Чтение онлайн

— И ровно столько же доказательств в пользу того, что меня в тот день там не было, — спокойно возразил я. — Или вы намерены приурочить к делу показания только половины свидетелей?

— Молчать! — брызнули из его рта слюни. — Я решу, что занести в протокол, без твоих подсказок!..

Он стрельнул в меня злыми глазками, вызвал конвоиров и приказал отвести в камеру.

После обеда, если не уводят на допрос, я обычно сплю. А что еще делать в камере размером четыре на четыре, с единственным окошком и маленьким столиком, за которым мы не умещаемся втроем?..

Пытаюсь уснуть на своей шконке, но в голову постоянно лезут беспокойные мысли. То вспоминается вчерашнее свидание с Мариной и мои наставления по поводу срочной встречи с Горчаковым. То сегодняшнее опознание, прошедшее с участием членов бандитской группировки и многочисленного семейства Джиан.

Не спится. Мои соседи что-то мастерят у стола, а я смотрю в серый потолок и гадаю, почему до сих пор в тюрьме не появился Сергей Сергеевич с представителем посольства. Ведь и мои товарищи давно должны были дойти на катере до Манилы, и Марина вчера должна была сообщить обо мне. Если, конечно, ее встрече с Горчаковым не помешали обстоятельства…

Вздохнув, привстаю и, подставив под щеку ладонь, наблюдаю за соседями. Сегодня у парня, похожего на подростка, день рождения. Утром мы поздравили его, отдав по полпорции вареной сельди. Он не стал есть рыбу, а решил приготовить для вечернего торжества рыбные котлеты.

Вообще-то, зэки в любой стране — самый мастеровитый народ. Нужен нож для нарезки хлеба или овощей? Затачиваешь кусок ложки о бетонный пол или каменную стену. Понадобилась иголка, чтобы зашить футболку или шорты? Вытягиваешь из электрического провода кусок медной проволоки, затачиваешь один конец, другой плющишь и проделываешь саморезом крохотное отверстие. Затем распускаешь край наволочки или простыни — вот тебе нитка. Антенну для телевизора изготавливают из фольги от конфет, кипятильник — из двух бритв…

Именинник разобрал кипятильник, аккуратно вытащил электрическую спираль и уложил ее в заранее выдолбленную канавку в полу. Совсем незаметную — так, чтобы не досталось от охраны. Вместо сковородки сверху он установил алюминиевую шлемку. Второй сосед — круглолицый филиппинец — уже слепил котлеты из утренней вареной селедки, смешанной с хлебным мякишем. Еще немного, и на «сковородке» зашкворчит главное блюдо нашего праздничного ужина.

— Скоро сядем за стол, — подмигивает мне именинник и укладывает на разогретую шлемку первую котлету.

Увы, сесть за стол мне не пришлось. Стоило небольшому объему нашей камеры наполниться волшебным ароматом жареной рыбы, как дверь распахнулась.

— Заключенный Черенков! — рявкнул охранник. — На допрос!..

Опять допрос. Я уже сбился со счету, какой именно он с момента моего поселения в тюрьме.

За столом два человека. Уже хорошо знакомый пожилой следователь, ведущий мое дело, и все тот же плешивый тип с отвратительной внешностью и заячьей губой, исполнявший роль «злого».

Старый и почти лысый следак задает вопросы спокойным ровным тоном — я еще не успел вывести его из себя своими ответами или молчанием. Ну, а «злой» орет сразу и без «предварительных ласк». Вероятно, это его излюбленный стиль работы. В основном он повторяет те же вопросы, только делает это противным высоким голосом и не просто говорит, а истерично выкрикивает каждую фразу.

Допрос продолжается около получаса. Я уже начинаю понимать, ничего особенного новая комбинация следователей не приготовила. Обычный прием с целью запутать, нагнать туману, напугать. И вдруг происходит совершенно неожиданное. Ведь порой события развиваются настолько непредсказуемо, что просто диву даешься. Не получив от меня ответа на очередной вопрос, пожилой следователь с почти лысой головой извиняется перед «злым» и покидает кабинет. Видимо, направляется в туалет.

«Ну, сейчас этот неврастеник оторвется по полной!» — с тоской ожидаю истерики и разлетающейся во все стороны слюны.

Он действительно поднимается из-за стола, делает несколько шагов в мою сторону и кричит:

— Можешь молчать сколько угодно! Я все равно тебя засажу лет на двенадцать, понял?!

Подойдя ко мне почти вплотную, он внезапно нагибается и шепчет в самое ухо:

— Тебе привет от дяди.

— Какого дяди? — отшатываюсь я.

— От Сергея Сергеевича.

На пару секунд теряю способность говорить. От несдержанного уродца я ожидал чего угодно: подвохов, истерики, угроз и даже применения физического воздействия. А тут вроде как желание помочь.

Нависая надо мной, он продолжает обжигать щеку дыханием:

— Вчера я встречался с ним; мы обсудили проблему и решили устроить тебе побег. Но для этого нужна твоя помощь.

— Что я должен делать? — спросил я глухим голосом.

— Против тебя у следствия практически ничего нет. Если будешь упорствовать — дело, конечно, не продвинется и заглохнет, но затянется на пару лет, и все это время ты безвылазно проведешь здесь, в тюрьме. За это время дружки папаши убитого парня тебя сорок раз отправят на тот свет. Понимаешь?

— Да.

— Поэтому нужно срочно изменить показания.

Слова «злого» настораживают.

— Я должен в чем-то признаться?

— Ты должен заявить, что участвовал в драке. Никого не убивал, а просто участвовал. В этом случае завтра утром мы повезем тебя к магазинчику в бедный квартал к югу от делового центра Pasig City для проведения следственного эксперимента. Ну, знаешь, как это делается: ты показываешь, кто и где находился, кто и что делал… А мы фиксируем показания в протокол.

Мысли в голове путались. Его предложение, равно как неожиданное поведение стали для меня открытием.

Тем не менее я кивнул и спросил:

— Что я должен сделать на эксперименте?

— Когда приедем на место, я незаметно суну тебе ключ от наручников, а позже подам сигнал к побегу. Машина твоего дяди будет ждать в двух кварталах в противоположной стороне от залива. Запомнил?

— Да…

Вот так. При посторонних орал громче всех, а оставшись один на один, помогает. Правду говорят: в тюрьме помощь приходит оттуда, откуда ее совершенно не ждешь.

Я даже не успел по-настоящему прийти в себя. «Злой» вернулся к столу, уселся в кресло и, взяв ручку, склонился над протоколом. А когда через несколько минут появился лысый следователь, он буйствовал и размахивал руками с утроенной энергией:

— Против тебя неопровержимые доказательства!!! Ты пойдешь у меня сразу по нескольким статьям и получишь максимально возможный срок!..

Покричав, погудев и наобещав разных ужасов, он куда-то убежал. Наверное, в соседнем помещении начинался другой допрос. А я, следуя его совету, начал давать показания оставшемуся толстяку об участии в драке на крыше магазина.