Чтение онлайн

Драконы очень чувствительны к эмоциям других. Нас прочесть трудно, мы даже друг друга чувствуем слабо, а вот большую часть великородных и, тем более, людей, улавливаем так же ясно, как волки — кровь.

И вот, что я однозначно ощутила: высокородные Волки, Быки, Вороны, Змеи, маги — все они наряженые в белые одежды, пришедшие под руку со своими спутницами, лучились настоящей неподдельной радостью за белое чудовище Лисагора, о котором на встречах в нашем кругу говорили только презрительно, или с ненавистью, или с неприязнью, а то со всеми чувствами разом. Как так? У меня было ощущение, что я в каком-то другом Лисагоре.

Ингренс ел мало, пил — только воду. Внимательно слушал каждого, не менее внимательно отвечал, и делал это настолько уверенно, будто у него за спиной стоит суфлер с толстенной книгой, в которой все записано, и подшептывает на ухо. Мне показалось, что Ингренс не ошибся ни в одном имени, ни в одном дате или событии.

Он ничем не напоминал чудовище.

Через полтора часа на стол поставили десерт. Воздушное белое пирожное на тонкой тарелке выглядело как маленькое облако, при виде которого у меня автоматически выделилась слюна.

— Слышал я, что далеко — на самом пике горы живет древний Дракон, которому уж много тысяч лет, — слово взял высокородный пожилой Волк в пушистой белой шкуре, вольно накинутой на плечи. Он поднялся, неловко прихватывая коричневыми пальцами тонкую ножку серебряного кубка, подбоченился и завел глаза в белый потолок.

В этот момент где-то снаружи замка грохотнуло что-то тяжелое. Все почувствовали вибрацию и вопросительно заозирались.

— Что-то упало, — с интересом заметила Винесса, удерживая в воздухе бокал.

— Или врезалось. У нас такое было! — подхватила Сесилья. Она не донесла до рта виноградину. — Однажды сидим мы за столом, и вдруг слышим жуткий грохот. Оказалось, местный пьяный Бык врезался в стену и рухнула одна из сторожевых башен, представляете?

Дамы захихикали.

— Леди, — к уху наклонился Агарт, деликатно передавая мне треклятые перчатки.

Я положила серебряную ложку рядом с так и нетронутым пирожным, задумчиво потрогала ткань, думая, что делать. Разговор о моих особенностях неминуем...

— ...настолько древний был Дракон, что прошло уж десяток поколений Драконов, а он все живет. Секрет тому один: у него есть прекрасная и покладистая жена, — невозмутимо продолжая говорить, Волк салютанул в нашу сторону. Все засмеялись. — Так пусть одна из этих дам станет той единственной, благодаря красоте и доброму характеру которой вы сможете жить бесконечно долго, мой король. И еще...

От следующего удара в двери содрогнулись и беспокойно закачались люстры. Я машинально подняла голову к потолку, наблюдая, как угрожающе покачивается надо мной широкая сверкающая махина.

А затем двери вышибло. Огромный золотистый дракон, волоча тяжелые крылья, просунул морду в дверь, оскалил зубы и горячо пахнул в зал черным дымом. В следующий миг он перевоплотился, представ облике знакомой мне мужской фигуры.

«Папа!»

Я вскочила. Белые перчатки тихо скользнули на пол.

— Где моя дочь, белый выродок?! — не обращая внимание на гостей, гаркнул отец.

Тринадцать дней назад

Пещера была старой, холодной, большой. Летом могучие каменные стены сочились влагой, а сейчас промерзли настолько, что не было видно камня. Лишь лёд, везде лед. Хрисанфр загодя прошёлся по пещере как можно дальше и дошел до тупика.

Несквозная пещера на нейтральной территории. Это ему подходило, им всем подходило. Никто не затаится внутри, не подслушает, не углядит сверху встречу тех, кто встречать не должен. Отец молча стоял недалеко от входа под скудными лучами зимнего солнца. Драконы слабо видят в темноте, а зажигать огонь они опасались.

Хлопки огромных крыльев услышали скоро. Пещера жадно глотала все звуки, что проникали в нее. Оба мужчины осознанно встали устойчивее, прямее. Наружний шум быстро смолк, затем зазвучали шаги.

— Думаю, эта пещера застала ещё первых, — прозвучал знакомый голос. Он немного раздражал Хрисанфра своей вечной спокойной мягкостью. Странная манера на грани однородного тона, когда слова «люблю» и «ненавижу» произносятся одинаково. Хотя... глупость. Хрисанфр подумал, что единственное, когда Ингренс мог произнести «люблю» было «люблю убивать». Лорд усмехнулся. На самом деле он не был уверен, что белый Дракон вообще хоть что-то чувствовал.

— Согласен, — сказал вслух. — Очень древняя девочка.

Он похлопал пещеру по ледяному боку, как норовистую кобылку, и шагнул ближе к свету, глядя во внешне приветливое лицо Ингренса.

— Ваше Величество, — отец и сын сдержанно поклонились.

Ингренс спокойно прикрыл глаза, еле заметно качнув головой.

— Рад встрече, лорды. Хм-м. Как вы назвали пещеру? «Древняя девочка»? — повторил Ингренс и, конечно, задумался. Он заметно любил задумываться, часто делал для этого паузы. — Необычно звучит. Но неважно... Полагаю, вы здесь, а это значит, что мы договорились.

Вопрос звучал утвердительно. Хрисанфр ничего не сказал, ожидая слова отца.

Аксинарий пожевал язык и прочистил горло перед ответом. Он всегда так делал перед принятием важных решений. Сын знал, что отец таким образом тянет время.

— Мы все обдумали...

Старый лорд еще раз прочистил горло. Не особенно приятный звук, который пещера многократно и с удовольствием усиливала. Хрисанфр вместе с Ингренсом терпеливо подождали окончания продолжительного хрипящего раскатистого «г-к-х-м».

— Да, Ваше Величество, — наконец, произнес старый лорд. — Да.

— Славно, — мгновенно и легко ответил Ингренс.

Они стояли друг напротив друга и молчали с минуту, ожидая инициативы. Отец и сын напряженно буравили короля двумя парами глаз, Ингренс отвечал равнодушным серым. Первым не выдержал Аксинарий.

— Как вы планируете это осуществить?! — несколько раздраженно спросил он. «Раздраженно» — потому что не хотел спрашивать первым, но проклятый тиран молчал, заставляя давиться бесконечными вопросами. — Вы должны сделать дело законно, иначе мне будет сложно настроить Запад на положительное... мнение.