Чтение онлайн

Странные они, эти художники.

На Духову Ночь актёры решили устроить уличное представление. Пьесу выбрали старинную, с кучей символики и условностей. Речь шла об одном герое, урвавшем у богов волшебный меч. Боги согласились сделать смертному такой подарок, но поставили условие: у этого оружия всегда должен быть хозяин, иначе проклятие постигнет род человеческий. Но бравый герой, разумеется, решил за все последующие поколения разом, и принёс в людской мир вещь, которую уже нельзя было вновь спрятать в мире божественном. И когда он всё же умер от старости, окружённый детьми и внуками - редкое явление для геройской братии - меч покинул ножны в ожидании нового хозяина.

Мне всё казалось, что история - с подвохом. Слишком уж простое условие - чтоб у вещи всегда был хозяин. Кто ж откажется от великолепного холодного оружия, хотя бы и в наше время? Коллекционеры и музейщики с руками оторвут. А уж в Тёмные века, когда это был вопрос выживания... Нет, не сходится. Либо боги героя надули, умолчав о последствиях владения этим мечом, либо часть легенды до нас не дошла.

Впрочем, лезть с этим к актёрской братии я не стал, страсти и так кипели нешуточные.

– Мы должны сделать маски основных характеров, как в древнем театре.

– Это бред! Какая тогда будет актёрская игра?!

– Санни, искусство - это условность.

– Но не до такой же степени!

– Ребят, стоп, у меня идея! Да, пьеса из Тёмных веков, но давайте уберём рассказчика. Пусть действие идёт своим чередом, без пояснений.

– Хорошо, а кто тогда скажет финальную фразу про меч, ушедший в мир?

– А давайте сделаем это... образно. Уйдут оплакивающие, и на сцену выйдет...

– Посланник богов?

– Нет, боги отступились от меча. Пусть это будет судьба.

– А это идея. Рок, фатум - важный элемент пьес той эпохи, а мы выведем его на сцену.

– Лады, как ты себе всё это представляешь?

– А кто меня всё время перебивал? В общем, уйдут оплакивающие, и на сцену выйдет судьба.

– В маске. Потому что в лицо её никто не знает.

– В маске. Вынет меч из ножен, поднимет его вверх, над людьми, и уйдёт в зал.

– В какой ещё зал, мы на улице выступаем.

– Тем лучше. Это Круглая площадь, от неё несколько улочек расходятся в разные стороны. В одну из них судьба и уйдёт.

– А это классная идея.

– Хорошо, а кто сыграет судьбу?

– Ну... Эээ... Дэй!

– Что?!
– я чуть не подскочил на подоконнике.

– Дэй, ты сыграешь судьбу?
– я призадумался, было ли это вопросом.

– Стоп, люди, задний ход, - я отложил книгу, - У меня актёрских талантов - кот наплакал. Да я и не занимался этим никогда.

– А кто с невинным видом впаривал квартирному хозяину, что приехал на каникулы к дяде? И про школьные нагрузки, от которых просто необходимо отдохнуть? Не прибедняйся. Тем более тебе и говорить ничего не придётся.

Ну, впаривал. Так там стимул несколько другой, как на вокзале, когда убедить полицейского в том, что родители отошли и сейчас вернутся, нужно просто позарез.

– Почему я?

– Потому что все роли уже распределены.

– Все? А кто-то должен был играть рассказчика...

– Мэл не тянет на судьбу, хоть ты тресни. А у тебя внешность экзотическая. Соглашайся!

Я обвёл взглядом собравшихся. Комната у Эстер - актрисы, у которой я брал книги - тесная, так что сидели на всём: на стульях, кровати, даже на полу.

– Ладно. Я попробую. Только попробую.

И начались мои мучения. Казалось бы: в чём проблема? Пройти несколько метров сцены, принять меч у лежащего на возвышении Эмбера, пафосно показать его зрителям и не менее пафосно спуститься со сцены. Всё? Нет, не всё!

– Иди медленнее! Ты - судьба, ты неизбежен, тебе некуда торопиться! Так, сначала.

И так - раз десять за репетицию. Я тихо ругался. Я говорил, что в гробу видел такое творчество. Но каждый вечер всё начиналось сначала.

Параллельно с этим подбирали костюмы. Костюмерная маленькой труппы по большей части состояла из вещей, вышедших из моды лет десять-двадцать назад, зачастую перешитых во что-то универсальное. Впрочем, были и костюмы, напоминающие исторические, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что вышивка на платье королевы - на самом деле узор, отпечатанный на ткани, и местами уже осыпается, а сапоги благородного разбойника - перекрашенные армейские, но старого образца. Заведовала всей этой пахнущей нафталином сокровищницей Аннабель, она и в обычные дни носила синие и голубые платья старинного покроя и укладывала толстенные косы в сложные причёски. Она же была гримёром. Как-то Аннабель выловила меня после репетиции и затащила в забитую коробками и вешалками комнату, заставив примерять найденные вещи. Чёрные бриджи пришлись впору, рубашку с широким рукавом вроде тех, в которых поднимались на эшафот приговорённые аристократы в кино, явно придётся ушивать в плечах. Армейским сапогам я вообще обрадовался как родным - не придётся ходить в костюмной обувке на тонюсенькой подошве. Отвертеться от плаща из чёрного шёлка (искусственного, разумеется), не удалось.

– Анни, не слишком ли много чёрного?
– засомневался я. Где-то вычитал, что человек, полностью одетый в чёрное, сливается с обстановкой, и окружающие его не замечают. Да и сокращение имени её изрядно бесило.

– Ничего, ещё время есть, придумаю что-нибудь яркое.

В день представления дом походил не то на растревоженный пчелиный улей, не то на объятый пожаром бордель.

– Дэй, а ты что тут расселся?
– бородатый режиссёр, с утра выслушивающий жалобы на пропавший в последний момент бутафорский кинжал, на не тот порядок выступления трупп, на пропустившего генеральную репетицию актёра и потому уже изрядно задолбавшийся, поймал меня за запястье, - А ну живо в гримёрку!

– Лерис, так мне же не надо вроде? Никто не знает, как выглядит судьба...

– И тебе надо. Давай, до выхода совсем немного времени.

Я взбежал вверх по лестнице, чуть не зацепившись дурацким плащом за перила.

– Аннабель, Лерис сказал...

– Знаю, что сказал. Держи.

Мне в руки легла полумаска из красной кожи. От её прорезей расходились чёрные линии. Не то лучи, не то следы чёрных слёз. Вот только слёзы не текут вверх.

– До последнего искала.

Я стянул ленты на затылке. Вроде удобно, обзор не затрудняет, есть шанс, что не грохнусь в самый ответственный момент.

– Спасибо.

– Не за что. Садись, я не закончила.

И тут я понял, что Аннабель сейчас оторвётся на мне за все мои подначки...

Тонкая кисточка прошлась по щекам и подбородку, слегка коснулась губ. Интересно, что она делает? Аннабель зачерпнула кончиками пальцев содержимое какой-то баночки и провела по моим волосам. Я недовольно дёрнулся - не люблю, когда посторонние люди трогают мои хайры. Тем паче - внезапно, без предупреждения.