Чтение онлайн

Ронге поднялся, превозмогая боль в плече.

– Господин генерал-майор, – произнес он, вытягиваясь, насколько позволяла повязка. – Чем обязан?

Фон Калита не ответил на приветствие. Он оглядел помещение, задержал взгляд на пишущих машинках, на ящиках с архивами, на усталых лицах офицеров, и брезгливо поджал губы.

– Майор Ронге, – заговорил он отрывисто, словно отдавал команду на плацу. – Я уполномочен Военным министерством и Генеральным штабом проверить вашу работу, но прежде хочу довести до вашего сведения следующее. Командование вооруженными силами более не намерено терпеть бездействие вашей службы. Эвиденцбюро провалило все, что можно было провалить. Вы не предотвратили ни одного теракта. Вы не смогли защитить собственного начальника и собственное здание. Вы не имеете ни малейшего представления о том, где находится преступник и когда он нанесет следующий удар. Предупреждаю, ещё один провал, и Генеральный штаб будет требовать немедленной передачи всех материалов расследования в ведение полевой жандармерии, а также ареста всего личного состава Эвиденцбюро по подозрению в преступной халатности и пособничестве врагу.

В помещении воцарилась мертвая тишина. Писаря замерли, не донеся пальцы до клавиш. Телефонисты обернулись, забыв о трубках. Ронге почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он медленно перевел взгляд с фон Калиты на полковника с моноклем, затем обратно.

– Господин генерал-майор, – ответил он, и голос его, несмотря на глухоту, прозвучал отчетливо и твердо. – Эвиденцбюро понесло тяжелейшие потери. Начальник службы, его заместитель и двенадцать офицеров погибли при исполнении служебного долга. Я, как вы можете видеть, ранен. Мы работаем в неприспособленных помещениях, с неполным штатом, без связи, уничтоженной вместе со штабом. И при этом мы делаем все возможное, чтобы настичь преступника.

Он сделал шаг вперед, приблизившись к фон Калите почти вплотную.

– Что касается «неспособности защитить собственное здание», позвольте напомнить, что охрана Военного министерства находилась в ведении комендатуры гарнизона, а не Эвиденцбюро. Мы – разведывательная служба, а не караульная рота. Если уж говорить о провалах, то, возможно, господам из Генерального штаба следовало бы объяснить, каким образом преступник в течение получаса безнаказанно обстреливал из миномета два правительственных здания в центре столицы, и никто – ни патрули, ни жандармы, ни войска гарнизона – не смог ему помешать.

Полковник с моноклем дернулся, словно его ударили. Фон Калита побагровел.

– Вы забываетесь, майор! – рявкнул он. – Вы смеете обвинять армейское командование?

– Я не обвиняю, – спокойно ответил Ронге. – Я констатирую факты. Если Генеральный штаб считает, что полевые жандармы смогут найти преступника быстрее и эффективнее, чем мы, пожалуйста. Я готов передать все материалы. Вот они, – он указал на ящики с архивами и столы, заваленные бумагами. – Забирайте. Ищите. Только учтите, что на то, чтобы разобраться в этих документах, понять логику расследования и наладить взаимодействие с агентурой, у ваших людей уйдут недели, скорее – месяцы. А у нас, господин генерал-майор, нет и одной недели. У нас, возможно, нет и суток.

Фон Калита смотрел на него, тяжело дыша. В помещении снова повисла тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотом пишущей машинки за стеной.

Первым молчание нарушил полковник с моноклем. Он кашлянул и заговорил примирительным тоном, явно пытаясь сгладить неловкость.

– Майор, мы здесь не для того, чтобы искать виноватых. Ситуация чрезвычайная, и мы все это понимаем. Однако вы должны понять и нас. Империя требует результатов. Если у вас есть конкретные зацепки, мы готовы оказать любое содействие.

Ронге перевел взгляд на полковника.

– Конкретные зацепки есть, – сказал он. – Но чтобы их отработать, мне нужна информация, которой Эвиденцбюро не располагает.

– Какая именно? – спросил фон Калита, все еще хмурясь.

– Мне нужен полный перечень всех секретных военных объектов на территории империи, – произнес Ронге. – Заводов, арсеналов, складов, полигонов, узлов связи, всего, что имеет стратегическое значение. Преступник наносит удары по ключевым точкам военной инфраструктуры. Его следующие цели – из этого списка. Если я его получу, я смогу предположить, куда он направится дальше, и, возможно, опередить его.

Фон Калита и полковник переглянулись. По лицу генерал-майора пробежала тень.

– Это невозможно, – отрезал он.

– Почему? – спросил Ронге, хотя уже знал ответ.

– Потому что перечень объектов высшей категории секретности имеет гриф «Особой важности». Допуск к нему имеют только лица, персонально утвержденные Его Величеством. Вы, майор, такого допуска не имеете. Чтобы получить его, требуется пройти процедуру согласования, которая занимает, в лучшем случае, несколько дней.

Ронге медленно кивнул. Он ожидал этого ответа. Он знал, что бюрократическая машина империи неповоротлива даже в мирное время, а в условиях кризиса и вовсе превращается в абсурдный механизм, перемалывающий здравый смысл в труху.

– Преступник не будет ждать, пока мне оформят допуск. Он нанесет следующий удар тогда, когда сочтет нужным. И если этот удар придется по объекту, о существовании которого я даже не подозреваю, мы узнаем об этом только тогда, когда над ним поднимется столб дыма.

Фон Калита отвел глаза. Полковник снял монокль и принялся протирать его платком, словно это могло помочь найти решение. Адъютант переступил с ноги на ногу.

– Мы доложим о вашей просьбе, – произнес наконец фон Калита. – Но процедура есть процедура.

– Благодарю, – сухо ответил Ронге. – Это все, господа?

Фон Калита, не удостоив его ответом, развернулся и вышел из помещения. Полковник, на ходу вставляя монокль, последовал за ним. Адъютант замыкал шествие.

Дверь закрылась. В помещении снова стало тихо. Ронге медленно опустился на стул, чувствуя, как боль в плече усиливается, отдавая в шею и затылок. Он смотрел на ящики с архивами, на стопки бесполезных рапортов, на усталые лица своих подчиненных, и впервые за все эти дни его охватило чувство, близкое к отчаянию.

О существовании запасов химического оружия на заводе «Ауссигер-ферайн» в Усти-над-Лабем он по-прежнему не знал. Как не знал и того, что именно в эти минуты человек, называющий себя Эмилем Ковачем, сидел в гостинице «У черного орла», изучая схему заводской территории.

***

До вечера Перейра убивал время с методичностью, которую выработал за годы нелегальной работы – без суеты, но и без праздности. Он пообедал в небольшом ресторанчике на Рыночной площади. Гуляш с кнедликами, кружка местного «Ауссигер брой». Пиво действительно оказалось недурным. Потом он вернулся в номер, разложил на столе коммерческие бумаги, блокнот и несколько пражских газет, создавая картину, которая не вызовет подозрений у горничной.

Перейра лёг поверх одеяла, не раздеваясь, и закрыл глаза. Организму требовался отдых перед тем, что он запланировал на ночь. Сквозь дрёму он слышал, как в коридоре хлопали двери, как на площади процокали копыта. Всё это укладывалось в привычный городской шум.

Около девяти вечера он поднялся. За окном догорал закат, окрашивая черепичные крыши в цвет старой меди. Его движения были скупыми и точными, он не раз проделывал этот ритуал. Сменить одежду, переложить документы Ковача во внутренний карман куртки, проверить фонарик с красным светофильтром. Всё это он делал машинально, мыслями уже находясь в темноте недалеко от полосы отчуждения железной дороги, у тайника.