И корону свою забери!
Шрифт:
Я тоже на это надеялась, это было единственным, что я могла сейчас делать. Надеяться и ползти вперёд. Россовой вздохнул и с неохотой поднялся с кровати, бормоча что-то про то, что столица его слишком расслабляет.
Лина почти закончила шнуровать платье, когда голову словно сжало тисками, кровь закапала на светлую ткань платья, но сейчас меня больше волновало собственное состояние. Не удержавшись на ногах и запутавшись в подоле, я полетела на пол, ощущая только ужас и чьи-то дикие злость и пристальное внимание, словно кто-то рассматривал меня, искал. И явно не с самыми лучшими намерениями. Мозг пытался справиться с потоком информации, а где-то внутри рвалась со звоном тонкая, едва успевшая появиться ниточка родства. Перед глазами мелькали лица, отдельные образы, странные схемы…
Милосердная пустота в голове возникла также резко. Все плыло, а запах крови забивал нос, не давал почувствовать что-то иное. Ясность в голове наступал постепенно, дом отгораживал, укрывал меня. И в доме не ощущалось присутствие Россового. Совсем. Отмахнувшись от встревоженной Линки, я по стене, то и дело опасно кренясь, пошла в сторону гостиной. В одном из зеркал отразилось моё позеленевшее лицо, "выгодно оттененное" кровавыми разводами на коже и платье. До цели я не дошла, споткнулась и полетела вперёд раньше, упав прямо в руки Прозоровскому. Тот что-то говорил, я видела, как он шевелить губами, но в голове вновь начал нарастать гул, быстро приглушенный магией особняка.
— Что происходит?
— Переворот… В стране переворот.
— Где Ивар? — Константин только глаза отвёл, за его плечом замечаю неестественно бедного Левачева. — Где Россовой?!
Предчувствие нравится мне все меньше, тревога нарастает с каждой минутой. Маги переглядываются, хватают меня под руки и ведут к ближайшему диванчику. Прозоровский смотрит щенячьими глазами, уговаривал успокоиться и не переживать. Но вы же все прекрасно понимаете, что такие успокоения только сильнее заставляют переживать? Я не чувствую присутствия Ивара в доме, в столице судя по их словам переворот, а значит… Даже думать об этом не хочу.
— Яра, послушай, он не может не быть там. Это у Койт, у меня чины невысокие, а его магия договора заставит явиться. От присяги может и вывернется, но не прийти он не может…
— Присяги?
— По дороге отсюда, — начал Левачев, — император был убит. Тебя в завещание включить не успели. И как единственный живой родственник…
— Ужас какой-то, — я закрыла лицо ладонями.
Если даже половина слухов об императорском племяннике правда — мне надо бежать. Просто бежать. Он ведь обо мне знает. А если и не знает, то скоро выяснит. Олег мягко погладил меня по плечу под странным взглядом Прозоровского:
— Ивар закрыл дом и исказил время. Тебе придётся научиться здесь выживать. В этом мире.
— А он?
— А он будет отвлекать внимание снаружи. Наши жизни сейчас висят над пропастью. Я помню, что ты не хотела этого родства и этого груза в виде короны, но… Мы вынуждены настаивать. Ради общего блага.
От последней фразы дернулся глаз. Знаем мы, что прикрывают общим благом. Как бы не вышло так, что я выбираю из двух зол. Только бы не вышло так…
7
Левачев, безусловно, был прекрасным рассказчиком, но беспокойство не давало шанса насладиться историей Империи в его изложении. Мужчина сверлил меня тяжелым взглядом, но умение утешать явно не относилось к числу его талантов. Прозоровский от этой задачи устранился, сославшись на то, что ментальное вмешательство мешает усвоению информации. Только если не напрямую закладывать в голову, но это такой стресс для организма… Потерявший способности маг задумчиво прикинул, можем ли мы себе позволить чередовать "учебные" дни с днями на восстановление, будет ли мне хватать суток или придется в конце недели выделять дополнительный день.
— А последствия какие? — в принципе, если нагрузка переносимая, то я могу и потерпеть…
— При неправильном выполнении переноса — искажение личности, потеря памяти, вплоть до слабоумия. Наш новоявленный, — рыжий проглотил слово, зато интонация вышла более чем выразительная, — император будет очень рад.
— А если дозированно? Ну, или что-то фоновое? Бытовые моменты, новости, сплетни, слухи…
— Загружать перед выходными? — Левачев задумался на несколько мгновений, встречаясь взглядом со стоящим за моей спиной менталистом. — Это интересный вариант. Хотя и теорией я бы загрузил. Не хочется тратить время на историю и этикет.
— Последнее практиковать все равно придется, — взгляд Чернова, почему-то присоединившегося к компании, пугал. — Иначе будет слишком заметно со стороны.
С этикета решили и начать. Мышцы в районе копчика непроизвольно напряглись, отсутствующий хвост явно стремился поджаться, но такого шанса у него не было. Элементарно по причине отсутствия, но что мешало хотя бы попытаться? Правильно, ничего. Константин опустился на колени перед диваном, аккуратно взяв мое лицо в ладони. Глубоко вздыхаю, предчувствуя, что ощущения от прямой загрузки знаний в мозг будут непередаваемые.
Перед глазами начинают мелькать картинки, слова словно выцарапывают на черепной коробке с той стороны, виски начинают немного пульсировать. Чувствую, как мышцы начинают подрагивать — в подкорку вбиваются действия, жесты, мимика, сжимающий голову обруч крепнет, но боль еще терпимая. На третьей волне я отключаюсь на несколько мгновений, рывком возвращаясь в реальность. Такое чувство, словно у меня мигрень. Хорошая такая, с аурой. Или просто жуткое похмелье.
— А хорошая выносливость, — голос Левачева, хоть и раздающийся словно через подушку, все равно ввинчивается в уши. — Я думал она всего одну волну и выдержит. Но результат порадовал. Времени на практику будет больше.
На лоб опускается холодная ладонь, я даже рискую приоткрыть один глаз, чтобы встретиться с разноцветным взглядом мага смерти. Экспериментаторы несчастные. Усилием воли заставляю себя сесть, спина сама выпрямляется, хотя и с огромным трудом — телу хочется просто лечь и отключиться, но какая-то смутная тревога заставляет оставаться в сознании, а свежевбитые рефлексы требуют удержания правильного положения тела и нейтрально-отрешенного лица.
Плавно поворачивая голову сначала в одну, потом в другую сторону, оглядываюсь и понимаю, что в доме уже давно наступил вечер, в нем царил приятный глазу полумрак, хотя за окнами все еще было светло, да и солнце почти не сдвинулось. Интересно… во сколько раз ускорено время? Пять или больше? Зато оголодавший организм требовал восполнить потери и немедленно, Прозоровский явно желал того же. Зеленоватый цвет лица превосходно контрастировал с рыжими волосами. Подозреваю, что я сама не более румяна, но сил дойти до комнаты мне хватит.
За спиной уловила движение, чья-то рука протянулась над плечом, сдергивая заклинание со стола. От одного одуряющего запаха кофе зрение прояснилось, остальные, видимо, успели поесть, пока я в безвременьи грузила голову новыми знаниями. Но хоть кофе оставили. В сон потянуло с первого глотка, почему-то всегда получаю такой интересный результат. С огромным трудом удерживая себя — не иначе как на чистом упрямстве — ставлю чашку на стол. Успеваю расслышать только глухое "Все-таки перестарались" и начинаю заваливаться на бок. Перед закрытыми глазами продолжают мелькать картинки, складываясь в незнакомое помещение. Когда изображение оживает, я едва успеваю удивиться, каким-то шестым чувством понимая, что мне надо бы скрыться. Благо, что рядом находится широкая колонна. Подслушивать, конечно, не хорошо, но иногда надо…
Роскошная обстановка помещения заставила скривиться — слишком вычурно, слишком, что называется, "дорохо-бохато". Кабинет не оставлял сомнений в состоятельности владельца, а также в отсутствии у него чувства вкуса. И чувства меры тоже… Да о чем я говорю — массивная мраморная колонна в этом помещении терялась! Но слышимость была великолепная, прекрасно компенсируя ограниченный обзор. Скрип стула, словно кто-то пытается устроиться на нем удобнее, звук шагов, эхом разносящийся по помещению.
— Князь, Вы меня разочаровали. Мне всегда казалось, что благоразумие Вам не чуждо и идти против единственного претендента на трон Вы не станете. Однако… отказ от присяги, организация заговора, укрытие бунтовщиков. Измена, как не посмотри.