Чтение онлайн

— Но вы ведь так и живёте!

— Так я и говорю: была мечта.

— Но если сие сбылось, то, по теории госпожи Кунгурцевой, мечтой оно и не было. Речь о несбыточном!

— Было время, когда это казалось несбыточным. Что я могу поделать? Не в моей власти изменить прошлое и заставить себя тогдашнего думать иначе. Хотя… — Я призадумался о границах возможностей магии Ананке. — Впрочем, ладно, это уже слишком глубокие философские темы, не для нынешней ленивой атмосферы.

— Ну а сейчас? — не отставал Леонид. — Сейчас у вас имеется какая-нибудь такая несбыточная фантазия, вроде прогулок по Луне?

— Ну… пожалуй. Только вам не понравится.

— Нет уж, извольте!

— Что ж, извольте. Хочу понять замысел мироздания во всей его сложности и полноте.

— Да я вас умоляю, нет никакого замысла! Случайность, искра, реакция — и вот они, мы. Напридумывавшие себе философий переразвившиеся животные.

— А дух? — вставил Боря.

— Дух! Эманации и не более того. Как будто дух что-то доказывает в плане детерменированности Вселенной. Бред!

— А я в Бога верую, — подключилась вдруг к обсуждению Стефания. — И вообще наша семья очень верующая. Так что мне мечта Александра Николаевича понятна, но не близка, ибо человеку открыто ровно столько, сколько положено, и больше не надо.

— Так на то и мечта, чтобы несбыточная, — улыбнулся я и Стефания улыбнулась мне в ответ.

— Че-пу-ха! — заводился всё сильнее Леонид. — Верующая! Никакая вы не верующая, госпожа Вознесенская. Будь вы верующей — сейчас постились бы, а вы шоколад лопаете.

— Дух силён, — невозмутимо пожала плечами Стефания. — Плоть немощна. — И макнула в фонтан очередную печенюшку.

— С женщинами положительно невозможно разговаривать. У вас, юное создание, полагаю, тоже есть мечта?

— Да. Я хочу купаться в облачках.

— Что-о-о?! — Леонид аж подпрыгнул от возмущения. — Да известно ли вам, что такое облака?!

— Известно. И что с того? Хочу, чтобы они были густые, мягкие, тёплые, чтобы можно было в них нырять и плавать внутри. И никого вокруг на многие километры. Чтобы купаться вовсе без одежды.

Вздрогнул и покраснел Боря, глядя на свою замечтавшуюся подругу. Захлопала в ладоши Анна Савельевна.

— Вас, я полагаю, спрашивать бессмысленно, — буркнул в адрес Бориса Леонид. — У вас сейчас мечта с лица читается не хуже, чем с листа. Рабы! Рабы иллюзий!

— Не обольщайтесь на свой счёт, — сказала Кунгурцева. — Весь ваш матёрый материализм — точно такая же иллюзия, как и всё остальное. И вот она ваша мечта: чтобы весь мир был сугубо материален и понятен, и чтобы никто не думал иначе, дабы не потрясать основы вашей драгоценной иллюзии. Вы как маленький хомячок, представивший себе клетку и мечтающий, чтобы она стала настоящей.

— Вы… Да вы… Да это уже вовсе переходит всякие границы!

В гневе бросив ложечку на стальной поднос, Леонид выскочил из кабинета, будто его кто-то пнул для ускорения. Дверь сразу не закрылась. Её поймал, чтобы частично вдвинуться внутрь, охранник Борис Карлович.

— Здравствуйте, Александр Николаевич. Вам тут письмо пришло.

— Письмо? Очень интересно. Здравствуйте, заходите. Чайку? Шоколад отменный имееся в неограниченных количествах.

— Нет-нет, благодарю, сладкого не почитаю совершенно. Я вот только письмецо вам предоставлю — и откланяюсь. С глубоким почтением-с.

Борис Карлович ушёл, а письмо осталось у меня в руках. Здоровенный конверт из плотной коричневой бумаги, залепленный сургучом и с небрежно выведенным чернилами моим именем в качестве адресата.

А отправителем значилось министерство магических дел.

— Ну вот, принесла нелёгкая, — вздохнул я.

— Что-то плохое? — спросила Стефания.

— Ну, денег вряд ли прислали. Значит, скорее всего, работать придётся. За бесплатно.

— Открывайте, — посоветовала Кунгурцева. — Я думаю, что всё не так уж плохо. В воздухе разлита атмосфера праздника, никто не посмеет её портить.

— Ваши бы слова, да богу в уши…

Атмосфера праздника встретила меня и дома. В гостиной появилась приличных размеров ёлка, наполнившая пространство хвойным запахом. В совокупности с роялем ёлка отвоевала себе практически всю гостиную. Принимать тут сколько-нибудь приличное число гостей, как на танькином дне рождения, например, было уже невозможно.

Над ёлкой трудились двое: Татьяна и Дарина. Первая держала стремянку, а вторая балансировала наверху, пытаясь надеть на ёлкину верхушку звезду.

Я стоял молча, пока всё не получилось, и только когда Дарина спустилась, поздоровался.

— Тебя, наконец, выгнали из дома? — указал я на кресло, в котором лежала выбранная Дариной игрушка.

Это был редкостно невменемого вида клоун с чёрными волосами, улыбкой психопата, вращающимися глазами и болтающимися на шарнирах руками и ногами. У всех, кроме Дарины, при виде этой игрушки возникало навязчивое желание бросить её в огонь. Игрушку, само собой, не Дарину.

— Нет. Мама затеяла уборку, и я боюсь, что она выбросит Бляма.

— Кого?!

— Куклу так зовут: Блям, — пояснила Таня.

— Почему?

— Дарина, покажи!

Мелкая схватила клоуна, подняла ему руку и отпустила. Рука предсказуемо упала.

— Блям-м-м! — прокомментировала ситуацию Дарина и захохотала.

Мы с Танькой переглянулись. Рыжая, улыбаясь, пожала плечами.

— Отец у себя?

— Да, в кабинете. Случилось что-то?

— Пока не знаю…

Фёдор Игнатьевич долго читал письмо, словно пытаясь достать некий дополнительный смысл из междустрочного пространства. Однако весь смысл был на поверхности и, судя по унылому лицу благодетеля, нас этот смысл не радовал.

— Отвертеться не получится?

— Что вы, как тут отвертишься. Если министерство требует доклад, значит, надо идти и делать.

— Под самый Новый год…

— Ну, что ж такого, что Новый год. Видимо, после Рождества собираются принять некое решение.

— А чего от меня ждут-то? Или это простая формальность?

— Кгхм… Видите ли, про дисциплину эту заговорили в Москве ещё года три назад. Тогда же разошлась неофициальная рекомендация начать её разрабатывать. Тут Лаврентий подвернулся, следом — вы… Полагаю, не вы один такой преподаватель. Хотят каким-либо образом всё это дело стандартизировать. Вас же не затруднит написать доклад?

— Диль, нас не затруднит написать доклад?

— Нет, хозяин.

— Нас не затруднит. Напишем.

Пока Диль писала доклад о моих успехах на ниве магии мельчайших частиц, произошли два интересных события. Во-первых, вернулись Старцев и Помпеева. За прошедшее время с Ариной Нафанаиловной произошли серьёзные изменения. Она загорела, похудела, как будто бы даже помолодела и стала менее занудной, но что самое главное — более она уже не была Помпеевой, а совсем даже напротив — превратилась в Старцеву.