Чтение онлайн

Мужайтесь, друзья! Все будет хорошо*.

*Адресую это читателям, и родителям, начавшим учебный год.

Тишина в королевской приемной давила на плечи.

Родители стояли в центре комнаты, игнорируя призывно-пустые кресла. Папу отпустили. Он стоял в распахнутом черном камзоле с золотым шитьем, встрепанная мама была в алом платье. Цвета гнева и крови. Родители выглядели чужеродно в белом царстве, не озаботились белым правилом, как и не озаботились хоть каким-то формальным соблюдением этикета. Это уже говорило о многом. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять: буря не миновала, а новой не избежать. Сердце с тоской спряталось за ребра, сжалось, притихло.

В течение всего дня я прокручивала в голове страшную реакцию отца, матери, а потом еще более страшную, душераздирающую, и еще раз, и еще... Каждый раз ужасаясь. И все оказалось хуже, чем я воображала.

Прилюдный скандал, который практически дошел до драки. Оскорбления, угрозы, выбитые двери и как итог — это...

— Клари... — произнесла мама одними губами как только увидела меня.

— Мама...

Ингренс крепче прихватил мою ладонь, которую так и не отпустил. Намек был прозрачен: стоять рядом. Как бы я не хотела обнять маму, я не двинулась с места, понимая, что должна подкрепить свое решение действием. Мы с мамой только смотрели друг на друга. Ее глаза — красные, воспаленные, несчастные. И мои — умоляющие и такие же несчастные. Отец на меня не смотрел — кипящий взгляд его был направлен только на Ингренса. Он даже не смотрел — убивал взглядом. От Ингренса я ощущала только обычную спокойную прохладу.

Двери за нами негромко скрипнули, начиная закрываться — их молча закрывал Агарт вместе со вторым советником, тоже Вороном. Несколько мгновений мы все смотрели друг на друга в тишине, выжидая, когда скроются лишние глаза. Скорее неосознанно сдерживаясь перед прислугой, после прилюдного скандала на сотню знатных гостей, папа снова взорвался сразу, как только дверь закрылась.

— Ублюдок! Ты похитил мою дочь, обманул ее! Треклятый подонок! Как ты посмел?!

Ингренс поднял брови.

— Каждое мое действие согласуется с законом. Пора бы вам успокоиться, лорд Арсиний. Иначе мне придется вновь призвать стражу, — он произносил слово за словом, со спокойной задумчивостью рассматривая отца. — Можете убедиться, ваша дочь не в цепях и стоит рядом со мной добровольно. Сожалею, что наш договор с леди Клариссой заключен без вашего участия. По...

— Кровосос! Сын змеи! — выпалил отец, не вытерпев до конца речи. Спокойствие Ингренса его только распаляло. Я видела, как его рука крупно дрожит от гнева, а по покрасневшему виску медленно течет капля пота. Голубые глаза потемнели от клокочущей ярости.

— По достижении первого столетия леди имеют право принимать решения без участия родителей, — голос Ингренса звучал подчеркнуто вежливо. — Напоминаю: я следовал правилам. Сначала я отправил приглашение для леди вам. Вы предпочли ответить, что дочь не здорова.

«Обращался?!» — я вскинула голову глядя на Ингренса, на отца.

— Ты знал, что я так отвечу! — ярость отца не утихала.

— Неужели? — Ингренс чуть усмехнулся.

Отец все еще не смотрел на меня, не отрывая бешеных глаз от Ингренса. Чуть перекошенное лицо его не смягчилось. Мама схватилась за локоть мужа, то ли держась сама, то ли удерживая его. Казалось, что больше второе. Отец качнулся, делая полшага вперед на Ингренса. Якорь в виде мамы висел сбоку, пытаясь остановить начало атаки.

— Я инициирую скандал. Расскажу всем. У тебя не получится использовать мое имя, мою дочь, — голос был страшным, свистящим. — Знай, я пойду на что угодно.

Ингренс поднял брови.

— Действительно «на что угодно»? — с любопытством осведомился он. — У меня богатая фантазия. Я бы советовал вам рассмотреть варианты дальнейших со...

— Что угодно! — оборвал его отец.

Угрозы, угрозы, угрозы... Это могло продолжаться бесконечно. Я не могла больше стоять как тень.

— Папа, хватит. Хватит! — я не выдержала. — Это мое решение! Я его приняла. Не кто-нибудь принял, а я! Ты можешь не понимать, но уважай...

— Уважать глупость?! Тут не твое решение... — он и сейчас не смотрел на меня, обращался только к Ингренсу. — Это все он...

— ЭТО Я! — я повысила голос.

Ухитрившись развернуться так, чтобы прижаться к Ингренсу, я обняла его свободной рукой, закрывая от родителей. Демонстративно прижавшись всем телом к белой фигуре своего спутника, заговорила:

— Это мое решение, и... делай, что хочешь, но я никуда не уйду. Будешь ты против или нет, я все равно с тобой не уйду. Если ты решился воевать, я останусь на его стороне. Я уже взрослая, чтобы решать! Не отступлю! Меня никто не заставлял!

Я забыла про смотр, волновавший меня еще полчаса назад, не думала, не анализировала, не сдерживалась, выкрикивая из себя даже не слова — чувства; я готова была кричать, топать ногами. Мельком поймала взгляд Ингренса — он посмотрел на меня с удивлением.

В глазах отца мелькнула боль, откликнувшись в моем собственном рту нещадной горечью. Как сопротивляться родному отцу? Это не заклятый враг, по которому не жаль ударить, не друг, не сосед-лорд со своим мнением, а буквально тот, кто тебя создал, воспитал, видел, знал — по крайней мере в те годы, пока ты был наивным ребенком. Бить по отцу — как колотить кулаками по собственному лицу. Сопротивляться — похоже на борьбу с собой же.

— Клари... — мама умоляюще протянула ко мне руку, коснувшись плеча. Отец раздраженно откинул руку жены.

— Что ты можешь понимать, негораздка? — он, наконец, перевел бешеные глаза на меня, в который раз потеряв всякую сдержанность. — Он использует тебя! А ты поверила в бабские сказки для малых девок про единственного?! Ты же не видишь, не понимаешь, ни на что не способна! Ни силы, ни понятия! НИЧЕГО!

Слова стегали по щекам, оставляя на них красные пятна. Самые страшные фантазии сбывались на глазах.

— Звание отца не дает вам право оскорблять леди, лорд Арсиний, — даже нахмурившись, Ингренс не повышал голоса, и каким-то образом оставался спокойным, в отличие от отца, который говорил уже на максимальной громкости. — Предлагаю продолжить беседу без дам.

Отстранив меня, он показал удлинившимся когтем на дверь. Отец зловеще оскалился, с готовностью дернулся с места, но сделать это получилось только с мамой на буксире. Мы с ней снова встретились глазами, и она однозначно покачала головой.

«Никаких разговоров без дам», — поняла я, уже не держась, а настойчиво хватаясь за предплечье Ингренса. Вежливо оторвать нас от мужчин с этой минуты было совершенно невозможно.

Отец несколько секунд тряс рукой, пытаясь сбросить супругу. Осознав, что не получается, опять вынужденно сосредоточился на беседе:

— А! Ты думаешь, она тебе идеально подходит?! Идеальная западная партия?! А знаешь, что она не может летать? Боится даже когти выпустить!

— Арс, нет! — вскрикнула мама, но от этого удержать уже не могла.