Чтение онлайн

 И верно — причин для переживания у него не было, так сразу, как только полог опустился за царевичем, он приподнял его сам и проскользнул вслед за лукоморцем.

 Дед Зимарь, в свою очередь, опуститься пологу даже не дал.

 - Хоть и знаю, что на всякую беду страха не напасешься, а всё одно зуб на зуб не попадает, — сообщил сдавленным шепотом неведомо кому в пустоту он, швыркнул носом и моментально юркнул вслед за спутниками в логово врага.

 В логове царил полумрак, и пришедшего с улицы сразу обволакивало расслабляющее тепло: верхнее отверстие для выхода дыма было едва приоткрыто, чтобы жар от почти бездымного костерка посреди шатра оставался там, где и должен, как можно дольше.

 В куче волчьих шкур рядом с огнем, подложив под голову толстый фолиант — не исключено, что тот, которым он потрясал перед народом вечером и едва видимый сейчас из–под разметавшихся по нему длинных седых волос — спал Бунчук–ага.

 Ни иванова, ни какого–либо другого меча нигде видно не было.

 Иванушка забеспокоился: не отдал ли его мурза, вопреки обещанию, кому–нибудь из своих солдат? Одно дело — найти меч в шатре. Другое — в целом стойбище. Вот если бы он, кроме необычайной остроты, обладал еще и свойством столового прибора деда Зимаря самостоятельно отыскивать хозяина!..

 Бы, да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый огород, сказал бы по этому поводу сам дед Зимарь, и царевич с ним заочно согласился.

 Надо искать.

 Он зажмурился, чтобы свет от умирающего костра мурзы не слепил его и глаза могли видеть в темноте, отвернулся к стенке шатра, чтобы методично начать поиск от входа, и первое, что он увидел, был чародей.

 Второе — дед Зимарь.

 Для вопросов и дискуссий здесь было не слишком подходящее место, это сознавал даже Иван, и поэтому он молча приложил палец к губам и сделал большие глаза.

 Старик и Агафон дружно пожали плечами и согласно закивали.

 На этом разговор было окончен, и царевич, медленно и напряженно переступая по шкурам, разбросанным по земляному полу шатра, словно ступал по тонкому льду, отправился на розыск.

 Меч Бунчук–ага не отдал никому: обойдя почти половину штаб–квартиры предводителя кочевников, Иванушка увидел его рукоять, торчащую из кипы шкур, служивших мурзе матрасом. Оттуда же выглядывали и развязанные тесемки мешка с подарком горных демонов.

 Лукоморец поразмыслил, стоит ли пытаться забрать камни теперь, когда обнаружилась их полная бесполезность, и решил, что обдумает этот вопрос после того, как извлечет из–под сладко посапывающего мурзы меч.

 Затаив дыхание, Иван опустился на одно колено, осторожно нащупал под шкурами не видимые ему ножны и хотел было потянуть, но замер. Перед его мысленным взором вдруг предстали ножны со всеми своими многочисленными заклепками, рельефными узорами, мифическими чудовищами, мистическими символами, кольцами и ремнями с обеих сторон, которые ему так приглянулись, когда эти ножны выбирал… И тут же слишком легко ему представилось, что может произойти, если вся эта трехмерная красота потянется наружу под беспечно просматривающим цветные широкоформатные сны мурзой, да еще и зацепится за что–нибудь…

 Ножнами придется пожертвовать, с сожалением вздохнул он, и нежно, забыв дышать, потянул меч за рукоятку.

 Шелково скользнув внутри ножен, меч с тихим шорохом выбрался на свободу. Черное лезвие с синим отливом матово блеснуло в свете засыпающего костра.

 Иван перевел дыхание и вытер рукавом пот со лба.

 Меч в порядке.

 Теперь камни.

 Он подумал и опустился теперь на оба колена, словно ожившая стеклянная кукла, которая до смерти боится разбиться от неосторожного движения, склонился до самого пола и чуть–чуть приподнял шкуру, из–под которой торчали завязки мешка.

 Нет…

 Слишком сильно мурза навалился на эту сторону своего ложа…

 Разбудим.

 Как пить дать, разбудим.

 Ну, и ладно, в конце концов. Пусть оставляет их себе — на память о нас. Всё равно пользы от них никакой.

 Решив так, он плавно и бесшумно поднялся на ноги и сделал знак друзьям, что всё в порядке.

 Дед Зимарь заулыбался, Агафон оторвался от пристального изучения внутренностей шатра и поднял вверх большой палец.

 Иванушка, довольный удачно завершившейся миссией, сделал шаг к выходу, и вдруг увидел, как глаза чародея хищно прищурились и вспыхнули радостью охотника, увидевшего долгожданную добычу: взгляд его упал на подушку мурзы.

 Иван правильно истолковал намерения мага и отчаянно — чуть не до сотрясения мозга — замотал головой, но специалиста по волшебным наукам было уже не остановить.

 Игнорируя яростную жестикуляцию друга, чародей приподнялся на цыпочки и двинулся к изголовью предводителя кочевников с целеустремленностью акулы, заметившей упитанного купальщика.

 Иван сделал последнюю попытку задержать мага, растопырив руки, но тот проворно поднырнул под них и продолжил свой путь к заветной книжке.

 Лукоморцу ничего не оставалось делать, как картинно схватиться за голову и изобразить безутешное отчаяние.

 Агафон обернулся и почти беззвучно прошевелил губами: «Я только посмотрю название».

 «Зачем тебе это название?!» — также беззвучно воззвал к высшим силам Иванушка.

 Дед Зимарь незамысловато, но красноречиво покрутил пальцем у виска.

 «Да ничего не случится с вашим турзой–мурзой!» — раздраженно махнул рукой маг и жадно склонился над спящим.

 «Из–за косм этих ничего не разобрать!» — можно было бы прочитать по его губам, если бы кто–нибудь позаботился присоединиться к нему в его предприятии.

 «Не трогай волосы!!!» — можно было бы прочитать по губам Иванушки, если бы Агафон вздумал обернуться, но нет…

 Недрогнувшей рукой чародей отвел волосы с корешка книги и скрючился еще больше, разбирая давным–давно истершиеся и выцветшие буквы одну за другой.

 Наконец, он закончил чтение, и разочарование и презрение отразились на его лице, как в очень осунувшемся и небритом зеркале.

 «Мошенник! Жулик! Шарлатан!..» — кричали наперебой его взыгравшие, обманутые в лучших надеждах, эмоции.

 Маг горячо согласился с ними, пренебрежительно надул щеки, повернулся к друзьям и скроил страшную мину.

 «Что там?» — произнес беззвучно дед Зимарь.

 «Волшебная?» — напряженно вытянул шею лукоморец.

 «Да ерунда всякая, голову только людям морочит, самозванец!..» — выразительно и резко махнул рукой чародей…

 Сторонним наблюдателям могло показаться, что этот его жест был волшебным, потому что в это же мгновение мурза подскочил, как мячик на резиночке и хрипло взвыл.