Чтение онлайн

Из сообщений «Сокровенного сказания», Джувейни, Абу-л-Гази, Казвини и «Родословия тюрок» вытекают как минимум несколько важных моментов, отображающих положение дел в Дешт-и-Кипчаке. Во-первых, совершенно очевидно, что Джучи получил во владение обширные степные пространства к северу от Сейхун, если и не приведенных к покорности, то, по крайней мере, «умиротворенных» еще во время похода 1216–1217 годов, а также «заочно назначен владетелем земель, которые только еще предстояло завоевать». Во-вторых, ясно и то, что, провозгласив тезис о предстоящих завоеваниях на западе, Чингис-хан в Кулан-баши окончательно похоронил лозунг единства тюркских народов. По мнению В. В. Трепавлова, «после 1223 года лозунг "единства", который так удачно применил Субедей на Северном Кавказе, потерял актуальность и уже не использовался. Все тюркские народы, что позднее оказались на пути монгольских армий, расценивались лишь как объекты покорения, а не потенциальные союзники [38] » [44, с. 58]. И наконец, именно на курултае 1224 года, меж пышных победных пиршеств и грандиозных ханских охот, великий монгольский каан активно продолжил строительство военной и административной системы нарождавшегося Улуса Джучи. Известно, что военная структура Джучиева юрта начала формироваться около 1206–1207 годов, когда Чингис-хан приставил в помощь сыну пятерых тысячников — Кутан-нойона (Хутана), Байку, Кете (Кэтэя), Хушитая (Тунгуй-тая) и Мунгуура (Мункеура) [13, с. 233; 27, с. 158, 176; 39, с. 274]. Соединения этих полководцев явились истоком будущей военной мощи Улуса Джучи, а сами перечисленные персонажи представляются предтечами будущие золотоордынских военачальников. Однако то было давно, нынешняя ситуация в Деште требовала новых решений. Чингис-хан, оставляя своего первенца «на хозяйстве», приложил максимум усилий, направленных на ускорение процессов, связанных с укреплением как имперской, так и местной (джучидской) власти в восточном Дешт-и-Кипчаке, и создание там абсолютно эффективного в экспансионистской политике государства, главной задачей которого в данный период было неумолимое продвижение на запад.

Летом 1224 года Чингис-хан перед тем как отбыть в Монголию, но все еще находясь в Кулан-баши [1, с. 143], напутствовал сыновей — Джучи и Чагатая, «назначив предварительно первого "главным правителем кипчаков"» [13, с. 229–230]. В помощь старшему сыну Чингис-хан определил Мунгэту-багатура, а верный сподвижник каана Боорчу, ведавший войсками: правой руки и бывший «главою эмиров» [40, с. 265, 267], а также, судя по всему, курировавший «западное направление» и, возможно, имевший личные интересы в Джучиевом улусе (иначе чем можно объяснить тот факт, что родственники «первого маршала» [39] — Хушитай и в гораздо большей степени, но чуть позже Бурундай — оказались на весьма высоких, а значит, и доходных воинских и административных должностях в Дешт-и-Кипчаке) по распоряжению своего властелина даже поучал его отпрыска. В частности, Лубсан Данзан повествует о том, как Боорчу наставлял Джучи, которому отныне предстояло править землями на западе:

Казалось бы, Джучи, уже имевший в уделе кипчакские земли (восточный Дешт) и занятый задачей административного оформления и дальнейшей их адаптацией в государственной системе Монгольской империи, получил новое задание по дальнейшему продвижению на запад. В этом случае представляется вполне реальным предположение, по которому «непроходимый перевал», о котором говорил Боорчу, — это не что иное, как перевал через Уральские горы, а река, через которую «нельзя переправиться», — это Яик, бывший в эпоху Средневековья гораздо более многоводным, чем в наши дни [41] . Следовательно, под народом, который защищал переправу через эту реку и перевал через эти горы, необходимо подразумевать башкир [1, с. 144–145]. Однако Чингис-хан, судя по тексту «Алтай Тобчи», отправил Джучи не куда-нибудь, а в уже «захваченную землю». Как известно, монголы Южного Урала хотя и достигли, но не захватили, а значит, под перевалом и рекой можно подразумевать какие угодно географические области Евразии, но отнюдь не Яик или Уральские горы. Более того, сам Джучи, выслушав наставление Боорчу, высказал недоумение:

Далее в полемику между «маршалом» и огланом вступил сам Чингис-хан, подтверждая наше предположение о назначении Джучи в земли, уже завоеванные в ходе монгольской экспансии.

«И еще Чингис-хан преподал наставление:

Тем не менее с Джучи, обремененного ныне ответственностью за полученные в управление земли, давнего отцовского распоряжения относительно завоевания «северных стран» (т. е. расположенных севернее Дешт-и-Кипчака), «как то: Келар, Башгирд, Урус…» [41, с. 78–79], никто не снимал, а сам царевич, по-видимому, на этот счет ожидал отдельных указаний: «как дойти до народа, еще не известного (в данном случае непокоренного. — В.3.» [13, с. 231]. И указания эти были получены, но не лично Джучи, а его советником Мунгэту-багатуром, которому Чингис-хан отдал следующие распоряжения:

По-видимому, Чингис-хан рассчитывал на Мунгэту, и, возможно, тому была уготовлена значительная роль в покорении запада, с которой впоследствии так блестяще справился Субэдэй… Однако это последнее упоминание в монгольских источниках о Мунгэту, и не исключено, что этот нойон уже в ближайшее время сложил свою голову где-нибудь за Эмбой или у подножия Уральских гор.

Другим монгольским полководцем, на которого Чингис-хан возложил ответственность за покорение земель на западе, был Хукин-нойон (Хуку-нойин), родной дядя царевича Джучи [39, с. 162; 40, с. 271] [43] . Он обладал достаточно большими полномочиями, недаром Лубсан Данзан, возможно, не без поздних искажений, по этому поводу записал: «Когда Чингис-хаган выделял [для управления] землею оросутов и чэркисутов Хукин-нойана, он соблаговолил дать наставление:

Очевидно, что в данном случае речь идет о долгосрочной программе завоеваний, касающихся покорения монголами Северного Кавказа (черкесов) и Руси (оросутов) — замыслы Чингис-хана были обширны, но при всей грандиозности планов Хукин-нойон далее восточного Дешт-и-Кипчака не продвинулся и каких-либо известий о его участии в устроении Улуса Джучи, как и о Мунгэту-багагуре, более не сохранилось [44] .

Оставляя Джучи своим наместником в Дешт-и-Кипчаке, Чингис-хан одними лишь мудрыми советами и назначением своих ближников в окружение сына не ограничился. Несмотря на то что еще в преддверии Сартаульской кампании великий каан в 1216–1217 годах назначил уделы своим ближайшим родичам, в том числе «выделил Чжочию 9 000 юрт» [27, с. 176] [45] , ныне, в году 1224, он не мог не усилить военную мощь сына дополнительным войском. Ярчайшим проявлением того служит образчик классических действий монголов на уже покоренных ими территориях, связанных сформированием воинских подразделений из числа народов, признавших власть Чингис-хана. Так, вездесущий Субэдэй «подал доклад [каану], чтобы "тысячи" (в данном случае военно-административная единица, обязанная выставить тысячу воинов) из меркитов, найманов, кирей, канглов-кангар и кипчаков — всех этих обоков — вместе составили одну армию. [Чингис-хан] последовал ему» [18, с. 228, 288]. Подобные действия, давным-давно «обкатанные» завоевателями в других регионах, но происходившие ныне непосредственно в восточном Деште, порождают в контексте событий, касающихся захвата монголами степных пространств Евразии и Южного Урала, несколько весьма важных моментов, обойти которые невозможно. Первое. Очевидно, что началось формирование соединений, состоявших как из племен, вытесненных в свое время монголами из Центральной Азии на запад, — меркитов, найманов, так и из числа издревле кочевавших в Деште — канглов-кангар и кипчаков. Второе. Это войско предназначалось не только для решения общеимперских задач (предстоял большой поход против тангутов), но и непосредственно для нужд Джучиева улуса. Неясно лишь, сколько «тысяч» из «всех этих обоков» мог оставить царевичу Чингис-хан. Но, как бы там ни было, и меркиты, и найманы приняли в недалеком будущем активное участие в процессе становления совершенно новой этнологической ситуации на Южном Урале и формировании башкирской народности, войдя соответственно в состав минской и катайской родоплеменных групп [28, с. 463, 466, 468]. И третье. В составе мобилизованных обоков названы киреи. Возникает вопрос: кто они такие?