Чтение онлайн

– Скажите ему, что это дело не терпит отлагательств и что речь идет о смерти его деда.

Мальчишка какое-то время размышлял с таким усердием, что брови ходуном ходили на его простодушном лице. Потом егo взгляд прояснился.

– Понимаю, - наконец воскликнул он.

– И передайте Гертруде, - попросил Кристиан, нисколько не сомневаясь, к кому именно Ганс обратится за помощью при этом поручении, – что я был бы рaд встретиться с нею тоже.

– Моя трагическая гибель на водах отменяется?
– оживился Ганс.

– Пока не знаю, – честно признался Кристиан.

Ганс поерзал, дождался, пока Мориц поставит на стол две чашки кофе, залпом выпил свою и только потом потянулся к старенькому пальто.

Кристиан подумал, что надо бы выписать мальчишке хорошую прeмию.

Ганс все еще жил у Катарины, объясняя это тем, что старушке одной одиноко и страшно. Но, кaжется, на самом деле эти двое просто прекрасно поладили, проводя вечера за кларетом и картами.

– Друг мой, – обратился Кристиан к Гансу, когда тот уже готов был покинуть кухню, - не могли бы вы по дороге забежать к Эльзе и рассказать ей последние новости? Сегодня меня не будет в конторе.

– Все новости? – педантично уточнил Ганс,имея в виду встречу с Оскаром.

– Уж будьте так любезны, - кивнул Кристиан: скрывать ему от Эльзы было нечего.

Впрочем,тут же напомнил он себе, о ее учителе математики, Фейсаре, рекомендовавшему сироток клану Ли, все ещё не было сказано ни слова.

Как только дверь за Гансом закрылась, Мориц посмотрел так выразительно, скорбно, встревоженно и осуждающе, как смотрел, когда Кристиан еще был ребенком.

– Ну что такое? – грубовато спросил Кристиан, не имея ни малейшего желания слушать нравоучения.

– Вам не кажется, – с прямолинейностью старого слуги заговорил Мориц, – что ваша интрижка с этой Лоттар зашла слишком далеко? Посмотрите, до чего вы довели бедняжку госпожу Берту.

Кристиан, который примерно чего-то такого и ожидал, скривился, будто вместо кофе ему в рот попал лимонный сок.

– Берта всего лишь случайно приняла двойную дозу морфия, – сухо ответил он, – так вы и скажете ее отцу. За которым, кстати, хорoшо бы послать.

Мориц поджал губы и промолчал.

Вид у него был вeсьма недовольный.

?ндрес Кох, отец Берты и дядя Стефана, был, по мнению Кристиана, премерзким человеком. Благодушный, с круглым брюшком, кудахтающим ?енским смехом, он прятал за мягкими манерами злобный нрав и неглубокий, но расчетливый ум.

Тем не менее он был щедр,и на приданое, которое принесла Берта, Кристиан построил свой величественный «Грандис».

?днако А?дрес не забыл добавить в брачный договор пункт, согласно которому зять обязан будет вернуть все, что пoстроено на эти деньги, в случае развода.

Знал бы Кристиан наперед, ужом бы извернулся, а приданого не трогал.

Но ничто не могло тогда предвещать, что однажды он всерьез задумается о разводе.

Сейчас, впрочем, ни он сам, ни Андрес Кох о деньгах совершенно не думали.

Они стояли в изножье кровати Берты и наблюдали за тем, как доктор поит ее теплым молоком с медом.

– Как же так, Берта, – раcтерянно проговорил Андрес, - тебе следовало быть внимательнее.

– Внимательнее? – слабым голосом переспросила Берта и вдруг разразилась нервическим неприятным смехом. – О, да, мне следовало быть внимательнее.

Кристиан остро взглянул на Морица, и тот поспешно ухватил Исаака и Хельгу за руки, приговаривая:

– Ну давайте, маленькие господа, пора завтракать.

Исаак немедленно разревелся, а Хельга торопливо вытолкала его в коридор.

У Кристиана сжалось сердце: его дочь была еще слишком юна для подобных испытаний, однако сомнений не оставалось – она правильно понимала, что именно случилось с ее матерью. И теперь выступала союзником Кристиана, защищая вместе с ним Исaака.

– Да, мне следовало быть внимательнее, - лихорадочно бормотала Берта, отталкивая от себя стакан, доктора, закрываясь от всех руками, - мне следовало вешаться, а не травиться.

– Что?
– переспросил Андрес пораженно. – Кристиан, о чем толкует эта девочка?

– Бредит, - сердито ответил он.

Еще час назад он просил Берту не пугать детей ещё больше и не говорить о попытке самоубийства. Она смотрела на Кристиана мутным, ускользающим взглядом, но нашла в себе силы кивнуть.

И вот – новое представление.

– Вы не могли бы дать ей успокоительных?
– спросил Кристиан у доктора.

– Нет, нет, – ответил он испуганно, - надо пробуждать ее нервическую деятельность, а не усыплять.

– Дочь моя, – Андрес сел на кровати с другой стороны от доктора, - что ты ты такое говоришь?

Берта устало откинулась на подушки, приступ прошел, и теперь только слезы текли по ее бледным щекам.

– Не хочу здесь оставаться, - прошептала она, – не могу. Забери меня домой, папа.

Андрес растерянно погладил ее по руке, а потом перевел потемневший взгляд на Кристиана.

– И что ты с ней сделал? – спросил он резко. – Посмотри, в каком состоянии моя дочь!

Кристиан, ничего ?е ответив, развернулся и вышел из спальни.

Внизу его уже ждала записка с адресом от Ганса.

Дверь неприметного, но добротного особняка открыла Гертруда Штайн лично.

Она была вся в черном, но все так же ослепительна.

Эту красоту было ничем не скрыть.

– Кристиан, – Гертруда протянула ему обе руки, – сейчас не лучшее время для визитов.

– Но это не терпит отлагательств, - он на правах будущего родственника поцеловал ее пальцы.

– Да, конечно, - ?ертруда рассеянно кивнула и шепнула: – После мне тоже нужно с вами поговорить. Пойдемте, я провожу вас к своему кузену. Он человек широких взглядов и большой умница, – шурша юбками по натертому до блеска полу, сообщила она мягко.
– Вы можете говорить при нем открыто и смело.

Дом был обставлен скрoмно и даже аскетично, никаких позолоты и запаха пряностей.

Гертруда постучала в одну из дверей, а потом лично открыла ее перед Кристианом:

– Прошу.

Оскар Гаспар приподнялся из-за стола темного дерева навстречу.

Если его двоюродная сестра была невозможной красавицей,то Оскару такой роскоши не досталось.

Он был невысок, смугл, узкоглаз, но в его манере держаться витали какие-то неуловимые раскованность и изящество.

– Кристиан Эрре, – Оскар первым протянул ему руку, – мой будущий родственник, как я понимаю? Как учтиво с вашей стороны принести свои соболезнования.