Не дорого ценю я громкие права,От коих не одна кружится голова.Я не ропщу о том, что отказали богиМне в сладкой участи оспоривать налогиИли мешать царям друг с другом воевать;И мало горя мне, свободно ли печатьМорочит олухов, иль чуткая цензураВ журнальных замыслах стесняет балагура.Все это, видите ль, слова, слова, слова[17]{187} .Иные, лучшие, мне дороги права;Иная, лучшая, потребна мне свобода:Зависеть от царя, зависеть от народаНе все ли нам равно? Бог с ними. НикомуОтчета не давать, себе лишь самомуСлужить и угождать; для власти, для ливреиНе гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;По прихоти своей скитаться здесь и там,Дивясь божественным природы красотам,И пред созданьями искусств и вдохновеньяТрепеща радостно в восторгах умиленья.Вот счастье! вот права…
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,К нему не зарастет народная тропа,Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа.{189}Нет, весь я не умру — душа в заветной лиреМой прах переживет и тленья убежит —И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит.Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,И назовет меня всяк сущий в ней язык,И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус, и друг степей калмык,И долго буду тем любезен я народу,Что чувства добрые я лирой пробуждал,Что в мой жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал.Веленью божию, о муза, будь послушна,Обиды не страшась, не требуя венца,Хвалу и клевету приемли равнодушно, И не оспоривай глупца.
1836
Евгений Абрамович Баратынский
1800–1844
В альбом
Земляк! в стране чужой, суровойСошлись мы вновь, и сей листокЖдет от меня заветных строкНа память для разлуки новой.Ты любишь милую страну,Где жизнь и радость мы узнали,Где зрели первую весну,Где первой страстию пылали.Покинул я предел родной!Так и с тобою, друг мой милый,Здесь проведу я день, другой,И, как узнать? в стране чужойОкончу я мой век унылый;А ты увидишь дом отцов,А ты узришь поля родные,И прошлых счастливых годовВспомянешь были золотые.Но где товарищ, где поэт,Тобой с младенчества любимый?Он совершил судьбы завет,Судьбы, враждебной с юных летИ до конца непримиримой!Когда ж стихи мои найдешь,Где складу нет, но чувство живо,Ты их задумчиво прочтешь,Глаза потупишь молчаливо…И тихо лист перевернешь.
1819
Родина
Я возвращуся к вам, поля моих отцов,Дубравы мирные, священный сердцу кров!Я возвращуся к вам, домашние иконы!Пускай другие чтут приличия законы;Пускай другие чтут ревнивый суд невежд;Свободный наконец от суетных надежд,От беспокойных снов, от ветреных желаний,Испив безвременно всю чашу испытаний,Не призрак счастия, но счастье нужно мне.Усталый труженик, спешу к родной странеЗаснуть желанным сном под кровлею родимой.О дом отеческий! о край всегда любимый!Родные небеса! незвучный голос мойВ стихах задумчивых вас пел в стране чужой,Вы мне повеете спокойствием и счастьем.Как в пристани пловец, испытанный ненастьем,С улыбкой слушает, над бездною воссев,И бури грозный свист и волн мятежный рев;Так, небо не моля о почестях и злате,Спокойный домосед в моей безвестной хате,Укрывшись от толпы взыскательных судей,В кругу друзей своих, в кругу семьи своей,Я буду издали глядеть на бури света.Нет, нет, не отменю священного обета!Пускай летит к шатрам бестрепетный герой;Пускай кровавых битв любовник молодойС волненьем учится, губя часы златые,Науке размерять окопы боевые —Я с детства полюбил сладчайшие труды.Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды,Почтеннее меча; полезный в скромной доле,Хочу возделывать отеческое поле.Оратай, ветхих дней достигший над сохой,В заботах сладостных наставник будет мой;Мне дряхлого отца сыны трудолюбивыПомогут утучнить наследственные нивы.А ты, мой старый друг, мой верный доброхот,Усердный пестун мой, ты, первый огородНа отческих полях разведший в дни былые!Ты поведешь меня в сады свои густые,Деревьев и цветов расскажешь имена;Я сам, когда с небес роскошная веснаПовеет негою воскреснувшей природе,С тяжелым заступом явлюся в огороде;Приду с тобой садить коренья и цветы.О подвиг благостный! не тщетен будешь ты:Богиня пажитей признательней фортуны{190}!Для них безвестный век, для них свирель и струны;Они доступны всем и мне за легкий трудПлодами сочными обильно воздадут.От гряд и заступа спешу к полям и плугу;А там, где ручеек по бархатному лугуКатит задумчиво пустынные струи,В весенний ясный день я сам, друзья мои,У брега насажу лесок уединенный,И липу свежую и тополь осребренный;В тени их отдохнет мой правнук молодой;Там дружба некогда сокроет пепел мойИ вместо мрамора положит на гробницуИ мирный заступ мой и мирную цевницу.
1821
Стансы
Судьбой наложенные цепи{191}Упали с рук моих, и вновьЯ вижу вас, родные степи{192},Моя начальная любовь.Степного неба свод желанный,Степного воздуха струи,На вас я в неге бездыханнойОстановил глаза мои.Но мне увидеть было слащеЛес на покате двух холмовИ скромный дом в садовой чаще —Приют младенческих годов.Промчалось ты, златое время!С тех пор по свету я бродилИ наблюдал людское племяИ, наблюдая, восскорбил.Ко благу пылкое стремленьеОт неба было мне дано;Но обрело ли разделенье,Но принесло ли плод оно?..Я братьев знал{193}, но сны младыеСоединили нас на миг:Далече бедствуют иные,И в мире нет уже других.Я твой, родимая дуброва!Но от насильственных судьбинМолить хранительного кроваК тебе пришел я не один.Привел под сень твою святуюЯ соучастницу в мольбах —Мою супругу молодуюС младенцем тихим на руках.Пускай, пускай в глуши смиренной,С ней, милой, быт мой утая,Других урочищей вселеннойНе буду помнить бытия.Пускай, о свете не тоскуя,Предав забвению людей,Кумиры сердца сберегу яОдни, одни в любви моей.
Есть милая страна, есть угол на земле,Куда, где б ни были — средь буйственного стана,В садах Армидиных{195}, на быстром корабле,Браздящем весело равнины океана,—Всегда уносимся мы думою своей;Где, чужды низменных страстей,Житейским подвигам предел мы назначаем,Где мир надеемся забыть когда-нибудь И вежды старые сомкнуть Последним, вечным сном желаем. Я помню ясный, чистый пруд; Под сению берез ветвистых,Средь мирных вод его три острова цветут;Светлея нивами меж рощ своих волнистых,За ним встает гора, пред ним в кустах шумитИ брызжет мельница. Деревня, луг широкой,А там счастливый дом… туда душа летит,Там не хладел бы я и в старости глубокой!Там сердце томное, больное обрело Ответ на все, что в нем горело,И снова для любви, для дружбы расцвело И счастье вновь уразумело.Зачем же томный вздох и слезы на глазах?Она, с болезненным румянцем на щеках,Она, которой нет{196}, мелькнула предо мною.Почий, почий легко под дерном гробовым: Воспоминанием живым Не разлучимся мы с тобою!Мы плачем… но прости! Печаль любви сладка. Отрадны слезы сожаленья!Не то холодная, суровая тоска,Сухая скорбь разуверенья.
1834
На посев леса
Опять весна; опять смеется луг,И весел лес своей младой одеждой,И поселян неутомимый плугБраздит поля с покорством и надеждой.Но нет уже весны в душе моей,Но нет уже в душе моей надежды,Уж дольный мир уходит от очей,Пред вечным днем я опускаю вежды.Уж та зима главу мою сребрит,Что греет сев для будущего мира,Но праг земли не перешел пиит,—К ее сынам еще взывает лира.Велик господь! Он милосерд, но прав:Нет на земле ничтожного мгновенья;Прощает он безумию забав,Но никогда пирам злоумышленья.Кого измял души моей порыв,Тот вызвать мог меня на бой кровавый;Но подо мной, сокрытый ров изрыв,Свои рога венчал он падшей славой!Летел душой я к новым племенам,Любил, ласкал их пустоцветный колос,Я дни извел, стучась к людским сердцам,Всех чувств благих я подавал им голос.Ответа нет! Отвергнул струны я,Да хрящ другой{197} мне будет плодоносен!И вот ему несет рука мояЗародыши елей, дубов и сосен.И пусть! Простяся с лирою моей,Я верую: ее заменят эти,Поэзии таинственных скорбей,Могучие и сумрачные дети.
Струн вещих пламенные звуки До слуха нашего дошли, К мечам рванулись наши руки, И — лишь оковы обрели.Но будь покоен, бард; цепями,Своей судьбой гордимся мы,И за затворами тюрьмыВ душе смеемся над царями. Наш скорбный труд не пропадет, Из искры возгорится пламя,— И просвещенный наш народ Сберется под святое знамя.Мечи скуем мы из цепейИ пламя вновь зажжем свободы:Она нагрянет на царей,И радостно вздохнут народы.
1827
Дева. 1610 г
К Василию Шуйскому
Явилась мне божественная дева{199};Зеленый лавр вился в ее власах;Слова любви, и жалости, и гневаУ ней дрожали на устах. «Я вам чужда; меня вы позабыли, Отвыкли вы от красоты моей, Но вы в груди на век ли потушили Святое пламя древних дней?О русские! Я вам была родная:Дышала я в отечестве славян,И за меня стояла Русь святая,И юный пел меня Боян{200}. Прошли века; Россия задремала; Но тягостный был прерываем сон: И часто я с восторгом низлетала На вещий колокола звон.Моголов бич{201} нагрянул: искаженныйСтенал во прах поверженный народ,И цепь свою, к неволе приученный,Передавал из рода в род.Моголец пал; но рабские уставыНарод почел святою стариной. У ног князей, своей не помня славы, Забыл он даже образ мой.Где ж русские? где предков дух и сила?Развеяна и самая молва,Пожрала их нещадная могила,И стерлись надписи слова.Без чувств любви, без красоты, без жизни Сыны славян, полмира мертвецов, Моей понять не могут укоризны От оглушающих оков.Безумный взор возводят, и молитвуПостыдную возносят к небесам.Пора, пора начать святую битву,К мечам! за родину! к мечам! Да смолкнет бич, лиющий кровь родную! Да вспыхнет бой! К мечам с восходом дня! Но где ж мечи за родину святую, За Русь, за славу, за меня?Сверкает меч, и гибнут, как герои,Но не за Русь, а за поляков честь,Когда ж, когда мои нагрянут строи,Исполнят вековую месть? Что медлишь ты? Из Западного мира, Где я дышу, где царствую одна И где давно кровавая порфира С богов неправды сорвана,Где рабства нет, но братья, но гражданеБоготворят божественность моюИ тысячи, как волны в океане,Слились в единую семью,— Из стран моих, и вольных и счастливых, К тебе, на твой я прилетела зов Узреть чело тиранов горделивых И внять стенаниям рабов.Но я твое исполнила призванье,Но сердцем и одним я дорожу,И на души высокое желаньеБлагословенье низвожу».
Что за кочевья чернеются Средь пылающих огней —Идут под затворы молодцы За святую Русь.За святую Русь неволя и казни — Радость и слава.Весело ляжем живые За святую Русь.Дикие кони стреножены, Дремлет дикий их пастух;В юртах засыпая, узники Видят во сне Русь.За святую Русь неволя и казни — Радость и слава.Весело ляжем живые За святую Русь.Шепчут деревья над юртами, Стража окликает страж,—Вещий голос сонным слышится С родины святой.За святую Русь неволя и казни — Радость и слава.Весело ляжем живые За святую Русь.Зыблется светом объятая Сосен цепь над рядом юрт.Звезды светлы, как видения, Под навесом юрт.За святую Русь неволя и казни — Радость и слава.Весело ляжем живые За святую Русь.Спите, равнины угрюмые. Вы забыли, как поют.Пробудитесь! Песни вольные Оглашают вас.Славим нашу Русь, в неволе поем Вольность святую.Весело ляжем живые В могилу за святую Русь.
1830
Николай Михайлович Языков
1803–1846
Моя родина
«Где твоя родина, певец молодой?Там ли, где льется лазурная Рона{203};Там ли, где пели певцы Альбиона{204};Там ли, где бился Арминий-герой{205}?»— «Не там, где сражался герой Туискона{206}За честь и свободу отчизны драгой;Не там, где носился глас барда{207} живой;Не там, где струится лазурная Рона».«Где твоя родина, певец молодой?»— «Где берег уставлен рядами курганов;Где бились славяне при песнях баянов{208};Где Волга, как море, волнами шумит…Там память героев, там край вдохновений;Там всё, что мне мило, чем сердце горит;Туда горделивый певец полетит,И струны пробудят минувшего гений!»«Кого же прославит певец молодой?»— «Певца восхищают могучие деды;Он любит славянских героев победы,Их нравы простые, их жар боевой;Он любит долины, где бились народы,Пылая к отчизне любовью святой;Где падали силы Орды Золотой;Где пелися песни войны и свободы».«Кого же прославит певец молодой?»— «От звука родного, с их бранною славой,Как звезды, блистая красой величавой,Восстанут герои из мрака теней:Вы, страшные грекам{209}, и ты, наш Арминий{210},Младый, но ужасный средь вражьих мечей,И ты, сокрушитель татарских цепей{211},И ты, победивший врагов и пустыни{212}!»«Но кто ж молодого певца наградит?»— «Пылает он жаждой награды высокой,Он борется смело с судьбою жестокой,И, гордый, всесильной судьбы не винит…Так бурей гонимый, средь мрака ночного,Пловец по ревущим пучинам летит,На грозное небо спокойно глядитИ взорами ищет светила родного!»«Но кто же младого певца наградит?»— «Потомок героев, как предки, свободный,Певец не унизит души благороднойОт почестей света и пышных даров.Он славит отчизну — и в гордости смелойНе занят молвою, не терпит оков:Он ждет себе славы — за далью веков…И взоры сверкают надеждой веселой!»