Чтение онлайн

Узнав через некоторое время, что Сюуньзан доставлен в одну из башен Стены, Минь Кунь приказал Мэн Фэну как можно быстрее перевезти пленника в крепость, тот, взяв с собой сотню воинов и несколько повозок, немедленно покинул Сэньду.

Прискакав к башне, в которой находился пленный жичжо ван, Мэн Фэн, одетый в богатые доспехи, в шлеме, скрывающем половину лица, в сопровождении трёх воинов вошёл в тёмную, всего с несколькими бойницами, башню. И направился к тому месту, где на полу, на охапке грязной рисовой соломы в окружении лекаря и нескольких воинов охраны, освещаемый факелами, лежал раненый Сюуньзан. Посмотрев на опухшее, покрытое синяками и кровяной коростой лицо Сюуньзана, Мэн Фэн приказал лекарю сменить повязку, и лекарь, осторожно сняв тряпку с плеча жичжо вана, стал наносить на рану целебную мазь.

Тут лежавший без сознания Сюуньзан неожиданно для всех очнулся и, обведя затуманенным взглядом сгрудившихся вокруг ханьцев, испытывая некоторый стыд от того, что враги видят его в лежачем, беспомощном положении, с трудом превозмогая боль, сел на пол, прислонившись спиной к шероховатым, плотно подогнанным друг к другу камням стены. Чувствуя, как уходят последние силы, угадав в Мэн Фэне важного сановника, поглядев на него узкими шелками опухших глаз, на ханьском языке с презрением в голосе, произнёс:

– Ну что, ханьская гиена, рад, что поймал меня, хуннского воина? Теперь твой плешивый император – порождение червя, щедро осыплет тебя милостями и, может быть, отдаст тебе в жёны одну из многочисленных дочерей, рождённых от своих бесчисленных блудниц.

Услышавшему эти слова кочевника, Мэн Фэну потребовалось огромное усилие воли, чтобы тут же, выхватив меч, не изрубить хунна на мелкие кусочки. Он, отвечая на слова степняка, с ненавистью изрёк:

– Это ты гиена, а не я, раз ты сидишь передо мной, привязанный цепью к стене и не можешь встать на две ноги, как подобает человеку! И тебя, гиену, осмелившуюся оскорбить императора Великой Ханьской империи, ожидают такие пытки, о которых ты никогда не слышал!

По завершении «разговора», произошедшего между ханьцем и хунном, присуствующие рядом воины стали недоуменно переглядываться, шепотом переговариваться о чем-то. Заметив их поведение, Мэн Фэн заинтересованно спросил у них, что случилось и о чем они тут шепчутся? В ответ услышал, что они очень удивлены невероятной схожестью его голоса с голосом пленного варвара. Не придав большого значения словам воинов, чувствуя, кроме ненависти к Сюуньзану, ещё какое-то странное необъяснимое чувство, Мэн Фэн велел вынести из башни вновь потерявшего сознание Сюуньзана и, погрузив в повозку, следовать за ним в Сэньду. Остальные трое хуннов, вывезенные вместе с Сюуньзаном с места засады, умерли от ран по дороге.

Глава 3

Во время короткого пути следования в крепость, подводя итоги прошедших дней, вспоминая схватку с варварами на поляне, свои огромные, как он считал, потери, и неприятно удивившее его воинское мастерство хуннов, Мэн Фэн обострённым умом понял, что самым главным, опаснейшим врагом империи являются хунны, что они и только они способны сокрушить могущество Хань. Отныне всю свою энергию, ум, способности решил посвятить одной цели – уничтожению Хуннского государства. По дороге к Сэньду Мэн Фэн со стыдом вспоминал, как, узнав о числе убитых ханьцев, вне себя помчался с поляны в крепость, как взбешенный словами Сюуньзана, оскорбляющего самого императора, чуть не изрубил его на куски, тем самым едва не погубил единственного пленника, добытого с таким трудом. Всегда державший себя в руках, а тут всего за несколько дней дважды давший волю гневу, Мэн Фэн поклялся самому себе, своим предкам, что он, потомок великого ханьского рода Луни, никогда больше в жизни не позволит чувствам одержать верх над собой. Ещё там, в башне, почувствовав и поняв, что пытками и истязаниями не удастся добиться никаких сведений от Сюуньзана, сразу по прибытии в крепость заключил его в лучшие условия. Вновь встретившись с Минь Кунем и проговорив несколько часов, они составили совместный план действий, где было решено окружить Сюуньзана заботой и вниманием, подлечить и отправить в город Сиань, в поместье Мэн Фэна. По мере лечения Сюуньзана, когда с его лица полностью сошли припухлости, синяки, и стало очевидным невероятное сходство между ним и Мэн Фэном, к Минь Куню подошёл лекарь, лечивший Сюуньзана и, согнувшись в поклоне, запинаясь, доложил об этой удивительной схожести. Услышав о сходстве подчинённого с пленным Сюуньзаном, Минь Кунь решил немедленно разобраться с этим делом и самому посмотреть на выздоравливающего кочевника. Захватив охрану и двух приближенных, проник в потайную комнату, примыкающую к комнате, где содержался пленник, и оттуда, скрытно понаблюдав за хунном, пришёл в крайнее изумление от действительно небывалого сходства между варваром и своим заместителем. Немало времени проследив за хунном, распорядился вызвать Мэн Фэна и, при его появлении, посоветовав внимательно посмотреть на двойника, покинул комнату. Озадаченый словами Минь Куня, Мэн Фэн прильнул к потайному окошку и с удивлением стал расматривать тяжело и медленно ходившего Сюуньзана, так похожего на него, что ему на миг показалось, что он в огромном на всю стену зеркале наблюдает за самим собой, за своим зеркальным отражением. Неотрывно следя за ним, Мэн Фэн всё больше и больше удивлялся необыкновенной похожести варвара на него, тому, что черты лица Сюуньзана, рост, форма головы удивительным образом сходились с его, Мэн Фэна, внешностью. С большим любопытством понаблюдав за пленником, у которого были такие же, как у него раскосые чёрные глаза, одинаково изогнутые густые брови, широкие скулы, узкие губы и крючковатый нос, Мэн Фэн неожиданно пришёл к мысли, поначалу показавшейся ему невозможной: подменить Сюуньзана собой и под его маской проникнуть в Хуннскую империю.

Спустя неделю после посещения потайной комнаты, проведя несколько бессонных ночей в раздумьях над своей идеей, весь загоревшись ею, выбрал по гороскопу один из хороших дней и пригласил к себе Минь Куня. Оставшись с ним с глазу на глаз, сказал, что им, ханьцам, надо непременно воспользоваться таким невероятным случаем. Предложил Минь Куню после скрытного наблюдения за варваром, выяснив и вызнав как можно больше о его жизни, пристрастиях и привычках, убить Сюуньзана и послать на вражескую территорию его, Мэн Фэна. По его мнению, это единственный путь, позволяющий точно узнать всю правду о хуннах и их намерениях. Далее с фанатичным блеском в глазах произнес:

– Сами боги желают и благоволят моему начинанию, сотворив на земле двух совершенно одинаковых людей. Я в полной мере осознаю риск задуманного дела и иду на это для блага родины.

Всё ещё видя на лице Минь Куня удивление и сомнение, не умолкая, стал приводить доводы в свою пользу, настоятельно убеждая того в своей правоте.

Во время разговора, всячески стараясь убедить собеседника, Мэн Фэн хлопком в ладоши вызвал слуг и приказал накрыть на стол, пригласил за него Минь Куня с выставлеными на столе абрикосами, чёрным виноградом, засахаренными яблоками, нежными мясными шариками, искусно приготовленной дичью и различными соусами. Минь Кунь, так и не вымолвивший во время встречи ни одного слова, в глубине души глубоко заинтересовавшись планом подчиненного, детально взвешивая все за и против, мучительно сомневаясь в успехе задуманного, медленно принялся за угощение, незаметно посматривая во время еды на будущего преемника.

Насытившись, посидев некоторое время в задумчивости и, наконец, приняв для себя сложное решение, стал говорить:

– С этого времени ты должен стать не просто двойником Сюуньзана, а им самим. Тебе предстоит узнать все его привычки, всё его прошлое, научиться стрелять из лука так, как он, научиться ездить на хуннской лошади, как степняк. Если тебе удастся добиться полной схожести с варваром, затем внедриться в государство Хунну, польза от этого для империи Хань будет величайшая. В начале будущей весны, мы начнём переговоры с хуннами об обмене Сюуньзана на наших пленных, в результате этих переговоров обмен будет назначен на середину лета, к этому сроку ты должен быть полностью готовым к отправке в хуннские земли. Более того, ты обязан будешь возвратиться с добытыми у варваров сведениями ещё до начала нашего вторжения в земли варваров. Отныне об этом деле государственной важности будут знать только сам император, я, ты и ещё пять высших государственных чинов. С этого дня все дела, связанные с Сюуньзаном, передаются под твоё начало, за все провалы, неудачи, если они последуют, будешь отвечать своей головой.

Попрощавшись, Минь Кунь на второй день отбыл в столицу империи город Лоян.

Получив полное одобрение Минь Куня, значит и императора, к середине осени, когда Сюуньзан выздоровел настолько, что мог выносить дальнюю дорогу, Мэн Фэн под надёжной охраной отправил его в Сиань, в своё поместье, и поселил в один из пяти огромных домов. Но за день до отправки, не удержавшись, велел показать Сюуньзану бывшего хуннского сотника Босюйтана, превращённого ханьцами в человека-свинью, надеясь этим показом сломить волю жичжо вана и вселить непроходяший ужас в его сердце. После отправки хунна в имение, он остался в Сэньду и, впервые встретившись с Фань Чуном (поначалу оторопевшим от удивления), подробно расспросил о прошлом Сюуньзана, потом приказал отправить того за пределы империи, за реку Янцзы. Следом за ним в южные пределы империи отправил всех воинов, принимавших участие в сражении на поляне, также, найдя повод, послал туда полководца Чжен Ги, потом убрал из крепости и выслал вглубь страны и тех людей, которые могли иметь даже косвенное отношение к Сюуньзану. Закончив в конце осени дела в Сэньду и возвратившись в имение, Мэн Фэн стал наслаждаться окружающей жизнью, часто ходить по поместью, по его садам и дубовым рощам. Не отрываясь, подолгу смотрел на огромные белые хризантемы, цветущие в сливовом саду, любуясь их полупрозрачными лепестками, озаренными сияющим внутренним светом, будто вобравшим в себя всё тепло и красоту уходящей осени. Дышал и не мог надышаться сладкими, дурманящими голову запахами садов, неустанно бродил по каменистым дорожкам, наблюдая за необыкновенными по красоте предзимними закатами. Отрешившись от всего обыденного, гуляя по своим прекрасным садам, проводя дни в объятиях многочисленных наложниц, он, казалось, забыл об остальном мире.

К концу третьей недели, вырвавшись из круга наслаждений, Мэн Фэн вернулся к своей идее и целенаправленно, вплотную занялся Сюуньзаном. Желая как можно быстрее выведать сведения из кочевника, подослал к нему наложницу по имени Мэй Ин, отлично владеющую хуннским языком и обладающую такой ошеломляющей красотой, что один из охранников, случайно увидев её, впоследствии добровольно согласился стать евнухом в гареме Мэн Фэна, лишь бы видеть её сказочную красоту. Решив использовать для интересов империи одну из наложниц, Мэн Фэн, зная, что она окажется на ложе варвара, брезгливо прервал с ней интимные отношения. Не показываясь на глаза степняку, стал упорно и пристально изучать Сюуньзана, стараясь уловить и понять саму душу кочевника. Изучал каждый поворот головы, улыбку, манеру есть пищу, жесты. Неоднократно усыплял и, раздев донага, дотошно осматривал каждый шрам, каждое родимое пятно, чтобы впоследствии, испытывая мучительные боли, в точности нанести эти шрамы на своё тело. Много раз встречался с красавицей и умницей Мэй Ин, приказывал доносить каждое слово, произнесенное пленником, наставлял и учил, как вести себя дальше. Сюуньзан на все вопросы о своей прошлой жизни, о месте рождения, о родственниках и друзьях, которые как бы невзначай задавала Мэй Ин, отвечал без утайки, честно. На другие вопросы, касающиеся любых других сторон хуннской жизни, которые могли навредить отчизне, Сюуньзан попросту не отвечал. Зная, что он днём и ночью находится под неусыпным наблюдением ханьцев и что Мэй Ин, делившая с ним ложе, является доносчицей, отчётливо понимал, что жив и не замучен до смерти только потому, что ханьцы хотят использовать его для своих непонятных ему целей. С каждым днём, чувствуя, как к нему возвращается прежняя сила, Сюуньзан, отбросив приходившие ранее мысли о самоубийстве и догадки о дальнейших действиях врага, решил, во что бы то ни стало, раздобыть меч и коня и бежать в степи. Пока стал терпеливо ждать удобного момента для осуществления своего намерения.

Скрытно наблюдая за степняком, вживаясь в его истинную сущность, приобретая его привычки, Мэн Фэн одновременно учился скакать на лошади, стрелять из лука, как настоящий хунн. Но так как последнее давалось с огромным трудом, ему захотелось посмотреть, как стреляет Сюуньзан. Для этого через одного из воинов, охранявщих варвара, вручил тому в руки сяньбийский лук с одной стрелой. Сам, находясь неподалёку, стал скрытно наблюдать за степняком. Получив от стражника лук, любовно осмотрев оружие со всех сторон и с усмешкой оглядев охраняющих его вооружённых ханьцев, Сюуньзан не стал стрелять в указанную ханьцами мишень. Взял лук в левую руку, правой – сжал тетиву со стрелой в кулак и, как будто разрывая что-то, резко взмахнул обеими руками. Мгновенно выпустил стрелу, которая с расстояния двести шагов попала в шею караульного, стоявшего у куста опавших роз. При этом до крови поранил тетивой большой палец правой руки. Застрелив караульного, показав таким необычным способом свою меткость, Сюуньзан, к удивлению многих, не был наказан Мэн Фэном за убийство стражника.