Чтение онлайн

– Именно так, – сказал Мольтке.

Ягов достал сигару, повертел в пальцах и убрал обратно в портсигар.

– Наш посол в Вене уже уведомлен. Я отправил ему инструкцию час назад. Граф фон Чиршки потребует немедленной аудиенции у Франца-Иосифа. Мы запрашиваем совместное расследование, полный доступ на место аварии и объяснения, что за вещество хранилось на заводе в таком количестве.

– Они скажут, что это теракт, – заметил канцлер. – Скажут, что это те же люди, кто убил Гётцендорфа и взорвал министерство в Вене.

– Мы должны требовать доказательств, – произнес Ягов. – Но даже если это теракт, вопрос остаётся – почему завод, производящий смертоносный газ в промышленных масштабах, находился в двадцати пяти километрах от нашей границы без должной охраны? Почему нас не предупредили о потенциальной угрозе? Почему наши люди умирают от австрийского газа, а Вена молчит?

Бетман-Гольвег встал и подошёл к окну.

– Что с прессой?

– Корреспонденты из Дрездена уже на месте. К полудню в газетах будут снимки Бад-Шандау. Или того, что от него осталось. Заголовки угадать нетрудно – «Австрийский газ убивает немцев», «Союзники или отравители?», что-то в этом роде. Общественное мнение будет требовать ответа. И не только ответа – действий.

– Каких действий? – резко спросил канцлер. – Разорвать союз с Веной? За три месяца до возможной войны с Россией и Францией? Вы этого хотите?

Ягов развёл руками.

– Я хочу, чтобы Вена поняла – так продолжаться не может. Они теряют контроль над собственной территорией, над армией, над секретными производствами. У них убивают начальника Генштаба, взрывают Военное министерство, а теперь ещё и это. Если они не способны навести порядок у себя дома, то какой от них толк как от союзника? Они становятся обузой. Опасной обузой.

Мольтке молчал. Он смотрел на карту, разложенную на столе, и думал о том, что если австрийцы не найдут преступника в ближайшие дни, то следующий удар может прийтись уже не на завод, а на что-то другое. На что – он не знал. И от этого ему было не по себе.

Канцлер вернулся к столу и сел.

– Через два часа я еду к кайзеру. К этому времени, господа, я хочу иметь на столе проект ноты для Вены. Жёсткой, но без ультиматумов. Разрыв союза сейчас невозможен, что бы ни писали газеты. Но Вена должна понять – ещё один такой инцидент, и мы будем вынуждены пересмотреть наши обязательства. Просто потому, что союзник, который не может защитить даже собственные заводы, не может считаться надёжным.

Он перевёл взгляд на Мольтке.

– Свяжитесь с Потиореком. Пусть объяснит, как они собираются охранять остальные объекты. И пусть немедленно предоставят нам полный список всех химических производств на своей территории, которые могут представлять угрозу в случае аварии или диверсии. Нам нужно знать, где ещё могут рвануть их «адские фабрики» и куда пойдёт ветер.

Мольтке кивнул.

– Сделаю. Но они могут отказать. Секретность.

– Тогда пусть пеняют на себя, – отрезал Бетман-Гольвег. – Если завтра ветер подует на Берлин, мне будет всё равно, что у них там под грифом «секретно». Я должен знать, где находятся источники опасности для моей страны. Точка.

***

Экстренное заседание Совета министров назначили на десять утра в Малиновом зале Хофбурга. К назначенному часу собрались все, кого эрцгерцог Франц Фердинанд вызвал телефонограммами час назад – фельдцейхмейстер Потиорек, министр иностранных дел граф Берхтольд, министр-президент Цислейтании граф Штюргк, министр внутренних дел Хайнольд, совместный министр финансов Билински. Военный министр генерал артиллерии Кробатин отсутствовал. Адъютант доложил, что генерал заперся в своём кабинете в Военном министерстве и просил не беспокоить. Франц Фердинанд выслушал доклад, на мгновение задержал взгляд на адъютанте, но ничего не сказал и начал заседание.

Билински попросил слова первым. Он выглядел так, словно его разбудили среди ночи и не дали даже умыться. Скорее всего, так оно и было. Под глазами мешки, воротник сюртука расстёгнут, пальцы, державшие листок с цифрами, слегка дрожали.

– Ваше Высочество, господа. Я получил телеграммы из Берлина, Вены и Парижа. Торги на всех трёх биржах открылись обвалом акций «Ауссигер Ферайн». Падение составило более семидесяти процентов. Держатели избавляются от бумаг. Одновременно падают акции всех компаний, связанных с химическим производством, включая «Шкоду» и «Витковицкие заводы». Европейские банки, кредитовавшие «Ауссигер Ферайн», срочно заморозили операции и готовы требовать немедленного погашения краткосрочных обязательств. Мы не сможем их погасить.

Он перевернул листок.

– Завод в Усти-над-Лабем, по предварительным данным, выведен из строя на длительное время. Фосгеновая группа уничтожена, цеха хлорирования и компрессорная станция повреждены взрывом и пожаром. Территория заражена. Когда можно будет всё это восстановить, неизвестно. Речь идёт о месяцах, скорее – о годах. При этом «Ауссигер Ферайн» обеспечивал тридцать процентов всей экспортной выручки Цислейтании. Тридцать процентов, господа. Мы потеряли этот источник. Сегодня. Сейчас.

В зале повисла тишина. Берхтольд, сидевший напротив, медленно откинулся на спинку стула. Штюргк побледнел и принялся теребить орденскую ленту. Потиорек смотрел в стол, сжав челюсти. Хайнольд вытирал лоб платком.

Билински продолжал:

– Бюджет империи на текущий год свёрстан с учётом поступлений от «Ауссигер Ферайн». Теперь у нас дыра в двести миллионов крон. Двести миллионов. Чтобы вы понимали масштаб – это годовой бюджет всего военного министерства. Закрыть эту дыру нечем. Золотой запас не резиновый. Внешние займы? Кто нам теперь даст в долг? После того, что случилось, наш кредитный рейтинг рухнет вслед за акциями. Мы стоим на пороге финансового коллапса.

Франц Фердинанд слушал молча, не перебивая. Когда Билински закончил, он перевёл взгляд на Берхтольда.

– Что Берлин?

Берхтольд заговорил глухо, словно через силу.

– Хуже некуда, Ваше Высочество. Германский посол граф Чиршки уже передал ноту. Берлин требует немедленных объяснений, совместного расследования и допуска своих экспертов на завод. Тон жёсткий. В ноте прямо сказано: «Германское правительство оставляет за собой право принять меры, соответствующие тяжести ущерба, нанесённого германским подданным и германской собственности». Меры могут быть любыми – от сворачивания военного сотрудничества до пересмотра союзного договора. В Берлине сейчас решается, насколько далеко они готовы зайти. Но пресса уже всё знает. «Фоссише Цайтунг» вышла с шапкой «Австрийский газ убивает немцев». «Берлинер Локаль-Анцайгер» пишет о «резне в Бад-Шандау». Общественное мнение требует ответа. Кайзер сегодня утром отменил все встречи и совещается с военными.

Он сделал паузу.

– Я говорил с Чиршки лично по телефону. Он дал понять, что в Берлине не верят в случайность. Там считают, что мы не контролируем собственную территорию, а также сознательно скрывали наличие химического оружия вблизи границы. И то, и другое для них неприемлемо. Если мы в ближайшие дни не предъявим виновных и не докажем, что способны обеспечить безопасность, союз может быть заморожен. А без германской поддержки мы остаёмся один на один с Россией и её союзниками. Вы понимаете, что это означает.