодовольной ухмылкой на лице. Как раз в тот момент, когда я начал успокаиваться.

— Не смешно, Хэтти. Я так зол на тебя.

— Мне правда жаль. Я сделала это не нарочно, — она наклоняется на сиденье и приближается к моему лицу. — Кровь все еще идет?

— Откуда мне знать? Я не сниму эту салфетку, пока не обращусь к профессионалу.

— Дай-ка я взгляну, — она протягивает руку, но я отталкиваю ее.

— Что ты собираешься с этим делать, Хэтти, провести маркетинговую кампанию по улучшению моего лица?

— Это даже не имеет никакого смысла, — обижается она, откидываясь на спинку стула. В углу древний телевизор показывает старые выпуски викторин, но, конечно, звук настолько приглушен, что смотреть совершенно бессмысленно. И все же мы оба смотрим.

— Знаешь, мне, наверное, понадобится пластическая операция, чтобы убедиться, что не останется шрама. Лучше бы в этой больнице работал Джексон Эйвери (прим. – персонаж сериала «Анатомия страсти»).