Чтение онлайн

 - Какие такие веревки!!! Кролика давай доставай!!!

 И под ноги колдуну полетела пригоршня медяков.

 - А я говорю — с веревками! — и еще одна пригоршня мелочи, пущенная мощной рукой, осыпала его с ног до головы, оставив попутно на лице несколько маленьких круглых синячков с трехглавым орлом.

 - Да кому твои узлы–веревки интересны, боярин Никодим!

 - А твои кролики, боярин Порфирий? Не наелся ты, что ли?

 - Чего они говорят, Ларишка, ащь?..

 - Хвокус!!! Какой!!! Показать!!!

 - Пушть лучше ш платками, ш платками чего–нибудь ижображит!.. — посоветовала старуха.

 - С кроликами!

 - Нет, с веревками!

 - Лучше ш платками, ш платками, милок!..

 - А кто вообще хвокусника пригласил на ужин? — перекрывая разрастающуюся ссору, раздался возмущенный голос царицы. — Что у нас тут — праздник какой?

 - И верно, — сбавил тон сторонник веревок. — Чего это вы тут… Тут такое горе, беда практически, а вы как дети бестолковые… Что вам тут — праздник?

 - И потолок зачем–то испоганил… — недовольно пробурчал второй спорщик.

 - Ларишка, Ларишка, чего они говорят, ащь?

 - Несчастье, говорят!!! Гнать надо хвокусника!!!

 - А–а… Это–то да… Это надо… Ладно, пошмотрели — и будет, — прошамкала смущенно любительница платков. — Штупай шебе, мил человек. Попожже приходи. Жавтра.

 - А двери на место поставь, ловкач, — почти сердито указал царь.

 - А то на кухне не накормят, пока двери назад не вернешь, я распоряжусь. Ну, не стой же на месте как болванчик. Наведи порядок и ступай, кому говорят, — махнула на самозваного фокусника как на муху рукой Ефросинья.

 Чернослов стоял перед столами, там, где обычно выступали во время пиров скоморохи и престидижитаторы, и от растерянности не находил нужных волшебных слов.

 Уж на ТАКОЙ эффект он точно не рассчитывал.

 С паническим гневом сообразил он, наконец, что теряет инициативу, и снова взмахнул рукой, яростно бормоча под нос отрывистые неразборчивые фразы — то ли заклинания, то ли ругательства.

 За подсвечниками со звонким хрустом полопались зеркала, срезая и гася толстые белые свечи, и сразу стало темнее и страшнее.

 - Я пришел… — грозно начал было он, но голос его утонул в раскатистом реве:

 - Каков нахал, а! Пришел он тут! Воевода, Букаха, ты чего сидишь, смотришь? Выволоки–ка подлеца, да всыпь ему на конюшне, как ты умеешь!

 - А вот я ему! — из–за стола, сурово насупив брови и поджав губы, начал подниматься военный, некрасивый, но здоровенный. — Пусть на себя теперь пеняет, скоморох! Ох, полетят сейчас клочки по закоулочкам! Ух, как я зол!..

 - Вот–вот, покажи ему!

 - Ишь, приперся!

 - Хвокусник, тудыть твою за парапет!

 - Попрошу в приличном обществе не лаяться, граф Рассобачинский!..

 - Собака лается!..

 Кажется, где–то кто–то говорил что–то про какую–то инициативу?..

 - Вы не поняли! — протестующее протянул чародей руки к аудитории. — Меня зовут Чернослов…

 - Да хоть Чернослив!..

 - Покажи ему, покажи!..

 - Хвокусник, раскуси тебя кобыла!

 - Я же попросил в приличном обществе…

 - Сам собака!..

 - Ух, как я зол!..

 - МЕНЯ ЗОВУТ ЧЕРНОСЛОВ УЖАСНЫЙ И Я ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ ВАМ ВСЕМ ГДЕ РАКИ ЗИМУЮТ!

 - Ларишка, Ларишка, чего он говорит, ащь?

 - Приглашает нас!!! На речку!!! На пикник!!!

 - А–а, на речку… На речке я давно не была. Ш лета ужо поди. Во школько выежжаем? Не прошпать бы, Ларишка! Шпроши, Ларишка, шпроши!..

 В коридоре, перекрывая гогот лейтенанта, мерзко хихикали солдаты.

 - МОЛЧАТЬ!!! — взревел отчаянно колдун, стиснув кулаки и подняв к продырявленному потолку выпученные глаза. — Идиоты!!! Неужели не понятно!!! Это переворот!!!

 - Я тебе дам — переворот… Я тебе сейчас покажу — переворот… Ух, как я…

 Воевода Букаха вылез, наконец, из–за стола, обогнул его и, недобро покачивая головой, вышел на финишную прямую, ведущую к виновному в нарушении спокойствия и пищеварения честных людей.

 Чернослов взглянул на него почти нежно: «Вот тебя–то мне и нужно…»

 И, не произнося больше ни слова, ткнул кулаком в направлении настроенного на легкую победу воеводы и выкрикнул страшное слово.

 Воздух перед ним лопнул, грохнул, взорвался каплями раскаленного свинца, и сбитый с ног ошеломленный, обожженный Букаха толстым гузном хлопнулся об пол и опрокинулся на спину, дрыгнув ногами.

 - Убиваю–у–у–у–ут!!!.. — хрипло затянул было он, но, перехватив взгляд колдуна, тут же захлопнул рот и на всякий случай зажал его руками.

 - Я!!! Не позволю!!! Издеваться!!! Над собой!!! — свирепо выкрикивал Чернослов, и с каждым словом со скамьи, сбитый ударом невидимого кулака, падал на пол или на стол кто–то из гостей. — Когда!!! Я!!! Говорю!!! Все!!! Должны!!! Молчать!!!..

 - Стража! Стража! Ко мне! — привстал с места и тут же на всякий случай пригнулся царь Симеон. — Стража!!!..

 - Ори, ори, — осклабился колдун. — Я с ними уже повстречался, и теперь они мне служат, а не тебе. А ты тут больше никто, старый дурак.

 Моментально рассмотрев и тут же отбросив вариант ответа «сам дурак», Симеон гордо выпрямился и поправил съехавшую в переполохе набекрень корону.

 - Я царь!!!..

 - Был царь, да весь вышел.

 Чернослов ткнул в его сторону пальцем, прошипел несколько слов, и головной убор лукоморских монархов приподнялся с головы Симеона сантиметров на десять, повисел несколько секунд в воздухе, словно оглядываясь, и быстро поплыл прямо в раскрытую ладонь колдуна.

 - Эй, эй, постой, ты куда?!.. — кинулся было за ней царь, но непреодолимой преградой лег на его пути необъятный боярин Никодим, все еще барахтающийся, запутавшись в полах двух шуб, на полу.

 - Царь теперь я, — демонстративно–медленно опустил Чернослов золотой венец на свою желтую лысину и презрительно вскинул голову. — А ты — плесень тюремная.

 - Да я тебя!!!..

 - Симеонушка, Симеонушка, не надо!..

 - Отпусти, женщина!..

 - Не пущу!!!..

 И тут то ли по непонятному сигналу, то ли просто соскучившись стоять просто так в коридоре, когда тут, в зале шло без них такое веселье, его солдаты ворвались и встали за спиной у колдуна угрюмой ощетинившейся железом стеной.