Праздник радостный, праздник великий,Да звезда из-за туч не видна…Ты стоишь под метелицей дикой,Роковая, родная страна.За снегами, лесами, степями,Твоего мне не видно лица.Только ль страшный простор пред очами,Непонятная ширь без конца?Утопая в глубоком сугробе,Я на утлые санки сажусь.Не в богатом покоишься гробеТы, убогая финская Русь!Там прикинешься ты богомольной,Там старушкой прикинешься ты,Глас молитвенный, звон колокольный,За крестами — кресты да кресты…Только ладан твой синий и росныйПросквозит мне порою иным…Нет, не старческий лик и не постныйПод московским платочком цветным!Сквозь земные поклоны да свечи,Ектеньи{320}, ектеньи, ектеньи —Шепотливые, тихие речи,Запылавшие щеки твои…Дальше, дальше… И ветер рванулся,Черноземным летя пустырем…Куст дорожный по ветру метнулся,Словно дьякон взмахнул орарем…{321}А уж там, за рекой полноводной,Где пригнулись к земле ковыли,Тянет гарью горючей, свободной,Слышны гуды в далекой дали…Иль опять это — стан половецкийИ татарская буйная крепь{322}?Не пожаром ли фески турецкойЗабуянила дикая степь?Нет, не видно там княжьего стяга,Не шеломами черпают Дон,И прекрасная внучка варягаНе клянет половецкий полон…Нет, не вьются там по ветру чубы,Не пестреют в степях бунчуки…{323}Там чернеют фабричные трубы,Там заводские стонут гудки.Путь степной — без конца, без исхода,Степь, да ветер, да ветер, — и вдругМногоярусный корпус завода,Города из рабочих лачуг…На пустынном просторе, на дикомТы все та, что была, и не та,Новым ты обернулась мне ликом,И другая волнует мечта…Черный уголь — подземный мессия{324},Черный уголь — здесь царь и жених,Но не страшен, невеста, Россия,Голос каменных песен твоих!Уголь стонет, и соль забелелась,И железная воет руда…То над степью пустой загореласьМне Америки новой звезда!
12 декабря 1913
Скифы
Панмойголизм! Хоть имя дико,
Но мне ласкает слух оно.
Владимир Соловьев
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами!Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы,— С раскосыми и жадными очами!Для вас — века, для нас — единый час. Мы, как послушные холопы,Держали щит меж двух враждебных рас — Монголов и Европы!Века, века ваш старый горн ковал И заглушал грома лавины,И дикой сказкой был для вас провал И Лиссабона, и Мессины!{325}Вы сотни лет глядели на Восток, Копя и плавая наши перлы,И вы, глумясь, считали только срок, Когда наставить пушек жерла!И — срок настал. Крылами бьет беда, И каждый день обиды множит,И день придет — не будет и следа От ваших Пестумов{326}, быть может!О, старый мир! Пока ты не погиб, Пока томишься мукой сладкой,Остановись, премудрый, как Эдип{327}, Пред Сфинксом с древнею загадкой!..Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя, И обливаясь черной кровью,Она глядит, глядит, глядит в тебя И с ненавистью, и с любовью!..Да, так любить, как любит наша кровь, Никто из вас давно не любит!Забыли вы, что в мире есть любовь, Которая и жжет, и губит!Мы любим все — и жар холодных числ, И дар божественных видений,Нам внятно все — и острый галльский{328} смысл, И сумрачный германский гений…Мы помним все — парижских улиц ад, И венецьянские прохлады,Лимонных рощ далекий аромат, И Кельна дымные громады…Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет, И душный, смертный плоти запах…Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет В тяжелых, нежных наших лапах?Привыкли мы, хватая под уздцы Играющих коней ретивых,Ломать коням тяжелые крестцы И усмирять рабынь строптивых…Придите к нам! От ужасов войны! Придите в мирные объятья!Пока не поздно — старый меч в ножны, Товарищи! Мы станем — братья!А если нет — нам нечего терять, И нам доступно вероломство!Века, века — вас будет проклинать Больное позднее потомство!Мы широко по дебрям и лесам Перед Европою пригожейРасступимся! Мы обернемся к вам Своею азиатской рожей!Идите все, идите на Урал! Мы очищаем место боюСтальных машин, где дышит интеграл, С монгольской дикою ордою!Но сами мы — отныне — вам не щит, Отныне в бой не вступим сами!Мы поглядим, как смертный бой кипит, Своими узкими глазами!Не сдвинемся, когда свирепый гунн{329} В карманах трупов будет шарить,Жечь города, и в церковь гнать табун, И мясо белых братьев жарить!..В последний раз — опомнись, старый мир! На братский пир труда и мира,В последний раз — на светлый братский пир Сзывает варварская лира!
Я бродил бесконечными нивами, Меж хлебов, от межи до межи,—Тех цветов, что зовутся счастливыми, Я не встретил в поникнувшей ржи.Убегали волнистые линии Утомительно пыльных дорог…«Где вы, милые, нежные, синие, Не знававшие темных тревог?Васильки, что зовутся счастливыми, Отчего средь колосьев вас нет?»Многознающий ветер порывами На лету прошептал мне ответ:«В эти годы меж зрелыми жатвами Не ищи — не найдешь васильков.Нивы скованы чьими-то клятвами И не помнят лазурных цветов.Зреют медленно грезы неясные, Нивы жаждут иной красоты,И в хлебах распускаются красные, Напоенные кровью цветы».
1906
Быть урожаю
С каждым днем весны сияющейС каждой ночью отлетающей Больше жизни по полям.Меньше пятен снега талого —Там и здесь как будто алого,—Чуть живого, запоздалого По оврагам, по низам.Скоро съест его туманами,Съест его лучами пьяными Беспощадная весна.Легкой дымкой пар потянется —В поле пахарь не оглянется,Как от-снега не останется Даже тени, даже сна.Только там, где в зиму мглистуюБыл он смочен кровью чистою, Глянут пятна потемней.Только там, где в землю талуюКровь прошла то каплей малою,То струей, когда-то алою, Будут озими пышней.Колос гуще там подымется,Колос с колосом обнимется, Думать станет заодно.От раздумья невеселогоТам колосья склонят головыИ тяжелое, как олово, Затаят в себе зерно.
<1908>
Демьян Бедный
(Ефим Алексеевич Придворов)
1883–1945
О Демьяне Бедном, мужике вредном
Поемный низ порос крапивою;Где выше, суше — сплошь бурьян.Пропало все! Как ночь, над нивою Стоит Демьян.В хозяйстве тож из рук все валится:Здесь — недохватка, там — изъян…Ревут детишки, мать печалится… Ох, брат Демьян!Строчит урядник донесение:«Так што нееловских селян,Ваш-бродь, на сходе в воскресение Мутил Демьян:Мол, не возьмем — само не свалится,—Один конец, мол, для крестьян.Над мужиками черт ли сжалится…» Так, так, Демьян!Сам становой примчал в Неелово,Рвал и метал: «Где? Кто смутьян?Сгною… Сведу со света белого!» Ох, брат Демьян!«Мутить народ? Вперед закается!..Связать его! Отправить в стан!..Узнаешь там, что полагается!» Ась, брат Демьян?Стал барин чваниться, куражиться:«Мужик! Хамье! Злодей! Буян!»Буян!.. Аль не стерпеть, отважиться? Ну ж, брат Демьян!..
1909
Кларнет и рожок
Однажды летомУ речки, за селом, на мягком бережкуСлучилось встретиться пастушьему рожку С кларнетом. «Здорово!» — пропищал кларнет.«Здорово, брат, — рожок в ответ,— Здорово! Как вижу — ты из городских…Да не пойму: из бар аль из каких?» «Вот это ново,—Обиделся кларнет. — Глаза вперед протри Да лучше посмотри,Чем задавать вопрос мне неуместный. Кларнет я, музыкант известный.Хоть, правда, голос мой с твоим немного схож,Но я за свой талант в места какие вхож?!Сказать вам, мужикам, и то войдете в страх вы. А все скажу, не утаю: Под музыку моюТанцуют, батенька, порой князья и графы!Вот ты свою игру с моей теперь сравни:Ведь под твою — быки с коровами одни Хвостами машут!»«То так, — сказал рожок, — нам графы не сродни. Одначе помяни: Когда-нибудь ониПод музыку и под мою запляшут!»
1912
«Полна страданий наших чаша…»
Полна страданий наших чаша, Слились в одно и кровь и пот.Но не угасла сила наша:Она растет, она растет!Кошмарный сон — былые беды,В лучах зари — грядущий бой.Бойцы в предчувствии победыКипят отвагой молодой.Пускай шипит слепая злоба,Пускай грозит коварный враг,Друзья, мы станем все до гробаЗа правду — наш победный стяг!
Весна отсияла… Как сладостно больно,Душой отрезвяся, любовь схоронить.Ковыльное поле дремуче-раздольно,И рдяна заката огнистая нить.И серые избы с часовней убогой,Понурые ели, бурьяны и льныСуровым безвестьем, печалию строгой —«Навеки», «Прощаю» — как сердце, полны.О матерь-отчизна, какими тропамиБездольному сыну укажешь пойти:Разбойную ль удаль померить с врагамиИль робкой былинкой кивать при пути?Былинка поблекнет, и удаль обманет,Умчится, как буря, надежды губя,—Пусть ветром нагорным душа моя станетПророческой сказкой баюкать тебя.Баюкать безмолвье и бури лелеять,В степи непогожей шуметь ковылем,На спящие села прохладою веятьИ в окна стучаться дозорным крылом.
<1911>
«Вы обещали нам сады…»
Я обещаю вам сады… К. Бальмонт
Вы обещали нам садыВ краю улыбчиво-далеком,Где снедь — волшебные плоды,Живым питающие соком.Вещали вы: «Далеких зла,Мы вас от горестей укроем,И прокаженные телаВ ручьях целительных омоем».На зов пошли: Чума, Увечье,Убийство, Голод и Разврат,С лица — вампиры, по наречью —В глухом ущелье водопад.За ними следом Страх тлетворныйС дырявой Бедностью пошли,—И облетел ваш сад узорный,Ручьи отравой потекли.За пришлецами напоследокИдем неведомые Мы,—Наш аромат смолист и едок,Мы освежительней зимы.Вскормили нас ущелий недра,Вспоил дождями небосклон,Мы — валуны, седые кедры,Лесных ключей и сосен звон.
<1912>
«Сготовить деду круп, помочь развесить сети…»
Сготовить деду круп, помочь развесить сети,Лучину засветить и, слушая пургу,Как в сказке, задремать на тридевять столетий,В Садко оборотясь иль в вещего Вольгу{332}.«Гей, други! Не в бою, а в гуслях нам удача,—Соловке-игруну претит вороний грай…»С полатей смотрит Жуть, гудит, как било, Лаче{333},И деду под кошмой приснился красный рай.Там горы-куличи и сыченые реки,У чаек и гагар по мисе яйцо…Лучина точит смоль, смежив печурки-веки,Теплынью дышит печь — ночной избы лицо.Но уж рыжеет даль, пурговою метлищейРассвет сметает темь, как из сусека сор,И слышно, как сова, спеша засесть в дуплище,Гогочет и шипит на солнечный костер.Почуя скитный звон, встает с лежанки бабка,Над ней пятно зари, как венчик у святых,А Лаче ткет валы размашисто и хлябко,Теряяся во мхах и в далях ветровых.
1912
«Правда ль, други, что на свете…»
Правда ль, други, что на светеЕсть чудесная страна,Где ни бури и ни сетиНе мутят речного дна;Где не жнется супостатомВсколосившаяся новьИ сумой да казематомНе карается любовь,Мать не плачется о сыне,Что безвременно погибИ в седой морской пучинеСтал добычей хищных рыб;Где безбурные закатыНе мрачат сиянья дня,Благосенны кущи-хатыИ приветны без огня.Поразмыслите-ка, други,Отчего ж в краю у насЗастят таежные вьюгиЗори красные от глаз?От невзгод черны избушки,В поле падаль и навозДа вихрастые макушкиНиклых, стонущих берез?Да маячат зубья борон,Лебеду суля за труд,Облака, как черный ворон,Темь ненастную несут?