Чтение онлайн

Вот оно. Вот оно, блядь!

Сунув в компьютер флешку, Льюис перекинул туда дело Рейчес Андер и вдохновенно продолжил копать.

У магической части Нью-Йорка была масса преимуществ: меньше автомобилей, чище улицы, больше зелени. И теплые скамейки. Они Льюиса просто очаровали. Опускаешься на решетчатую деревянную лавочку – и наслаждаешься пейзажем.

А вот в не-магическом городе – хренушки. Сидишь, морозишь жопу и чувствуешь, как твои яйца медленно превращаются в ледышки.

Сунув под задницу распухший от записей блокнот, Льюис признал существование удовлетворительным. Орали чайки, плескались о бетонную набережную волны, и мерно гудел прогулочный катерок, старательно рассекая носом свинцовую воду Гуздона. За его кромкой вспучивались буруны белой пены, длинные, как инверсионный след.

– Держи! – горизонт скрылся, загороженный промасленным пергаментным пакетом, и Льюис шарахнулся в сторону, рефлекторно хватаясь за беретту.

– Долбанулась?! – обрушился он на бесшумно подошедшую сзади Деллу. – Ты соображаешь, что делаешь, малахольная? А если бы я с локтя саданул?

– Извини, - смущенно ковырнула ботинком землю засранка. Льюис внимательно на нее посмотрел, счел выражение лица достаточно удрученным и похлопал по сидению.

– Падай, - вытащив из пакета бейгл, Льюис примерился и откусил там, где из створок теста выглядывали розовые ломти лосося. Измученный полицейским кофе желудок довольно заурчал.

Перемахнув через скамейку, Делла плюхнулась на сиденье и протянула Льюису стаканчик из «Старбакса».

– Ну, что у тебя?

Льюис вытащил из кармана блокнот.

– Читай. Двадцать три смерти – это только то, что я нашел. Принцип тот же, что и с Конфортой: эффектно, немотивированно, внезапно. Идет человек по мосту, разговаривает по телефону с невестой – но вдруг ни с того ни с сего сбрасывает звонок и прыгает в воду. Одна бабулька в присутствии дочки голову в кастрюлю с кипятком сунула, студент купил на улице бурито и тут же под снегоуборочную машину шагнул и прочая эклектика. Я эти случаи по общей концепции выбирал. Находил бредовые самоубийства, читал опись вещей – и обязательно находил амулеты.

– Каждый раз?

– Ну не то чтобы каждый, - Льюис отпил горячий крепкий кофе, смывая вкус той картонной бурды, что наливали в полицейском участке. – Была, скажем, девушка, которая во время пробежки под поезд бросилась. У нее амулета не было – но у нее и головы не было, так что хрен его знает. Мог просто в сторону отлететь, никто же эту хрень специально не искал.

Делла задумчиво листала блокнот, ведя пальцем по строчкам.

– Любопытная картина… Я, конечно, предполагала, что случай с Конфортой не единичный, но два десятка смертей за месяц – это уже промышленный размах.

– Не два десятка, - уточнил Льюис. – Наверняка больше. Даже в этой выборке есть один повесившийся и два самострела. А значит, среди обычных самоубийств какой-то процент тоже наш. И среди несчастных случаев – туда я залезть не успел, но если логически рассуждать… Если кто-то разобьет себе голову о батарею, это точно к несчастным случаям отнесут. Потому что люди сознательно бошками о железяки не ебашатся.

Слизав с пальцев подтекающий соус, Льюис вытащил из бейгла зеленую оливку и с наслаждением ее слопал.

– Господи, хорошо-то как. Весь день жрать хотел как собака. А у тебя что интересного?

Делла отложила в сторону блокнот.

– Много всякого разного. Во-первых, Конфорта амулеты сделать не мог – это железно. Я поболтала с его приятелями, сходила к родителям, нашла последнюю девушку – правда, они встречались год назад, но все-таки. Короче. После академии Конфорта попытался устроиться в аврорат. На надо делать такое лицо – я сама охуела. Естественно, не смог – и ушел в запой. Планомерно бухал около года, родители перепробовали все зелья и вывалили целителям не одну сотню галеонов, но Конфорта уверенно и планомерно греб ко дну. Потом познакомился с девушкой – не с той, с другой, - влюбился и, как ни странно, завязал. Устроился работать в магазин сначала грузчиком, потом продавцом, со временем поднялся до менеджера. Девушка от него все-таки ушла, и Конфорта опять начал подбухивать – не запойно, а вполне контролируемо. Вечерами тусовался с приятелями, таскался по барам, пиво-виски, иногда дурь или щепотка кокса. Баловался по мелочи. Самообучением Конфорта не интересовался совершенно даже в рамках классической программы, про такую узкоспецифическую область, как магия призыва, я вообще молчу.

Льюис понимающе кивнул – и внутренне поразился тому, что он действительно понял сказанное. Количество прочитанного наконец-то начало переходить в качество, и упакованная в голову информация о магии всплывала так же естественно и непринужденно, как формула этилового спирта или первый закон термодинамики. Льюис просто знал, что такое магия призыва – не оперирующая силой, но обращающаяся к сущностям, которые являются носителями силы.

Теоретики расходились в трактовках. Одни полагали, что сущности, именуемые ангелами и демонами, являются источниками силы. Именно они генерируют некую магическую энергию так же, как деревья генерируют кислород, это естественная часть их жизнедеятельности. Другие уверяли, что сущности «с другой стороны Завесы» суть персонификация силы. Льюис, осмысливая этот образ, представлял себе толстый слой пыли, со временем собирающийся в пыльных зайчиков. Третьи полагали, что эти существа такие же потребители силы, как маги, просто они используют ее более эффективно и принципиально иным способом.

И тут возникали проблемы. Потому что обращение к сущностям давало непредставимое для человека могущество, но требовало за это соразмерную плату. Использование магии призыва в частных целях было запрещено. В академиях преподавали только теоретическую базу и общее описание ритуалов, вдалбливая в головы студентов сакраментальную истину: берешь чужое и на время, а отдаешь свое и навсегда. Практическую демонологию изучали только в рамках определенных специализаций, и знания эти были ограничены. Среднестатистический практик обладал навыками деревенского колдуна, который рубит курицу, вымаливая у богов дождь. Существовали и профессиональные демонологи, но было их мало, а чем они занимались на самом деле, никто толком не знал. У Льюиса сложилось впечатление, что маги относились к этой области знаний приблизительно так же, как не-маги – к атомной физике: круто, непонятно, секретно и может ебануть.

Демонология была настолько специфическим предметом, что ее даже не запрещали. Это было так же бессмысленно, как прописывать в законе запрет на создание атомном бомбы: можно, конечно, но смысл?

Так что внутренне Льюис с Деллой был совершенно согласен: замызганный подергивающийся Конфорта не походил на подпольного физика-ядерщика.

– Где-то с полгода назад Конфорта начал ощутимо больше зарабатывать. Откуда деньги, он не признавался, но многозначительно намекал на серьезные дела для серьезных людей. Вероятно, именно тогда он и познакомился с ребятами, которые собирали амулеты. Но тут по суммам не сходится: талисманы слишком дешевые, не могли они обеспечивать высокую прибыль. А значит, деньги шли откуда-то еще… - Делла задумчиво намотала на палец рыжую прядь.

Льюис попытался представить магический способ легкого заработка – и завис.

– Мне только наркота в голову приходит.

– Возможно. Еще на запрещенке для зелий можно неплохо подняться – пальцы самоубийц, сердце девственницы, печень птицы-гром – такая вот фигня. Кстати, неплохо сочетается с магией призыва: раз уж все равно вырезаешь у девственницы сердце, почему не использовать смерть как жертву? Надо будет поискать среди приятелей Конфорты чуваков с выходом на черный рынок.

Откусив бейгл, Льюис мотнул головой, обрывая тянущиеся нити расплавленного сыра. Если горячую еду тебе принесла ведьма – она останется горячей даже в январе. На улице. При сильном ветре. И это клево.