Чтение онлайн

— Да, я уже поняла, с кем мне тебя придётся делить все годы нашей семейной жизни.

— Золотой ты человек, Татьяна Фёдоровна.

— Ещё бы! А помочь, может, и можешь. Только не совсем ты. Если тебя не затруднит, предоставь мне Диль в свободное пользование?

— Для каких целей?

— Для образовательных. Она ведь любой материал изучает очень быстро. Мы с нею беседовать сможем. Она бы мне проверки устраивала.

— Она ещё может простыми словами объяснять сложные материи.

— Да, это то, что надо!

— Бери, для тебя ничего не жалко. Диль!

— Да, хозяин?

— Поработаешь немного с вот этой звездой?

— Обозначь спектр приказов, которые я должна исполнять.

Обозначили. На всякий случай я напомнил рыжей:

— Не вздумай её кормить! Покормить чужого фамильяра — страшнее, чем покормить магвая после полуночи.

— Саша, фр!

— Я настаиваю.

— Я всё это знаю и без тебя!

— Но со мной же гораздо интереснее, чем без меня!

Приближался Новый год, и появилась соответствующая атмосфера. Хотя, если по факту, то Новый год никто особо не отмечал. Переворачивали календарь, закрывали отчётность, переучивались ближайшие триста шестьдесят пять дней писать другое число в документах, поздравляли друг друга — да. Но отмечали по-настоящему лишь неделю спустя, когда наступало Рождество по православному канону.

— Холодно, господа, до отвратительности, — содрогался у меня на кафедре Леонид в толстенном свитере.

Чтобы остановить путаницу и не смущать ни одно помещение эпитетом «старый», я произвёл революцию и первоначальный кабинет принялся именовать «Кафедрой ММЧ», а второй — «Деканатом». Все охотно приняли перемены, которые звучали логично и интуитивно понятно.

«Господа», к которым обращался Леонид, состояли из меня, Бори Муратова и Стефании, которые, усевшись друг против друга за моим столом, строчили какие-то свои спиритически-менталистские работы, как будто больше устроиться было негде. А ещё в спектр господ входила Анна Савельевна Кунгурцева — она, заняв диван, листала артбук какого-то современного художника-пейзажиста, подолгу задерживаясь на каждой странице.

Что до меня — я просто ходил по кабинету с чашкой чаю.

— Холодно и ёлку тащат, — дополнил Леонид свои наблюдения.

Я подошёл к одному из свободных окон, выглянул наружу и убедился, что действительно, некие личности волочат в академию огромную ёлку, норовя подарить нам праздник.

Стефания, вздохнув, отложила перо, взяла из вазочки печенье и макнула в шоколадный фонтан. Подождала пару секунд, пока шоколад затвердеет, и отправила получившийся продукт в рот.

Фонтан имел заслуженную популярность, каждый визитёр так или иначе с ним взаимодействовал. Лично я зачёрпывал чайной ложкой и получал чистейшее удовольствие.

— В такие холода, — гнул своё Леонид, — хочется сесть на корабль и уплыть далеко-далеко, в тёплые страны.

— Ах, что за чушь! Вы, Леонид, только и говорите о том, чтобы куда-то уплыть, а сами и корабль-то лишь на картинке видели, — лениво отозвалась Кунгурцева.

— И что же из того есмь? У человека должна быть мечта!

— Да что же это за мечта… Просто езжайте, и дело с концом. Стоит ли мечтать о том, что можно исполнить, будь желание, хоть нынче же к вечеру.

— Видите ли, Анна Савельевна, я сейчас некоторым образом стеснён в средствах…

— Так вы о деньгах мечтаете? Вот так и говорите, не тешьте себя иллюзиями, мой дорогой. И поверьте моему опыту. Если сейчас, без денег, вы хотя бы не выбираетесь за город раз в неделю на прогулку, то появись у вас деньги, вы ни копейки из них не потратите на путешествия, а лишь усугубите то существование, которое ведёте, потому что именно его полагаете для себя наиболее удобным.

— Вы, Анна Савельевна, женщина жестокая и, не побоюсь этого слова, безжалостная. Впрочем, откровенная, этого не отнять. Однако что же проку будет, признай я всё, как вы расписали? Не останется у меня мечты, что же останется? Скучный бедный человек с ничем не примечательной жизнью. И влачить мне её, серую, до скончания дней своих…

— Это у вас-то жизнь непримечательная? — вмешался я. — Помилосердствуйте, Леонид! Сколько мы с вами жизней спасли?

— Две.

— А Старцев?

— Старцев и так жил не тужил.

— Господин Старцев в путешествие уехал, — высказался внезапно Борис. — Сразу, как выздоровел.

— Ах, да что вы все меня травите, господа?! Это становится невыносимым. Есть у вас чистая ложка, Александр Николаевич? Я жажду шоколада.

— На подставке.

— Благодарю-с.

Угостившись от фонтана по моей проверенной методике, Леонид вздохнул и вдруг устремил на Кунгурцеву исполненный каверзы взгляд.

— А у вас самой-то есть мечта, Анна Савельевна?

— Разумеется, есть. Как бы я жила без мечты?

— И что же сие есмь?

— Сие есмь, как вы выражаетесь, Луна.

— Как, простите?

— Я бы хотела погулять по Луне.

— Как же… К чему?

— Ну, видите ли, Земля наша вся окутана коконом иллюзий, которые создаём все мы, глядя на реальность, и нет от них спасения, нет у меня таких сил, чтобы преодолеть их. А Луна — Луна свободна и людей на ней вовсе нет. Очень бы мне хотелось по ней прогуляться, подышать, так скажем, чистейшим воздухом незамутнённой истины.

— Но это же невозможно!

— Ну разумеется. Мечта и должна быть невозможной, иначе её имеет смысл назвать просто целью и достигать.

— Какая-то, как вы выражаетесь, чушь. Что проку тратить себя на несбыточные фантазии?

— Ах, Леонид, вы унылый материалист, не будемте спорить.

— Да, я материалист и горжусь этим! И вовсе я не унылый. А попросту вы — женщина, и ваш ум настроен на всяческий романтизм.

— Я уверена, у Александра Николаевича тоже есть несбыточная мечта.

— Александр Николаевич, рассудите немедля! Есть у вас подобная ерундовина?

— Вы знаете, была.

— Ну так озвучьте, не томите нас!

— Была у меня мечта жить наполненной смыслом жизнью, не ощущать себя лишь бесполезным винтиком в огромном механизме, о назначении которого могу лишь гадать, а, напротив, ощущать, что поток жизни хлещет непосредственно через меня, что каждое моё действие направлено не на одно лишь презренное выживание, но действительно делает лучше жизнь окружающих меня людей и мою, как следствие.