Чтение онлайн

Впервые проделав такой длинный путь по степи, военачальник ханьцев ван Ма Цзю, выходец из богатого знатного рода Циуни, никогда раньше не воевавщий с хуннами, спешил. Подъехав к крепости и своими глазами увидев её, Ма Цзю был поражён представшим перед ним видом. Хотя он и не представлял Иву большой могучей твердыней с высокими неприступными стенами, но был уверен, что Иву – это немаленькая крепость, тут его глазам предстало небольшое оборонительное поселение, огороженное деревянным частоколом, издали казавшееся ещё меньше, чем было на самом деле. Переборов своё искушение тотчас бросить войско на штурм и уже ночью завладеть ею, Ма Цзю, не любивший ночного боя, всё же решил отложить захват крепости до утра.

Утром на весь оазис упал лёгкий курящийся туман, быстро рассеявшийся под дуновением ветра, пришедшего с восточной стороны степи. Деций, имевший большой опыт по защите крепостей, ещё до парфянской войны не единожды защищавший лагеря и маленькие крепости, разбросанные по всей Римской империи, ночью с согласия жичжо вана Увэя открыл склад с римским оружием и доспехами и выдал всем лиганьцам и приданным ему копьеносцам Чжан Цзяо по два коротких римских меча, копья-пилумы и по одному прямоугольному легионерскому щиту. Вооружив и отдохнув с воинами ночь, со скрипом открыл южные ворота, вывел воинов из крепости и разместил на расстоянии двадцати шагов от южных ворот, растянув их в шеренгу глубиной в три ряда. Так и стояли бывшие римские воины первого парфянского легиона, бородатые и усатые, многие с бритыми лицами в ожидании атаки ханьских воинов. Они были одеты в хуннские панцири, обуты в короткие хуннские сапоги, на них были римские медные и кожаные шлемы, держали в руках римские полукруглые щиты, копья-пилумы и мечи-гладиусы.

Перед штурмом, ещё раз посмотрев на крепость, увидев у ворот небольшую кучку пеших воинов и видневшиеся по бокам две небольшие группы всадников, Ма Цзю, не сомневаясь в близкой победе, первыми в схватку приказал бросить крестьян и «молодых негодяев», направив их на лиганьцев Деция, стоявших около ворот. И плохо обученная ханьская лёгкая пехота, одетая в полотняные штаны и рубахи, в широкие конические головные уборы из соломы, в башмаках, сплетённых из верёвок, держа в руках ножи, серпы и длинные щиты, изготовленные из ивовых прутьев, понукаемая и подгоняемая с боков и сзади жужаньскими всадниками и гвардейцами императора, неохотно двинулась в сторону крепости. Постепенно набрав скорость, подбадривая себя криками, размахивая заточенными серпами, ножами и обломками мечей, добежала до лиганьцев Деция и вступила в неравную схватку.

Подождав, пока огромная орущая толпа ханьцев приблизится на бросок копья, лиганьцы Деция и ханьцы Чжан Цзяо, как один, метнули копья-пилумы, которые, пробив насквозь слабые щиты крестьян, глубоко вонзились в тела нападающих, убивая и раня их. После первых мгновений схватки, быстро догадавшись, с кем имеют дело, отбросили большие легионерские щиты. Взяли в обе руки короткие римские мечи и, глубоко врезавшись в ряды атакующих ханьцев, за короткое время почти полностью истребили слабую ханьскую пехоту, усеяв их телами всю южную сторону крепости Иву. Густо забрызганные кровью, потеряв всего несколько десятков человек, забрали своих убитых и раненых и, подобрав по пути копья и щиты, быстро вернулись назад. Уцелевшие остатки ханьцев численностью около тысячи человек, в ужасе бросились обратно, намереваясь укрыться за рядами своей конницы, но были безжалостно изрублены вылетевшими с восточной стороны крепости всадниками Аньго.

В первой же схватке с хуннами лишившись всей пехоты, истребленной с невиданной легкостью и быстротой, Ма Цзю пришёл в сильнейшую ярость. Пребывая с этого момента в плену этой непреходящей ярости, мешавшей трезво мыслить, срочно вызвал предводителя жужаньской конницы Мавуна и приказал ему немедленно напасть на хуннскую конницу. Увидев двинувшихся на них воинов жужаньской конницы, Ашина, соединившись с Аньго, бросил свою тысячу всадников навстречу всадникам Мавуна, потом ударив наискосок в её правый фланг, начал безжалостно вырубать и теснить жужаней в сторону степей. В ответ опомнившиеся от удара Ашины жужани стали медленно и неумолимо окружать хуннских всадников, стараясь подвести хуннов под своих гвардейцев, уже начавших закалывать копьями хуннских лошадей. Вовремя разгадав эти действия Мавуна, Ашина вырвался из тисков жужаньской конницы и, увлекая за собой поддавшихся на притворное бегство жужаней, поскакал на восток, в сторону степи. Намётом, рассыпавшись по всему полю, перекинув щиты за спину и привстав на стременах седел, хунны, оборачиваясь в сторону преследующих их жужаней, открыли губительную стрельбу из сяньбийских луков. Проскакав за хуннами ещё некоторое время, жужани остановили коней и с удивлением оглядели свои сильно опустевшие ряды. Потом в панике пустились в обратный путь, поняв, насколько дорого обошлась эта погоня. Увидев, как жужани поскакали назад, Ашина, быстро развернув воинов, немедленно бросился вслед за ними. Приблизившись на выгодное им расстояние, его воины теперь уже вдогонку стали посылать во врагов разящие стрелы. Уходящие от преследования жужани, сдерживая напор наседавших конников Ашины, тоже стреляли в преследователей, но их слабые луки не могли нанести большого урона хуннам. К концу этой продолжительной, смертельной погони к ставке Ма Цэю, потеряв убитыми всех начальников, включая самого предводителя конницы Мавуна, прискакали всего лишь около тридцати всадников на измотанных, покрытых пеной лошадях.

После этого небывалого разгрома все уцелевшие жужани, не желая больше отдавать жизни за Ханьскую империю, дождавшись ночи, когда большинство ханьцев отошло ко сну, крадучись набрав воды и еды, каждый снабдив себя двумя заводными лошадьми, навсегда покинули проклятое для них место.

Всего за один день, лишившись конницы и всей лёгкой пехоты, Ма Цзю впервые в жизни решил созвать совет и там обсудить дальнейшие действия. Для этого пригласил на совет всех тысячников грозной лоянской пехоты, тысяча воинов которой были одеты в трудно пробиваемые для хуннских стрел и копий знаменитые лоянские доспехи, сделанные из носорожьей кожи.

Изготовление таких доспехов, как лоянские, являлось необыкновенно трудным и дорогим делом, требующим огромных затрат и уйму времени. Из одной цельной шкуры носорога в дело годилась лишь малая часть, и её хватало для изготовления только пяти доспехов. С самого начала процесса заранее обработанные готовые куски носорожьей кожи обклеивались с двух сторон шёлковой тканью специально приготовленным для этого густым особым клеем. Обклеенные шёлком куски кожи сразу опускали в специальный раствор, выдерживали там определённый срок, за время которого шёлк постепенно въедался в кожу, меняя её структуру. Кожу вытаскивали из раствора и, подвергнув дальнейшей долгой и разнообразной обработке, получали лёгкий, почти непробиваемый материал, из которого и делались знаменитые лоянские доспехи, ценившиеся среди ханьцев на вес серебра, и которых во всей огромной Ханьской империи было изготовлено всего около двух тысяч штук.

К вечеру, собрав всех тысячников в шёлковый шатёр, Ма Цзю поделился с ними завтрашним планом по захвату крепости. В ответ, к своему большому удивлению, услышал немало возражений против предстоящего штурма. Один из тысячников предложил даже уйти из оазиса, говоря, что хунны – сильные воины, раз сумели за день разгромить всю конницу вместе с пехотой, другой, соглашаясь с ним, сказал, что им лучше не идти на крепость, ибо могут потерпеть поражение. Третий, вторя им, говорил, что в любой момент к хуннам может прийти подкрепление и тогда все они, проткнутые хуннскими стрелами, найдут здесь свою могилу. Четвёртый предложил, окружив войска обозными телегами и кибитками, дожидаться подхода главных сил. На все возражения тысячников Ма Цзю, еле сдерживая себя от охватывающего его гнева, пробегая злыми глазами по их хмурым лицам, отвечал:

– Ерунда! Когда придут основные силы хуннов, пройдёт неделя-другая. Заняв как можно быстрее крепость, мы станем неуязвимыми, чем на открытом поле. Притом они разгромили крестьян и «молодых негодяев» – никчемных воинов. Жужаньские всадники тоже оказались ничтожными воинами, раз не сумели победить кучку хуннских всадников. Зато с нами наши несравненные храбрые гвардейцы императора, одетые в непробиваемую лоянскую броню, в своём умении владеть копьями и мечом, не знающие себе равных во всей нашей империи. Нам нечего бояться кучки варваров, возомнивших себя великими воинами. Поэтому я решаю, забрав с собой верёвочные лестницы с железными крюками на концах, завтра утром идти на крепость и захватить её штурмом. Сразу после уничтожения варваров и захвата крепости я отпущу всех голубей. Пусть они, долетев до главного стана, принесут остальным воинам радостную весть о нашей победе.

Так самоуверенно приняв решение о штурме крепости, Ма Цзю распустил недовольных его решением тысячников.

Глава 6

Рано утром, когда ещё не высохла роса, а солнце только начало показывать свой краешек, Ма Цзю оставил для защиты обоза тысячу копьеносцев и сто арбалетчиков, образовал из шести тысяч лоянцев огромное каре, поместил внутри неё четыреста арбалетчиков и с развевающимися на ветру пестрыми знамёнами двинулся в сторону крепости. Обойдя южную сторону Иву, заваленную трупами крестьян и «молодых негодяев», направился к западным воротам. Увидев направившихся к западной стене ханьцев, данху Аньго, не утерпев, решил самостоятельно нанести удар по левому флангу лоянской пехоты и, прорвавшись внутрь каре, начать вырубать ряды арбалетчиков. Издалека разогнав конницу, выставив в передних рядах отряд воинов, одетых в тяжёлые доспехи, хунны во главе с Аньго стремительно помчались на копьеносцев, намереваясь в точности исполнить замысел своего данху. Тут ханьцы, как будто разгадав план Аньго, моментально раздвинули ряды и освободили проход для стрелков, которые, меняясь местами, стали беспрерывно стрелять по наступаюшим хуннам, нанося им немалый урон. Тогда Аньго, потеряв убитыми и ранеными около шестидесяти воинов, во избежание ещё больших дальнейших потерь спешно откатился назад. Отразив атаку Аньго, ощетинившаяся копьями, похожая на огромного дикобраза, малоуязвимая для хуннских стрел ханьская тяжёлая пехота легко добралась до западных стен Иву и стала готовиться к штурму. Увидев со стены действия Ма Цзю и сделав выводы, Деций вместе с Увэем и Чжан Цзяо, расположив на стене двадцать лучших хуннских лучников, открыли западные ворота крепости и вместе с остальными воинами бесстрашно пошли на готовившихся к штурму ханьцев. Подойдя на расстояние броска копья, лиганьцы с усилием метнули тяжёлые копья-пилумы в большие продолговатые щиты императорских копьеносцев, которые, воткнувшись и прогнувшись почти до земли, тяжким грузом повисли на их щитах. В дальнейшем лиганьцы, наступая ногами на провисшие копья и оттягивая ханьские щиты к земле, используя свои короткие мечи, яростно вступили в схватку с копьеносцами, нанося смертельные удары. Поддерживаемые с двух сторон копьеносцами Чжан Цзяо и хуннами Увэя, стали медленно вклиниваться вглубь каре.

Конец ознакомительного фрагмента.