Чтение онлайн

– С чего ты это взял? Я ничего этого не говорила. Не понимаю, о чём ты, – было видно, что Карин хотела защититься и взять ситуацию в свои руки. А значит – наврать мне, как всегда это делала.

Но терпеть я этого больше не собирался. Раз она первая начала этот спор, то надо было высказаться. Рассказать ей всё, что я думал о ней, о её и моей жизни, о нашей семье. Мне надоело жить под её вечно жестокими указаниями, видеть, что ей совершенно всё равно на меня, что ей всего лишь хотелось, чтобы я ей не мешал и подчинялся её порой слишком суровым правилам.

Мне всё это надоело. С меня хватит.

– Ещё как понимаешь, – продолжил я, стараясь, чтобы мой тон был более угрожающим. – Ты разрушаешь жизни людей. Ты просто ходячее несчастье. Не знаешь, куда деть собственную боль, и поэтому решаешь причинять её другим. Думаешь, я не вижу, как ты вечно изменяешь папе? Как ты гуляешь то с одним мужчиной, то с другим? Думаешь, мне приятно видеть, что ты ненавидишь своего мужа? Приятно видеть, что собственная мать разрушает изо дня в день не только чужие семьи, но и нашу?!

Я был на взводе. Удивительно, правда? Но это так.

Меня распирала боль, ярость, злость, тоска и одиночество. Я не знал, куда деть себя, не знал, к чему всё это могло привести. Никогда ещё я не испытывал столько чувств, что даже не понимал, откуда они могли взяться, если мой максимум достигал лишь раздражения. А тут целый маскарад эмоций, который так и танцевал в бешеном ритме по пустоши моей души. В какой-то момент мне даже показалось, что я потерялся среди всех этих чувств. И это меня напугало.

– Это я разрушаю семью? – Карин начала злиться, её лицо приняло угрожающее, властное выражение. – А ты что делаешь для того, чтобы она сохранилась? Ничего! Я пытаюсь хотя бы помочь нам, найти денег, принести счастье, а что делаешь ты?

– Я делаю то, что должен, – прошипел я, чувствуя острую бурю эмоций в сердце, на фоне которых ярко выделалась режущая сердце боль.

– И что же, можно узнать? – мама презрительно фыркнула, надменно сверкнув взглядом и откидывая назад рукой чёрные волосы.

– Я пытаюсь возвратить нашу былую семью, пытаюсь возвратить тебя, – мне было больно об этом говорить. Невыносимо больно. – Помнишь, какая ты раньше была? Ты всегда любила меня, дарила мне чуть ли не каждый день подарки, проводила со мной всё время, возила меня в разные развлекательные центры. Мы были семьёй. Единой семьёй в любви, счастье и гармонии. Мы жили так, словно ничего в жизни не было плохого, мы жили так, как положено идеальной семье. Пока равнодушие не взяло над нашими душами верх. Пока тебе не стало плевать на меня, и пока твою голову не забивали очередные любовники.

– Заткнись! – женщина занесла кулак и ударила меня по голове.

Боль была резкая и сильная. Перед глазами на несколько секунд всё помутнело, я пошатнулся и упал на пол, ощущая слабость в теле. И отчаяние. Такое отчаяние, которое словно всё пожирало на своём пути, как саранча, уничтожала, как пожар испепелял леса, на десерт съедая ещё и животных. Я словно видел всю эту боль, находясь у себя внутри. Это было ужасно.

– Я была тогда глупой дурочкой, – начала в истерике Карин, подходя ко мне, но не для того, чтобы помочь мне встать. А чтобы следить за тем, чтобы я не встал сам. – Ничего не знала о жизни, была ослеплена лживой любовью, видела весь мир через розовые очки. Я жила чужой жизнью, а не своей, понимаешь?! Я существовала в полном несчастье! И нет, чтобы помочь мне, ты сейчас критикуешь меня! Что ты за сын такой?!

– А ты что за мать такая? – в отчаянии воскликнул я, не веря ни единому её слову. Дрожа, спиной прислонился к холодной стене и широко открытыми глазами посмотрел на возвышающуюся Карин. Сейчас она мне казалась как никогда чужой. – Ты хоть слышишь себя? Ты раньше была нормальным человеком!

– А сейчас я кто? Уже ненормальная? – она немного наклонилась вниз, хмуря лицо.

– Ты никто. Ничто по сравнению с тем, кем ты была. Пустое место.

Это было правдой. Горькой, но правдой. Эти слова, которые я произнёс, точно выжгли на моём сердце, а затем обвели острой иглой. Вырезали их, пережевали, а затем плюнули мне в лицо. На, подавись своей очередной правдой. Аж тошно стало.

– Сволочь!

Лицо матери перекосилось от дикой ярости. А затем она с силой пнула меня в живот ногой. Боль была невыносимая. Я сложился пополам на полу, ощущая, как живот словно отмирал от удара. Мне хотелось, чтобы этой части тела просто не существовало, чтобы не чувствовать боль. Чтобы вообще ничего не чувствовать. Наверное, именно поэтому я и был столь безэмоциональным, чтобы эмоции мне не мешали и не надоедали. Чтобы мне не было от них столь плохо, как сейчас.

Но даже не смотря на боль, я испытывал шок. Почему? Потому что мама никогда меня не била. Да, она могла меня несильно ударить, но чтобы так… Такого ещё никогда не было. Чтобы она с такой жестокостью и ненавистью в глазах била меня за то, что я ей сказал правду. Сказал то, что меня так мучило в последнее время. Мы не так часто разговаривали друг с другом, старались даже избегать лишних бесед, чтобы не донимать. Снаружи нам было всё равно друг на друга. Мы ведь оба понимали, что это могло ничем хорошим не кончиться. Что сейчас и случилось.

– Ничего ты не знаешь обо мне! – продолжала истерить Карин полным ненависти голосом. – Ты не знаешь, как я страдаю, не знаешь, что я чувствую, испытываю каждый день, какие мучения! Ты даже не знаешь, что такое любовь! Как ты можешь что-то утверждать, что-то говорить обо мне, когда ничего не знаешь? Даже не можешь разобраться в ситуации! Ты вообще ничего не знаешь о жизни, так что не лезь хотя бы в мою!

– Я и не лез, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я не мог поверить в услышанное. Не мог поверить в то, что это говорила моя мать. Что она так изменилась. И больше никогда не сможет стать прежней. – Пока ты не влезла в мою жизнь. Тебе же было плевать на меня, что ты сейчас ко мне пристала?

– Сейчас ко мне придёт мой любовник, – словно не услышав моих слов, женщина посмотрела на меня угрожающим взглядом. – И он не должен видеть тебя. Ты запрёшься в своей комнате и не будешь вылезать из неё до вечера. Иначе тебе не поздоровится, – она показала кулак, – понял меня?

– Нет, я не…

– Ты понял меня?! – мать с новой силой ударила меня в живот.

Я застонал от боли, не в силах больше терпеть её. Почувствовал, как нечто мокрое прокатилось по щеке. Дрожащей от ужаса и страха рукой я коснулся лица.

Это были слёзы.

Сколько лет я не плакал? Сколько лет я не испытывал ничего подобного? Сколько лет я жил в полном равнодушии и одиночестве? Сколько лет я жил без чувств?

Казалось, передо мной открылись двери, ведущие в новую для меня неизвестность. Может, в них таилась тьма, а может, в них было счастье. Однако всё это меня пугало. Отталкивало. Я не мог прямо смотреть на них с прежним хладнокровием, потому что я не был таким на самом деле. Я вообще никем не был. Пока что.

– Да… – тихо прошептал я, не желая смотреть в лицо матери. Не хочу ещё больше видеть её.