Чтение онлайн

– Нет, - бросил я, - Это парик.

И чуть ли не бегом выскочил из квартиры.

На лестнице я едва не сшиб поднимавшегося человека, даже не успев его толком разглядеть. Перед глазами мелькнул белый свитер, бокалы в коробке жалобно звякнули.

– На взлёт пошёл?
– дружелюбно поинтересовалась жертва моих скоростных перемещений. Голос оказался звонким и на редкость мелодичным.

– Простите, леди, - я приоткрыл коробку, проверяя целостность посуды, и только потом поднял взгляд.

Кажется, с "леди" я поторопился. Во всяком случае, я ещё не встречал девушек, которые так коротко стригли бы волосы и по-мужски - большим и указательным пальцами - держали бы сигарету. Вот девушек в драных джинсах - да, видел. Лицо... Жёсткая линия губ выдавала парня, но серые лучистые глаза для мужского лица казались слишком большими. В ушах - целая коллекция разнокалиберных серёжек, запястья украшены тонкими металлическими цепочками, но это не показатель. Взгляд рефлекторно задержался в районе груди, но свободный свитер надёжно скрывал фигуру. Руки... Узкие ладони, тонкие пальцы с короткими ногтями, но чувствуется в них нешуточная и отнюдь не женская сила. Самая большая странность состояла в том, что я даже не мог понять, красиво это существо или уродливо. Если признать его девушкой, то это была бы девушка с самыми красивыми в мире глазами, однако её портили бы тонкие бледные губы и чересчур короткая стрижка. Парню же совершенно не шло обилие украшений. Да и подкачаться бы не мешало.

Пока я, напрочь забыв о вежливости, все глаза пялился на такое чудо, человек снисходительно позволял себя рассматривать, такая реакция для него явно была не в новинку.

– Как тебя зовут, юный пилот?
– я вздрогнул, словно вдруг заговорила картина. Или статуя.

– А! Я Дэй, - и всерьёз задумался, стоит ли протягивать руку.

– А я Эмбер, - собеседник избавил меня от затруднений, стиснув мою ладонь. Рукопожатие оказалось не по-женски сильным, - Наверное, не всех тут ещё знаешь?

– Ага, - я покосился в сторону квартиры Аннабель, - Только что с некоторыми, кхм, познакомился.

– Привыкнешь, - обнадёжили меня, - Ладно, бывай. Ещё на празднике увидимся, да и вообще.

– Эмбер, - окликнул я, стоя на последней ступеньке лестницы, - А ты чем занимаешься?

Он (проклятье, я не знаю, как называть это существо) обернулся.

– Я рисую. Ну и играю в пьесах иногда.

Эмбер. Кто бы ещё подсказал, склоняется это имя или нет?

Жених с невестой мне очень понравились. Никогда раньше не доводилось бывать ни на свадьбах, ни на помолвках, и я ожидал, что будет много пафоса, замшелые рифмованные пожелания из Божественных Книг, всякие предсвадебные поучения, велящие женщине быть покорной мужчине, а мужчине следить за репутацией своей жены, но обошлось без этого. Парня и девушку провели через символические семь ворот к божественному престолу, у которого они в день свадьбы будут произносить свои клятвы. "Воротами" служили выстроившиеся парами гости, чьи вскинутые вверх руки образовали семь арок. На этом обрядовая часть кончилась.

К своему неудовольствию, за столом я оказался рядом с Аннабель. Да, с другой стороны сидел Конрад, но меня это мало утешало. Блондинка, впрочем, никаких комментариев на мой счёт не отпускала, произносила тосты, просила кого-то из парней налить ей вина, болтала с сидящей напротив неё подружкой, но периодически я ловил на себе насмешливые взгляды. Ну вот далась ей моя персона, а. Подумаешь, без разрешения вошёл. Здесь все так делают.

Чтобы отвлечься, я стал смотреть на невесту. Ух ты, южанка. Только, в отличие от меня, каноническая, черноглазая, с целым ворохом иссиня-чёрных кудрей, круглой мордашкой и чуть вздёрнутым носом. Везёт ей, на неё так не пялятся. Парень же оказался ярко-рыжим, как листва ранней осенью, и настолько высоким, что подруга рядом с ним выглядела удивительно маленькой и хрупкой. Кто-то тут же пошутил, что пламени рядом с углём самое место, уж что-что, а зажечь сумеет. Шутка, хоть и несколько двусмысленная, была принята парочкой благосклонно. Потом какой-то бородатый мужчина сказал тост, а потом вдруг с бокалом в руке поднялся Эмбер.

– Тут за Рика и Элоизу уже многие пили, и желали им много хорошего. Мне бы хотелось выпить за всех нас. За то, чтобы мы никогда не останавливались. За то, чтобы у нас всегда была дорога. Либо путь в прямом смысле, либо творческий рост, либо путешествие внутрь себя. И чтобы впереди оставалось ещё много-много дорог, - Эмбер лихо, по-мужски опрокинул бокал, осушив его до дна.

Потом жениху кто-то принёс гитару, и вот тут я забыл и о выпивке, и о странностях Эмбера. Под такую музыку не танцуют, её слушают. В неё падают, как в небо. Он пел о крыльях, которые есть у всех, и о лабиринте холодных улиц. О бессмертии, сжимающем горло петлёй одиночества. О любви юного шута и гордой королевы, что жили так давно, что самую память от них время стёрло с пергаментных свитков. До сих пор жалею, что не записал слова. Голоса у меня никакого, за гитару моими руками браться - преступление, но такое нужно сохранять. Обязательно. Без таких вещей мир что-то теряет.

В общем, очнулся я только с последним аккордом и с ощущением странной потери. С мыслью, что так– рвущиеся в небо мелодии, подсвеченный закатным солнцем старый дом, горечь от вина на губах - уже не будет. И сдохнуть захотелось на этом самом месте, чтоб до конца времён всё это удержать, не отпуская. Раствориться в закатных красках и увидеть, как шут протягивает королеве оброненную розу, предвестницу их грядущей любви и смерти...

– Идём, - Мередит положила мне руку на плечо, - Мне нужна твоя помощь.

Посуду мыли сообща. Мередит, я, Криста с первого этажа и Аннабель, которая с какого-то перепугу тоже решила припереться. В кухне, между прочим, и так тесно. Мыли всё, что унесли со стола, не деля на своё и чужое. Разбирать будут завтра с утра. Хотя, судя по той истории с бокалами, сильно торопиться никто не станет. Ну вот, опять. Бокалы. Аннабель. Вот она, стоит в углу, протирая полотенцем чистые тарелки.

Женщины радовались за Элоизу, обсуждали, как лучше отпраздновать свадьбу, вспоминали какие-то давние истории. Неожиданно слух выцепил знакомое имя, и я, отставив в сторону графин, задал давно интересовавший меня вопрос.

– А Эмбер - это парень или девушка?

Кухню сотряс громовой хохот. Потом Мередит, давясь смехом, произнесла:

– Сами хотели бы знать.

Парень, притворяющийся девушкой, девушка, притворяющаяся парнем...

– Зачем?
– все непонимающе воззрились на меня, и я пояснил, - Зачем скрывать свой пол?

– Да мало ли. Чтоб не приставали. Чтоб не судили о твоей работе по тому, мужчина ты или женщина. Чтоб не оценивали твою внешность по типичным для каждого пола параметрам. Что ты к человеку привязался?

– Но это же столько труда каждый день, - я честно пытался понять, - Одежду подбирать закрытую. За речью следить, чтоб случайно себя в мужском или женском роде не назвать. А что с голосом делать?

– Кстати, не настолько сложно при подходящей внешности, - авторитетно заявила белокурая Аннабель, - Например, из тебя при наличии грима и фантазии вполне можно сделать милую девушку. Кожа гладкая, фигурка стройная. Распустить волосы, накрасить глаза и губы, сшить свободное платье. Но через два года уже не покатит. Так что на Духову Ночь можем попробовать.

Я почти физически ощутил, что краснею.

– Ты это серьёзно?

– Нет, - ответила Аннабель, - Но если ты когда-нибудь проспоришь мне желание, я знаю, что попросить.

Демоны! Два-один в её пользу.

Работа над картиной у Конрада продвигалась медленно. Это в кино показывают, что легендарный шедевр быстро пишется. У режиссёров экранное время, им нужно за полтора-два часа и любовную линию раскрутить, и драку показать, и что-то для антуража вставить. Помню, ещё когда даже картины не существовало, а была только куча карандашных набросков, я иногда подолгу перебирал их, пытаясь понять, что же во мне такого, что Мередит притащила меня в мастерскую чуть ли не силком. Тоже мне, нашли идеальную натуру. Пятнадцатилетний уличный парень, ничего особенного. Некоторым девчонкам, правда, нравлюсь, так ведь Конрад не девчонка. Чем все эти рисунки отличаются от отражения в зеркале или от фотографии? Зачем так много вариаций одного и того же?