Чтение онлайн

— Спасибо, — приятно поблагодарила Вика. — Джентльмен…

Он развёл руками, мол мог бы и лучшее решение предложить, но увы нет.

— А ты не замёрзнешь? У тебя свитер… тонко… холодно… — поинтересовалась она, с трудом подбирая слова по-английски.

— Нет. Всё в порядке. У меня тёплый свитер, — успокоил её Паут.

— Какой у тебя… — она взглянула на его сверкающий металлом пояс. Наверное не могла вспомнить как называется по-английски этот предмет.

— Пояс?

— Да… — кивнула она, оглядывая серебристый широкий пояс обтягивающий комбинезон. — Красивый, — она погладила холодный металл.

Пару кварталов они шли молча. Девушка вела его на юг, к тому самому месту, откуда он пришёл. Вскоре они прошли 'Квадрант' — компанию, где работает Алекс и из которой пару-тройку часов назад вышел Паут. На металлической позолочённой табличке у входа в трёхэтажное здание было написано название фирмы кириллицей. Паут оглядел здание. В сравнении с другими домами, этот дом выглядел получше и наружнее освещение у него было неплохим. Весьма хорошее состояние дома.

Виктория, похоже, знала куда надо прогуливаться. И вела его всё прямо, строго на юг. Через квартал они вышли на набережную какой-то неширокой тёмной реки, схваченной в гранит, или, может быть, канала. Широкая набережная. На ней было много машин. Они носились по набережной, ослепляли прохожих фарами. Кто-то из них издавал сигналы, предупреждающие или информационные — трудно было с ходу определить. Они прошли по мосту и перешли на другой берег. Девушка опять заговорила:

— Ты где живёшь?… Здесь?

Тупиковый вопрос. Паут не знал, что на него ответить. Сказать, что он нигде не живёт в этом мире — было бы подозрительным. Даже если он себя выдаёт за приезжего из далёкой страны, то он должен был поселиться в гостинице. А иначе-то как? Ведь скоро ночь… Какие, интересно, здесь гостиницы есть и где они находятся? Он поглядел по сторонам. Ничего путного не заметил. Да… Деликатная ситуация, он не имеет представления, где он теоретически может остановиться.

— Здесь недалеко, — неопределённо ответил Паут.

— Понятно, — удовлетворилась ответом Вика, потом продолжила. — Извини… Я напилась… ужасно. Мне не удобно… Мне стыдно… Очень жаль.

— Ничего страшного, — он утешил её, а сам думал какое ещё может иметь значение слово 'пить'? — Наверное, у Вас был праздник.

— Да, — поразилась она. — Мы отмечали День рождения!

— Твой?

— Нет. Другого человека.

— Понимаю.

— Паут, а сколько тебе лет? — неожиданно поинтересовалась Вика.

Паут не сразу нашёл подходящий ответ. В самом деле, назвать свой истинный биологический возраст, 34 года, он не мог. Он вспомнил, что его внешний вид, как померянина, соответствовал возрасту 23-летнего парня.

— Двадцать три года, — убедительно соврал он.

— Я так и думала! — воскликнула Вика, — А мне девятнадцать.

Здорово, что он не ошибся со своим выводом. Они прошли ещё пару кварталов и она вдруг остановилась возле блеклого пятиэтажного здания в сером кирпиче. Здание выглядело отталкивающе отвратительно, неказистое, угрюмое, тёмное. Наружного освещения возле здания не было вовсе. Окна черны и мрачноваты. Но местами, кое-где ещё горел свет. Совершенно не понятно для каких целей здесь построили это здание. В небрежной кирпичной кладке проступали трещины. Тротуарные дорожки разбиты и представляли собой нахламление рваных камней и асфальта, сквозь которые пробивались ростки травы. Почему они здесь остановились?

— Мы пришли, — победно заявила Вика.

— Куда? — поинтересовался он.

Вика сняла куртку и отдала Пауту:

— Спасибо!.. Это мой дом.

— Это твой дом?! — наступило время изумляться ему. — Ты здесь живёшь?

— Да, — тихо произнесла Вика, заметив недоумение.

— Но это ужасно!.. — отметил Паут.

— Да… — согласилась Виктория. — Я знаю… Выбора нет. Это… Общежитие. Я — студентка… Учусь. Второй курс. Приехала из Новосибирска. Что дали — тому рада.

Паут с трудом понимал рваные предложения Вики. Однако он умело домысливал картину. Она приехала из Новосибирска. Судя по интонации, это находится далеко, словно на другой планете. В данный момент она учится, должно быть, в институте, академии или университете. Студентка. И ей предоставили такое общежитие без вариантов, без возможности выбора. Да. Печально.

Он кивнул, понимая сложность ситуации. Подумал. Зачем она предложила ему прогуляться до своего дома? Судя по потерянной координации, ей нужна была помощь, чтобы дойти до этого дома… Как же ужасен этот дом — Паут ещё раз взглянул на хмурую пятиэтажку — ни за что бы он не согласился жить в таком захолустье. И неужели нет абсолютно никакого выбора?

Вика игриво подмигнула. Сказала:

— Соседки нет. Уехала… Зайдёшь на чай?

Паут было изумился вопросу, но быстро собрался, понимая, что пора заканчивать диалог с аборигенткой, уж очень он затянулся, отрицательно покачал головой:

— Спасибо, но мне нужно идти.

Девушка печально на него посмотрела, но не расстроилась. Улыбнулась и сказала очень не разборчиво и тихо. Паут не сразу понял смысл сказанных слов: 'Поцелуй меня'. Это просьба, предложение или приказ? Он понимал, что очень похож на померянина, и девушки-померянки, как правило, ошибались в своих выводах, принимали его за чистокровного померянина и начинали с ним флиртовать. В таких случаях, он честно признавался, что — альверец и померянки он него разом отставали.

Данный случай ему ничем не мог помочь. Признайся, что он — альверец, это не вызовет никаких ассоциаций у девушки, равно как слово 'уругваец'. В 21 веке ещё не было деления на померян и альверцев. Целовать накрашенный ядовито-алой краской рот из которого к тому же исходит ужасный запах, Пауту, если честно, никак не хотелось. Но признаться в этом он стеснялся и нашёл оптимальное решение:

— Не могу. Мы едва знакомы.

— Правда? — обвела она его дурманным взглядом и сказал несколько слов по-русски.

Она нерешительно постояла возле него упираясь в плечо, но через несколько секунд сказала:

— Ты — замечательный…

И больше ничего. Пауту никто честно не признавался, что он замечательный. Во многих случаях, где он проявлял вежливость и галантность по отношению к женщинам — никто не говорил ему что он чем-то хорош или замечателен. И так понятно. Так принято в обществе — этикет. Этот странный комплимент от померянки его затронул. И он не мог сдержать слов:

— Ты тоже замечательная.

Да. Сквозь алые и чёрные краски лица, зловонные запахи, нелепый наряд — он видел её красоту, которая скрывалась в ней. Он знал, что в ней должно быть красиво. Другого быть не может. Она была честна с ним. И он хотел хоть чуточку быть честным. Внешнее обличие — это лишь маска, чтобы соответствовать обществу, которое напридумывала эти ужасные правила: носи это, пей то, вдыхай дым, крась лицо.

Она посмотрела на него и её взгляд сосредоточился. Она смотрела прямо в глаза. А он видел в её глазах в свете фонарей грусть и тоску, по чему-то безнадёжно далёкому, недоступному.