Чтение онлайн

Багратион вернулся под утро.

Я как раз заканчивал свою ночную медитацию, когда почувствовал приближение тигра. Псих, дремавший рядом, увидев, что я встал, тут же поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— Свои, — кивнул я.

Я вышел в приёмную и увидел, как на пороге, под мелким моросящим дождём, стоял тигр. Из пасти на мокрый асфальт капала тёмная густая кровь.

Из своей комнаты, которую я ей выделил, выскочила Агнесса. Она замерла, прижав ладонь ко рту. Почти сразу же из-за стойки администратора вылетела Валерия. Она провела здесь всю ночь, так и не решившись уйти домой, и, видимо, задремала прямо в кресле.

— Багратион! — крикнула Агнесса, бросаясь к своему питомцу. — Что с тобой?! Ты ранен?!

Несмотря на кровь, это был уже не тот умирающий зверь, которого привели вчера вечером. Теперь он походил на воплощение первобытной мощи. Шерсть лоснилась блеском, отливая в свете фонарей. Вокруг шеи выросла густая грива. Мышцы перекатывались под шкурой. Он стал ещё больше, массивнее и злее.

Агнесса упала на колени рядом с ним, пытаясь осмотреть его. И тигр, который ещё секунду назад выглядел как повелитель джунглей, готовый разорвать любого, кто встанет на его пути, тут же сдулся. Он опустил голову, виновато поджал хвост и ткнулся мордой ей в ладонь, жалобно заурчав.

Я вышел на порог, скрестив руки на груди, и с усмешкой посмотрел на эту трогательную сцену.

— Ну что, нагулялся?

Багратион тут же присел на задние лапы, опустив голову ещё ниже. Он искоса посмотрел на меня и виновато дёрнул ухом, как нашкодивший котёнок.

— Виктор, посмотри, он ранен! — Агнесса указала на кровь.

— Нет, — отмахнулся я. — Это не его кровь. А ну-ка, пошли, — обратился я уже к тигру. — Расскажешь мне, почему ты так поступил и подставил доброго дядю Викториана, который столько над тобой работал.

Тигр жалобно посмотрел на хозяйку, ища у неё защиты.

— Никуда он не пойдёт! — решительно заявила Агнесса.

— В смысле не пойдёт? — я удивлённо поднял бровь. — Я, на секундочку, доктор. Вижу, что у пациента возможны отклонения в поведении после лечения. Должен проверить. Вперёд.

— Присядьте, пожалуйста, — тут же вмешалась Валерия. — Я сейчас сделаю вам горячий кофе. Всё будет хорошо, Виктор просто проведёт контрольный осмотр.

Пока Валерия уводила аристократку в приёмную, я жестом подозвал к себе тигра. Он понуро поплёлся за мной в операционную.

Когда дверь за нами закрылась, я повернулся к тигру.

— Ну, и зачем?

«Я нашёл их», — раздался в моей голове его мысленный голос. — «И отомстил. Расскажи ей! Расскажи, кто это сделал! Она должна знать!»

Я сел на край операционного стола и усмехнулся.

— И как, по-твоему, я это сделаю? «Здравствуйте, госпожа Новикова, я тут с вашим тигром поболтал, и он мне всё рассказал. Да, вот так просто. Может, запишете меня в список самых интересных людей Российской Империи? Я хочу сидеть на цепи у богатых и влиятельных извращенцев, которые будут заставлять меня работать до седьмого пота!» Так, что ли?

Багратион тихонько зарычал.

— Ну, конечно, такого не будет. Хрен кто Викториана удержит. Но скажи, тебе интереснее жить в нормальной Империи или в её руинах?

Тигр недоверчиво посмотрел на меня.

— А, не веришь, да? Ну так посмотри.

Я прикоснулся к его голове, передавая мысленный образ.

…Яркая вспышка. Холодный металл цепей на запястьях. И боль. Не физическая, а та, что проникает под кожу, в самую душу, пытаясь сломать и подчинить.

Я в клетке из чистого света. Вокруг стоят фигуры в серых балахонах — какой-то магический Орден, решивший, что мои знания слишком полезны, и их нужно «изучить».

В вену вгоняют иглу, и по телу начинает разливаться ледяной огонь — сыворотка подавления воли. Они думали, что смогут меня удержать. Что смогут запереть мою силу и мой разум, превратить меня в ручного зверя.

А затем, когда они думают, что я полностью в их власти, я перегружаю их же собственный артефакт. Клетка из света превращается в чёрную дыру, которая за доли секунды всасывает в себя всю их цитадель вместе с Орденом, оставляя на месте горы гладкую оплавленную воронку…

Я убрал руку. Тигр тяжело дышал, его всего трясло. Он не только увидел, но и почувствовал.

— А хочешь, другой момент покажу? — предложил я, убирая палец.

Тигр испуганно отшатнулся, его шерсть на загривке встала дыбом.

— Да ладно, я животным не причиняю вреда просто так. Наоборот. А вот тем, кто им причиняет, бывает плохо.

Я снова коснулся его. Багратион смотрел на меня уже с опаской.

— Ой, да ладно… Ничего там такого не было, не надо драматизировать.

И я поделился с ним ещё одной историей.

…Мир, в котором детей забирали из семей в раннем возрасте и отправляли в Академию — место, больше похожее на гладиаторскую школу, чем на учебное заведение.

Там они проходили жесточайший отбор. До восемнадцати лет доживал лишь каждый десятый. Но те, кто доживал, становились элитой. Набор проводился раз в восемнадцать лет — священный цикл планеты. В Академию забирали десять тысяч детей. Очередной выпуск давал всего тысячу идеальных убийц, которых продавали за баснословные деньги по всей Многомерной Вселенной.

У них был последний экзамен — десятый. Самый жестокий.

Последние пять лет обучения каждый курсант воспитывал собаку. Не просто животное, а боевого товарища — напарника, единственное живое существо, которому он мог доверять в этом аду. А на выпускном экзамене им отдавали приказ: «Убить своего напарника». Чтобы доказать абсолютную преданность и готовность выполнить любой, даже самый бесчеловечный приказ.

Меня это взбесило. Я как раз оказался на той планете в то время. Просто проходил мимо, собирал образцы. Какая тупость! Хочешь проверить лояльность? Прикажи убить командира. Или себя. Зачем ломать то единственное светлое, что есть в душе солдата?

И я вмешался.

Тридцать курсантов отказались выполнить приказ. Их уже вывели на расстрел. Но в тот момент, когда офицер занёс руку для команды «Огонь!», их собаки изменились.

Тела животных окутало тёмное пламя. Мышцы вздулись, из спин выросли костяные шипы, а глаза загорелись адским огнём. Они превратились в чудовищ, достойных описания в самых страшных легендах.

И они бросились в атаку. Первыми пали офицеры, отдавшие бесчеловечный приказ. А затем псы обрушились на остальных курсантов — тех, кто в этот самый момент, повинуясь приказу, убивал своих верных друзей. Они даже не успели опомниться. Те, кто только что хладнокровно лишил жизни своего напарника, теперь сами были разорваны на части. Возмездие было быстрым, кровавым и абсолютно справедливым.