Чтение онлайн

Неведомым образом, мы с рыцарем одновременно с другими развернулись к костру, подняв переплетенные руки к небу, когда мелодия вдруг сменилась. За мое бедро что-то ухватилось, и я увидела меж нами мальчика лет 5-и, кричавшего на огонь:

— Да будет большой урожай!

— Пусть не будет засухи в этом году! — прокричала девочка, просунувшаяся между другой парой справа от нас.

— Обойдут нас стороной вредители!

— Будет солнце!

— И будет дождь!

— Мы будем трудиться вместе!

— Пусть этот сезон станет счастливым!

Выкрики детей прекратились, вперед вышли старейшины, в руках которых были большие бокалы с вином, начавшие свой путь по рукам всех присутствующих. Каждый приложился губами, тут же передовая сосуд, даже детям доверяли участие в этом ритуале, как и нам, чужакам, а последние, кому довелось испить из чаш, вылили содержимое в огромный костер.

Меня так захватило это зрелище. За неделю мне удалось узнать, что здешние люди веруют в Морин, большинство владеет Анимами, но они продолжают чтить традиции, завещанные им предками. Они приняли новое, не отрекаясь от старого, так стоила ли того война, прошедшая по этим землям много лет назад? Стоило ли бояться чуждой веры?

— Дождь, пошел дождь!

Голос начал кричать в тот же миг, как на мой нос опустилась капля теплой воды. Хоть глаза мои тут же и обратились к небу, но на нем едва ли можно было различить несколько туманных сгустков.

— Это хороший знак, — Иша подставила ладони к небу, — духи обещают нам свою помощь.

В ее глазах было столько радости и надежды, даже облегчения, что я невольно обратила свой взор к толпе, чтобы разделись прекрасный момент с Дорианом. Взгляд метался: вот похожие глаза, такая же улыбка, схожий нос…

— Вы кого-то ищете? — я поздно себя отдернула от бесполезного действия, так что Карлайл успел заметить.

— Так больно искать, зная, что не найдешь, — хоть и стало больно в груди, но я с улыбкой посмотрела на рыцаря, — давай еще немного потанцуем?

— Что, если вы простынете? — не смотря на возмущения, он двигался со мной под вновь начавшуюся музыку, чуть мокрый от дождя, закончившегося так же внезапно, как и начался.

— Будет тебе, совсем чуть-чуть и пойдем обратно, хорошо?

Я просто хотела еще ненадолго забыться. Посмотреть на других людей, почувствовать нечто ранее неизвестное, но на удивление светлое. Танцевать незаученные движения, быть свободной от предрассудков, касаться чужих рук кончиками пальцев. Побыть человеком, а не императрицей.

Я пообещала Арке и Ише, что еще вернусь в деревню. К сожалению Карлайла, мое «совсем чуть-чуть» длилось до момента, пока ночное кострище не покинули все, так что ему пришлось терпеть мою голову на своих коленях, так как меня сморило в карете. На пути к поместью, мы заехали в небольшой город, дабы проверить, как живут люди.

Меня радовали забитые торговые лавки, снующийся народ, одетый в добротную одежду, прилежная стража, выставленная в большем количестве из-за съехавшихся в город людей для молитвы. У храма было крайне оживленно, но, к моему счастью и удивлению, мало попрошаек.

— Сегодня день рождения Богини, не хочешь сходить в храм и помолиться? Сегодня она выслушает все слова прихожан, — спросила я у рыцаря, когда мы уже собирались вернуться к карете.

— Если она любит народ империи, то зачем ей слушать лишь то, что произносится в стенах, возведенных людьми? — как-то слишком уж отстраненно бросил он, смотря на собирающуюся толпу.

— Твои слова звучат несколько богохульно.

— Я в Богиню не верю.

— Что?

— Не в том смысле, что отрицаю ее существование. Мне кажется, что она дала нам больше, чем необходимо, так о чем еще мне просить? Не порождение ли жадности храмы? К тому же, Морин где-то, а вы здесь. Если уж кому и молиться, то вам, — его глаза встретились с моими, — если однажды солнце не встанет, то мне проще будет поверить, что дочь Богини тому причина, чем Морин, которая не показывалась нам уже полтысячелетия.

Мой слуга был таким. Ляжет в лужу и скажет наступить на него, только бы я не испачкалась, снимет с себя доспех и наденет на меня. Кто-то назвал бы его верным слугой, кто-то влюблённым мальчишкой, а я бы сказала, что он тот пес, что надоедливо трётся о ноги, стоит тебе встать из-за стола.

— Умереть за кого-то — геройство, но мне верные подданные видятся теми, кто все сделает, дабы выжить и вернуться ко мне со знаменем победы.

— Ты сейчас меня процитировал?

Я нахмурилась, вспоминая день, когда мы с императором отправляли выпускников военной академии на фронт для защиты восточной границы. Обстановка в тех землях была не сильно напряженной, лишь малые столкновения с королевством, требовавшим вернуть им часть завоеванных земель, которые империя позволяла использовать под посевы на правах аренды. Молодые ребята, 18-летние бравые парни, обещали, что погибнут за мою честь, с улыбкой просили сохранить вымпел их отряда, где они бы написали свои имена. Мне тогда было 22 года, я была на две головы ниже самого высокого из них, но видела в них моего 10-летнего мужа, отправленного на передовую из-за формальностей. Меня трусило, и я выдала первое, что пришло в голову в надежде, что речь молодой наивной императрицы воодушевит их сохранить жизнь. Конфликт был подавлен, все они вернулись живыми.

— Еще и слово в слово повторил. Аж в дрожь бросает, — я передернула плечами.

— Ваши слова были ужасны, но они вдохновили тех, кому предназначались. Мне это понравилось.

Вдохновила? Комплимент, даже если им не являлся, засел в моей голове на время поездки. Я думала о своей роли идола, а к этим мыслям пристроились размышления о предстоящей свадьбе Теодора с Ракель, запланированной через 3 дня, в самой середине недельного празднования рождения Морин. С легкой горечью вспоминалась моя первая церемония во дворце.

В связи со смертью предыдущего императора меня отдали замуж в 9 лет. 12-летний жених лично прибыл в эрцгерцогство, дабы сопроводить меня до дворца. Покидая имение Таафеит с няней и десятком рыцарей, я смотрела на протянутую мозолистую руку наследника престола, моего почти супруга. Даже не обернулась. Боялась увидеть холодный взгляд матери, который ощущала на своей спине, словно за мной был не дом, в котором я родилась, а сырой подвал, серый и пугающий.

Свадьба императора и императрицы всегда были по большей части коронацией, чем церемонией объединения двух душ. Я была очень маленькой для своего возраста, так что, даже встав на колени передо мной, Дориан был практически одного роста со мной. Благословленная Богиней, я должна была опустить на его голову корону, которая была слишком тяжела для меня, так что я едва могла удержать ее трясущимися руками, от чего громоздкая золотая конструкция с россыпью драгоценных камней неловко плюхнулась на голову молодому человеку.

Преклонив колени, юный кронпринц Дориан де Рутил поднялся на ноги императором Дориан де Рутил фон Халькопирит.

Вдовствующая императрица, засвидетельствовавшая наш брак, одела на меня тиару, созданную специально к этому событию, так как полноценная корона императрицы была для меня слишком велика. Благородные гости, кто-то искренни, а кто-то наигранно, поздравляли нас с улыбками, стоящих на пьедестале с сцепленными руками, а я гадала, какое же выражение лица было у моей матери, но слишком боязно было взглянуть.