Чтение онлайн

— Ярослава, — глухой голос Чернова разнесся под сводами зала, — что Вы думаете о последней выходке наследника…

Кажется, я что-то такое слышала. Но думать об этом в моем положении было достаточно сложно. Говорить — тем более, потому что скорость атаки обоих Койт возрастала, а вот сил у меня оставалось все меньше, да и в боку весьма ощутимо кололо. На плече наверняка зрел синяк, благо, что лицо ничем не задело. На очередном вираже каблук все-таки не выдержал нагрузки и предательски обломился, а я полетела на пол. Вдогонку упало еще одно заклинание, от которого я успела откатиться, но лицо лизнуло волной горячего воздуха. В собственном дыхании послышались тихие всхлипы: не могу я так, не могу!

В ответ на выброс эмоций в груди сформировалась горячая волна, на выдохе хлынувшая в разные стороны, сметая выбитые из колон мелкие осколки и заставляя находящихся на первом этаже близнецов выставить щиты. Сверху раздался голос Левачева:

— Отлично, этого мы и ждали.

Честное слово, еле сдержалась, чтобы не показать ему средний палец. Вот надо же быть таким… таким… Я даже подходящее выражение подобрать не могу, так я возмущена! Махнула в его сторону рукой — Олег дернулся в сторону, уходя от волны голой силы. Чернов только рукой повел, отбивая ее в потолок. Сил вставать не было, мозги от попыток выдать что-то осмысленное во время гонки за мной кипели жутко, разве что пар из ушей не валил. Кто-то рывком поднял меня с пола, взял на руки. На руках этого Койт были перчатки — значит это Александр, тот, который метал в меня холодное оружие. Дмитрий за его спиной натягивал перчатки — маги предпочитали работать голыми руками, ткань не сбивала восприятие собственной силы.

После спокойного кивка стоящих наверху, меня вынесли из зала. Сил возмущаться не было, смущаться тоже. Даже руку поднять получалось с трудом. Но попытаться отбрыкаться от кормления с ложки все-таки пришлось. Вышло не очень успешно — я позорно сдалась под двумя прямыми взглядами из-под черных ресниц. До моей комнаты меня также донесли, попутно выдав что-то про пользу дневного сна после интенсивных нагрузок. От внесения меня в спальню и укладывания на постель удалось их отговорить — надеюсь, что я хотя бы не краснела при этом — но опуская на пол меня весьма красноречиво, хотя и "случайно" зажали между телами. И откланялись, выразив готовность откликнуться на зов в любое время дня и ночи. И вот что это было? В спальню меня ввела все та же Лина. Кстати, не видела здесь других слуг. Надо будет у нее уточнить. Но сейчас я хочу просто упасть и не шевелиться. Проявите милосердие!

Как я смогла встать всего через два часа, я не знаю. Не иначе как чудом. Милосердные ангелы в лице Лины сошли с небес и исцелили меня касанием. Она же буквально на себе оттащила меня в ванну и сгрузила в приятно горячую воду. Смотреть на часы я даже не пыталась — искаженное и ускоренное в шесть раз время в дворце Россовых сбивало восприятие дня и ночи практически сразу. Оставалось только плыть по течению и надеяться, что оно не вынесет меня на скалы.

Снов в эти часы мне не снилось, а ночное видение отошло на задний план, смазалось общей усталостью. Впрочем, "смазалось" не равно "забылось". И сейчас всплыло с новой силой, заставляя зябко поводить плечами даже в горячей воде. Дом молчал, даже присутствие живых толком не ощущалось. Лина только пожала плечами на вопрос, мол, господа дом покинули. Как оказалось — еще пока я спала. Остались только Койт и Левачев. Честно? Я бы предпочла общество Прозоровского. С ним было проще. Но Ивар Левачеву доверял — значит, и мне следует относится к нем мягче. Потому что начальная легкость в общении как-то сошла на нет, слишком уж упрямо он шел к своей цели. Такая настойчивость пугала. А потом в доме смазалось и присутствие Левачева.

Мысленно хмыкнув, повернулась к служанке с вопросом о других слугах. Та только грустно улыбнулась:

— Последние двадцать лет — я единственная из живой прислуги. Остальных Дмитрий Николаевич привязал к особняку.

— В каком смысле? — вырвалось раньше, чем я успела осмыслить.

— Как привязывают духов-хранителей. Но вот людей можно удержать только в том месте, где они умерли. И естественность такой смерти — далеко не обязательное условие.

Вот тут совсем озноб продрал. Ивар, конечно, производил впечатление человека с тяжелым характером, иногда даже жесткого, но все это вполне объяснялось даже моими небогатыми познаниями о его прошлом. Но вот такого я не ожидала. Лина прочла что-то на моем лице, взялась за гребень и вздохнула:

— У сильных магов, не имеющих якоря, иногда случаются подобные, — она на миг замерла, подбирая слово, — потери контроля. Хотя это не совсем точное слово. Они перестают правильно воспринимать мир вокруг. Нынешний император вот из-за бьющей по голове силы получал — и наверняка до сих пор получает — удовольствие от крови и боли. У Дмитрия Николаевича развилось недоверие к окружающим, ему везде мерещился заговор…

Она ненадолго замолчала, прочесывая мои отросшие за счет зачарованной расчески пряди. Смотреть на уже вполне укрывающую плечи золотистую волну было непривычно. Но в чем-то даже приятно. Впрочем, особо рассиживаться в воде времени не было, все-таки в отсутствие Россового я осталась пусть и поулофициальной, но хозяйкой, поэтому выйти к ужину мне все равно придется. Как бы мне ни хотелось избежать общества исключительно обоих Койт.

От этой мысли потянуло усмехнуться — как меня иррационально тянуло к Ивару, так я не менее безосновательно напрягалась в обществе его товарищей. Исключением был, пожалуй, Прозоровский, но там-то все как раз естественно — общие знания о магической совместимости он мне напрямую передал еще вчера. Умом я понимала, что это — огромный простор для манипуляций, да и вот так без оглядки доверять менталисту, по мнению местных, глупость несусветная, но иначе я не могла. Если совсем никому не доверять, то как тогда жить-то?

Оба брата-акробата выловили меня у входа в столовую, сверкая глазами так довольно, что невольно начинаешь подозревать какую-то гадость. Захотелось позорно сбежать, но вместо этого я только прошла в распахнувшиеся двери. Молчание над столом можно было резать ножом, и, честное слово, я была бы рада даже Чернову с его тяжелым взглядом разноцветных глаз. Но его не было. Зато были ехидные ухмылки обоих брюнетов и — если мне не показалось — горячая волна магии, скользнувшая от лодыжки вверх по ноге. И присоединившаяся к ней ледяная. Вопросительный взгляд никакого воздействия на них не оказал, кажется даже, что только раззадорил.

Едва Лина вышла, дверной замок щелкнул под мое недовольное шипение. Запирающее заклинание, поставленное чужаками, фон дома, конечно, растворит, но когда еще это случится. А прямой приказ я пока не могу ему отдать. Полноценной брачной церемонии не было. В псевдосознании дома я имею статус гостя с привилегиями, чуть большими, чем у того же Левачева.

— Не надо нас бояться, — Койт, который Дмитрий, обжег меня совершенно кошачьим взглядом.

— Мы абсолютно безобидны и ласковы, — клянусь, второй брат быстро облизнулся, не менее зверино и совершенно точно намекающе.

Шея и лицо пылали. Кажется, даже уши представляли собой два факела. Самое отвратное в этой ситуации — я была так уж против них, но мысль о том, что я на грани предательства Ивара, была отвратно-отрезвляющей. И плевать, что мы знакомы без году неделя, что я привязана к нему против собственной воли, но это неправильно… А уж после утреннего всплеска магии я и вовсе ощущала подспудное желание пойти в разнос. Ну, знаете, секс, рок-н-ролл и алкоголь, все дела… Самоконтроля пока хватало, но если я не найду способ себя контролировать, то…

Извинившись, сбежала из столовой. Потому что это уже перешло все границы! Ласковы они…В комнате меня уже ждала Лина, по одному моему лицу понявшая, что именно произошло. Чуть не произошло. Мягко, совершенно по-матерински, улыбнулась мне:

— Такое бывает, когда дар раскрывается в позднем возрасте. Ивар Дмитриевич поймет, если…

Я не дослушала и совершенно позорно разревелась, даже не обратила внимания на звук открывшейся двери. Только когда кто-то отстранил Лину и с волос пропала ее теплая рука, а ей на смену пришли крепкие объятия и запах дождя, я открыла глаза. Левачев. Новый всхлип застрял в горле. Я несколько секунд смотрела на него, а потом снова уткнулась в плечо, краем глаза заметив исчезнувший за дверь подол платья служанки.