Чтение онлайн

Довольно широко известны и те случаи, когда в древности жнецы убивали значимых политиков, вырезали целые гарнизоны и расправлялись даже с правителями. К примеру, тогдашний король Альфред Плешивый был прирезан именно жнецом два с половиной века назад во время приема у брадобрея. Но много воды утекло с тех пор, и Церковь ограничила жнецов в их возможностях.

Однако, подобная трансформация коснулась далеко не всех. В каждом королевстве и каждой стране, есть свои Церкви и Храмы Атеизма. Равновесие нужно соблюдать повсеместно, поэтому еще с начала веков, князья церкви основали свои оплоты по всему миру. Такие же жнецы, как я, орудовали и в Ашахане, расположившемся за гибельной пустыней, только там их именовали камалами. В Кальтберге их называли лагастами. В Южной Вербе – могильщиками. В Ортиарне – криомами.

В Ортиарне, жнецы активно участвуют в политической жизни и даже выступают личной гвардией тамошнего правителя. В Кальтберге являются элитарной кастой, единственно правящей в этой страной, а в Ашахане – находятся на одном уровне с городскими сумасшедшими. Культурное разделение перед Церковью всегда было громадным. Именно поэтому, в Ортиарне, к примеру, жнец вполне может заработать на жизнь выкашивая несчастных на заказ, а в Кальтберге такое событие карается смертной казнью. В Аинарде убийство на заказ, чаще всего, приводит несчастных жнецов в Эонар. Нашу тюрьму без стражи и дверей. Никогда не видел жнеца, который бы смог рассказать о своем заточении. Потому что обратно, они уже не выходят. Или выходят, но не они.

Я шел быстро, пребывая в самом мрачном расположении духа, перебегая улицы и сворачивая на перекрестках, в надежде найти хоть какой-нибудь приличный трактир или таверну, где можно было бы снять комнату на ночь. Оставаться в «Каменном брюхе» небыло никакого желания, поэтому я упорно шагал вперед, уныло вглядываясь в разномастные, но такие одинаковые вывески. Сувениры, мечи, лекарства, экзотические звери, одежда и обувь – все, что угодно, кроме самых обычных кроватей. Несколько раз я спросил дорогу у случайных редких прохожих, и мне стало известно, что только «Каменное брюхо» и главная таверна города «Корабль пустыни» принимают гостей и постояльцев ночью накануне праздника. Возвращаться назад не хотелось ни в коем случае, поэтому я начинал уже понемногу ненавидеть Тонгенен, когда вышел на центральную улицу, плохо освещенную тусклым светом гаснущих фонарей.

Эту улицу расчистили к предстоящей ярмарке, развесили гирлянды из цветов, перекрасили заборы и даже убрали мусор и следы пребывания плабесов, не смотря на то, что в городе эти следы попадались на каждом шагу. Поэтому группу из четырех человек я заметил сразу же. Они стояли в свете одинокого факела, одетые в кожаные жилетки, высокие сапоги и черные штаны с множеством карманов. Наголо бритые головы с уродливыми узорами татуировок, они никак не вязались со жнецами и я оглядел сборище с безопасного расстояния, но не замедлил шага. Рядом с бандитами стоял пустой экипаж, запряженный уродливой горбатой скотиной, которая тупо смотрела в мою сторону. Я прищурил глаза и послал плабеса к черту.

Вооружены головорезы были короткими дубинками, которые так часто используют на скотобойнях, и легкими метательными ножами, развешанными на длинных ремнях, что стягивали грудь. Такие ножи легко пробивают легкую броню. Выглядели они мрачно и злобно. Мне эти ребята не понравились сразу же.

Проблема была в том, что улица являлась сквозной, лишенной темных уголков и поворотов, поэтому один единственный путь пролегал точно рядом с мрачной компанией. Но немного выше, смутно угадывалось залитое светом здание, которое являлось, судя по всему, главным трактиром Тонгенена, а пропустить его я никак не мог. Город действовал мне на нервы, поэтому будь на месте головорезов даже галеамы с пандемониусами, я бы не изменил траекторию своего пути.

Я почти не удивился, когда услышал первый окрик из толпы. Кричали развязно и пьяно. Видимо, ребята не теряли времени даром.

Я обернулся, когда вместо окриков услышал шаги. Четверо неизвестных были уже рядом, обходя ровным неплотным кольцом. Смотрели они ничуть не умнее плабеса, да и выглядели сами не лучше. Один из головорезов, видимо, главный в толпе, вышел немного вперед, заложив большие пальцы за толстый кожаный ремень, блестящий рядами метательных ножей.

– Надо отзываться, когда зовут, – заявил он возмущенно и сплюнул под ноги. Глаза главаря были красными от недосыпа или перепоя, – Че мы тебя звать-то по сто раз должны, а?

Я молча смотрел на них, прикидывая в уме порядок действий в случае драки. А драка будет точно. Черт бы побрал эту пустынную дыру вместе с ее ярмаркой, ее плабесами и вот такими вот недалекими разбойниками.

– Че молчишь? – хмуро спросил главный. Его лицо выражало крайнее недоумение. Что было неудивительно для недоумка, – Че не отвечаешь?

– Что тебе надо? – просто спросил я. Бандиты не шелохнулись, просто наблюдали за мной, отсвечивая лысинами в свете одиноких фонарей.

– Во, так он говорить умеет! – обрадовался главный и снова сплюнул. Ниточка слюны упала ему на сапог, но он даже не заметил, – Слушай, короче, это ты – жнец, ага?

– Ага, – согласился я, – Я – жнец. И что дальше?

– Тут это, с тобой перетереть хотят, слышишь? – отозвался главный, почесав голову, – Ну, в смысле, поговорить. Нормально так пообщаться, короче.

– Ага, и кто? Одно очень известное лицо города? – хмуро спросил я.

– Че? Не, не лицо, человек, целиком, – отмахнулся главный и опять харкнул на землю. Этот взгляд и манеры так напоминали плабеса, что я даже удивился сам, – Даже несколько человек. Наши старшие. Дело к тебе есть одно.

– Какое дело?

– Да мне откуда знать, ты че, – фыркнул лысый, сложив руки на груди. На его пальце мелькнул золотой перстень с выгравированным забавным скорпионом, – Мне велел старший, мол, жнеца привези, брат. Перетереть с ним хочу. Работенку дать. Он и сказал, короче, что ты тут где-нить ошиваться бушь. Старший всегда прав.

– И кто этот старший?

– Ну… – на лице лысого мелькнуло задумчивое выражение, столь неожиданное для его недалекой физиономии, – Ну, главный наш, сечешь, а? Я тут, типо, знаю, как с людьми общаться. Он меня и прислал к тебе. Я этот, как его…

– Фактотум?

– Че? Не…

– Посол?

– А? Не, вроде.

– Парламентер?

– Да не, жнец, не мели. Ща, я этот. Дип…

– Дипломат?

– Да, дипломат, – осклабился лысый, что наконец-то вспомнил слово, – Давай, короче, поехали. Старший ждет.

– Нет уж, пусть ждет, – холодно отозвался я, наблюдая, как лицо лысого меняется, приобретая уж совсем нечеловеческое выражение, – Хватит с меня работенок и поездок. Я занят, покидаю город. Так и передай своему хозяину.\

– Я те че, собака? Какой хозяин? – возмутился лысый и его лицо побагровело, слившись с краснотой глаз, – Че ты там сказал?

– Он тебя собакой назвал, Шило, – подсказал один из бандитов рядом.

– Это обидно, Шило, – согласился второй неподалеку.

– Поехали, говорю, слышь, гнида церковная? – рявкнул дипломат, знающий, как общаться с людьми, – В задницу слова свои засунь и садись в карету, понял?

– Не понял, – мрачно сказал я, почувствовав, как легко легла в руку рукоятка серпа, – Объясни еще раз.