Чтение онлайн

– Извините, - сказал он как можно любезнее, - промахнулся дверью. Алексей Свирин дальше живет?

Омоновцы переглянулись.

– Может быть, Синякин?

– Во-во, Синякин, - обрадовался Егор.
– Хочу поскорее долг ему вернуть.

– Дальше по коридору, - махнул рукой тот, что смотрел телевизор.

Егор еще раз извинился, поблагодарил ребят и закрыл за собой дверь, прислушиваясь к звукам за ней. Но омоновцы очевидно были уверены, что гость имеет право здесь быть, раз его пропустили на входе, и выяснять личность спрашивающего не стали.

Панкрат вопросительно посмотрел на Крутова, тот отрицательно мотнул головой, и они пошли дальше.

Ни во второй, ни в третьей комнате общежития обидчиков полковника не оказалось, первый из них обнаружился лишь в четвертой комнате от угла.

Это был дюжий парень, заросший рыжим волосом по шею, - он сидел на кровати в одних трусах и ел кильку в томате прямо из банки, - не мускулистый, а какой-то бугристоузловатый, как ствол саксаула. Его напарник спал поверх одеяла на своей койке, отвернувшись к стене, также почти голый и потный. Воздух в комнате был спертый, и запахи по ней бродили самые что ни на есть "естественные".

Детина поднял голову, окинул вошедшего Крутова невыразительным взглядом, буркнул:

– Чего надо?

Крутов усмехнулся: лексикон местного спецназа не отличался разнообразием.

– Ты меня не помнишь, малыш?

Омоновец перестал есть, всмотрелся в Егора, потом, не торопясь, по-хозяйски, поставил банку с кильками на стол и потянулся к оружию, висящему на стуле. Крутов шагнул вперед и ребром ладони ударил парня по толстой руке, отодвинул стул с автоматами, покачал головой:

– Как тут у вас все запущено! Оружие при себе держите, не сдаете в спецхран... непорядок! Ну, вспомнил?

Детина, даже не ойкнув, хотя удар парализовал руку, начал бледнеть, потеть, вдруг вскочил, хватаясь левой рукой за нож на столе, и Егор вынужден был обездвижить ему и вторую руку. Парень упал задом на край кровати, чуть не сломав ее, зашипел от боли, в глазах его зажглась ненависть.

– С-сука бандитская!..

В комнату заглянул Панкрат.

– Что за шум, а драки нет?

– Все нормально, - сказал Крутов.
– Он меня вспомнил.

– Что-то не вижу в его глазах радости. А хорош, зверюга! В зоопарке можно выставлять. Ему бы в киноактеры пойти - киборгов играть, цены бы не было! А второго смотрел? Ты глянь на него, спит, как младенец.

– Не он.
– Егор присел на стол напротив потеющего омоновца.
– Больно? Извини, брат, без боли мое лечение неэффективно. В принципе, я на тебя зла не держу, но все же хочу кое-что уточнить: когда ты меня бил прикладом по шее, я сопротивлялся?

Омоновец углубился в анализ вопроса.

– Было приказано...

– Я знаю, что тебе было приказано. Так я сопротивлялся или нет?

Еще одна попытка понять, к чему клонит гость.

– Так ведь было приказано...

– Да или нет?

– Ну... и чего?

Сзади засмеялся Панкрат, на всякий случай контролирующий спящего.

– Зря ты его пытаешься разговорить, у него одна извилина и та от кепки. Пошли к лейтенанту, он тут всему голова, он и приказывал, и устанавливал меру пресечения, эти болваны действовали так, как обучены были действовать. Вообще раньше я был склонен полагать, что в ОМОН идут крутые и умные ребята, не чета обычным постовым милиционерам, теперь вижу, что ошибался.

Крутов коротко взмахнул рукой. Омоновец врезался головой в стену, закрылся локтями, ожидая побоев. Крутов сплюнул, повернулся к кровати спиной.

– Пошли отсюда.

– Может, связать эту образину?

– И так никуда не денется.
– Егор вышел.

Воробьев сгреб автоматы, посмотрел на парня, сидевшего с выпученными глазами и державшегося за челюсть.

– Сиди тихо, как мышка. Понял? В коридоре мои люди, высунешься пристрелят.

Омоновец сглотнул, открыл рот, но говорить ему было больно, и он только кивнул.

– Ну и ладушки, отдыхай, да напарника не буди, умаялся, бедный, пусть спит.
– Панкрат вышел в коридор, положил автоматы у стены. В тупике коридора, у выхода на лестницу, ведущую на второй этаж, его ждали Крутов и Родион.

– Мы проверили все здание, - отрапортовал Родион.
– Наверху какие-то классы, кабинеты и всего две жилых комнаты. В одной спят два амбала, в другой занимается сексом их командир.

Крутов и Воробьев переглянулись.

– Может быть, это его жена?

– Какое это имеет значение?

– В принципе, никакого. Но войду к нему я один.

– Ради Бога, мы подождем в коридоре.

Они поднялись на второй этаж и Родион указал на дверь комнаты, которую занимал лейтенант Хелемский. Егор попробовал рукой - заперта, но замок был легкий, простой, и Крутову ничего не стоило открыть его за две секунды с помощью гвоздя. Приоткрыв дверь, он скользнул за порог и остановился, разглядывая залитую светом комнату и сплетенные на кровати, обнаженные тела лейтенанта и какой-то девицы с роскошными бедрами и грудью. Их любовная игра приближалась к финалу и гостя они не видели и не слышали.

Крутов кашлянул. Но и после этого пара не сразу отреагировала на появление постороннего наблюдателя. Первым пришел в себя Хелемский, - он лежал под дамой, - повернул голову к двери, в то время как наездница продолжала самозабвенно работать, постанывая и вскрикивая, с глаз его сползла масленая пелена наслаждения. Он попытался дотянуться до кобуры пистолета, лежащей на тумбочке, не смог и одним ударом сбросил с себя взвизгнувшую девицу. Скатился с кровати, протягивая вслепую руку к пистолету, и наткнулся на Крутова, успевшего к тумбочке на мгновение раньше. Поднял глаза вверх, попытался было привстать, но Егор нажал ему на плечо, и лейтенант остался на полу, только сел поудобней, даже не пытаясь прикрыть рукой естество.

Девица по другую сторону кровати округлила глаза, - до нее наконец дошла пикантность ситуации, - открыла рот, собираясь закричать, но Крутов погрозил ей пальцем и сказал негромко:

– Молчать! Залезь под кровать и тихо отдохни!

Девица проворно завернулась в простыню, нырнула под кровать и затихла. Крутов подвинул к себе стул, сел напротив лейтенанта, разглядывая его, потного и скользкого, с царапинами на груди. Фигурой природа лейтенанта Хелемского не обидела: был он широкоплеч, мускулист, тонок в талии, имел сильные ноги с узкими бедрами и весьма представительный фаллос. Да и красив был по-мужски, с узким сухим лицом, голубыми глазами и крупными губами, которые портила лишь пренебрежительно оттянутый уголок. И шевелюра у него росла отменная, подчеркивающая природное здоровье. А внутри он был весь гнилой, как трухлявый гриб, - такое у Крутова сложилось впечатление.