Хулиган. Его принцесса
Шрифт:
Сбросив рюкзак с плеч, я села на стул и смутно уловила обрывки разговора двух девушек.
— Он так и не пришел? — тихо спросила Оля у подруги.
— Нет, — поникшим голосом пробормотала Нина. — Я волнуюсь. Раньше он никогда не пропускал занятия. А если его и завтра не будет, послезавтра? — встревоженно спрашивала она.
— Ты звонила ему?
— Уже раз сто.
На моем столе лежал целых ворох папок, от вида которых я нахмурилась. Потому что его здесь однозначно не было, когда я была здесь в последний раз. Я придвину его к себе и нахмурилась еще сильнее. Эдик снова навязывал мне свою работу. Стиснув зубы, я поднялась на ноги и взяла папки в руки.
Этого новоявленного ленивого болвана кое-что ожидало, если он думал, что мог заставить меня делать его работу. Он узнает, что не стоит перекладывать свои обязанности на меня. Я уж об этом позабочусь…
Мы встретились с Ниной взглядом, когда я проходила мимо, и кивнули друг другу. Мы никогда особо не ладили.
Она, как старшая, любила делать все по-своему, поэтому иногда у нас возникали трудноразрешимые конфликты. Но мы по возможности вежливо общались друг с другом или просто игнорировали существование друг друга во избежание скандалов.
— Ты его случайно не видела, Таня? — спросила она меня.
Я остановилась и склонила голову набок.
— Кого?
— Гошу Тодошева.
Услышав это имя, папки выскользнули из моих внезапно ослабевших рук. Оля хихикнула и опустилась на карточки, чтобы поднять их.
— Тодошева нет в универе? — обратилась я к Нине.
— Его никто не видел со вчерашнего дня, — она покачала головой.
У меня по позвоночнику пробежал холодок.
— Вот, — Оля протянула мне папки и с задумчивым выражением лица спросила: — Подожди, это что, папки Эдика? Вот же… урод! Вчера он пытался заставить меня делать его работу, теперь он взялся за тебя?
— Ты ведь не сделала этого, Оля? — спросила Нина, сощурив глаза.
— Таня мне еще давно сказала не делать его работу, вот я и не стала. Но ты посмотри сколько там уже накопилось, а он даже не шевелится, — заметила Оля, кивая на приличного размера стопку папок в моих руках.
— Скажи мне, когда увидишь Эдика, — раздраженно попросила Нина. — Я с ним поговорю. Не хочет быть представителем курса — пусть катиться отсюда, найдем другого человека. Он ни черта не делает, а ждет лишь поблажек от универа и автоматы.
Оля усмехнулась.
— А ты попробуй его выпнуть отсюда. Упрется руками и ногами в дверной проем, — весело заметила она, но я не разделяла ее веселья.
— Откуда ты знаешь Тодошева, Нина? — перебила я их, потому как Эдик меня сейчас стал волновать меньше всего.
Она одарила меня широкой, взволнованной улыбкой и призналась:
— Он пригласил меня на вечеринку к своему другу. Я была удивлена, что он вообще меня знает, ведь мы никогда раньше не общались. А теперь вот он пропал. Ни ответа, ни привета…
Холодок пробежал по всему моему телу.
— Когда должна состояться эта вечеринка? — спросила я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, которое так и стремилось то ли вырваться из груди, то ли просто остановиться.
— В эту субботу, — ответила она.
Я уставилась на нее немигающим взглядом и почувствовала, как сердце все же замерло в груди.
Он же не… Не мог охотиться и за Ниной, ведь так? Неужели он собирался ее…? Господи…
Я резко повернула голову и, поджав губы, подошла к столу Эдика, чтобы скинуть туда его папки, к которым теперь потеряла всякий интерес. Мысли в голове неслись вскачь, желудок тошнотворно скрутило, а сердце тронул холодок, забравшийся так глубоко внутрь меня.
— Таня, так ты не видела его? — спросила меня снова Нина, когда так и не получила желаемого ответа.
— Нет, — ответила я и ведь это была не совсем ложь.
Я не знала, где он был, но знала, с кем.
Еще знала, что вечеринка не состоится.
И знала, что мы больше никогда его не увидим.
POV Даня
Лицо Ксюши все еще стояло у меня перед глазами, когда я шел за Лехой на склад.
Мне было жаль, что пришлось прервать их обед, но не так сильно, как будет жаль, когда им придется расстаться. Но это случится только в том случае, если мне не удастся убедить Орлова оставить ее и не бросать.
Затем мой взгляд упал на связанного на земле ублюдка.
Тодошев стоял на коленях, со связанными за спиной руками и расцветающим фингалом под левым глазом.
На его лице застыло выражение глубокой скуки, как будто такая ситуация случалась с ним каждый день.
Я понятия не имел, какие мысли проносились у него в голове. Он выглядел очень спокойным, почти безмятежным, но я знал, что вскоре его манера поведения изменится.
— Почему он на полу? — спросил Орлов с любопытством в голосе, отчего мой взгляд в замешательстве метнулся к нему.
— Чтобы быть ближе к аду, где ему самое место, — ответил Череп, сбитый с толку так же, как и я.
Леха нахмурился и подозвал ближайшего к нему человека.
— Принеси ему стул. Не очень-то вежливо позволять нашему гостю сидеть на полу.
Мое замешательство усилилось и я уставился на своего лучшего друга. Леха был очень вспыльчивым парнем, отчего я и удивился, что он до сих пор не набросился на ублюдка Тодошева. Вместо этого он вел себя так радушно, словно Тодошев был нашим гостем и словно мы были не на складе, а у него дома. Черт возьми, Леха даже с друзьями так не обращался, как с этим уродом.
— Что он делает? — прошептал Череп мне на ухо, на что я лишь пожал плечами.
— Где Влад? — задал я встречный вопрос.
— В машине. Он был недоволен, что его оставили в стороне. Но это было решение Орлова.
— Итак, — начал Леха, когда они оба заняли свои места на стульях, которым им предоставили ребята, — как дела?
— Могло бы быть и лучше, — вежливо ответил Тодошев и я понял, почему он так легко очаровывал людей. Это было трудно описать, но, проще говоря, этот ублюдок притягивал к себе. — Твои парни были немного грубоваты со мной.
— Извини за это, — ответил Орлов. — Думаю, когда они увидели тебя, то позволили своим личным чувствам взять верх.
— Каким личным чувствам?
— В основном — отвращению.
Тодошев склонил голову набок и спросил:
— А что насчет тебя? — в его глазах зажегся странный огонек, который мне совсем не понравился.
— Мои чувства не имеют значения, — ответил Леха, пренебрежительно махнув рукой.
Я чуть не фыркнул.
Не важны… Ага, как же…
Разве не он взорвался, когда узнал о звонке, поступившим на телефон Ксюши? Разве не он вернулся домой, кипя от ярости?