Чтение онлайн

Чиркнув напоследок в журнале записей свою фамилию и время прибытия (3 часа 20 минут ночи! озвереть можно!), он засеменил по крутой лестнице, покряхтывая на ходу. Третий этаж. Вроде бы и не высоко. Но блин, как натужно каждый раз подниматься!

В следственном помещении тянуло противным сквозняком. Какого чёрта! Ага, один засранец в уголке курит. Нельзя здесь курить. Запрещено! Майор грозно глянул на провинившегося. Тот испуганно пульнул окурок в чёрную бездну проёма, спрятал пепельницу и задраил сворку окна. Возле входа топтался оперуполномоченный рассматривая карту района и выводил какие-то невидимые пометки пальцем. Двое следователей, которых Антон Викторович знал хорошо, стояли возле стола и внимательно рассматривали разные предметы, аккуратно разложенные на его поверхности. Даже не заметили как он вошёл. Другой оперуполномоченный сидел напротив, что-то черкал в своём блокноте. Ага — ведёт опись вещей, улик. А последний, который стоял у окна, теперь виновато поглядывал на вошедшего.

Майор кашлянул. Следователи разом оглянулись на него.

— А! Антон Викторович! — обрадовался один из них, молодой и, по мнению майора, перспективный следователь, Николай Порешко. — Вы как раз вовремя!

Да. Этот Николай Порешко никогда не скажет своему начальнику, мол, чего так поздно, устали ждать, тут уже всё выяснили, осталось только оформить отчёт и валить домой. Нет, конечно, не упрекнёт, скажет, что пришёл майор именно во время, в самый раз, в кульминационный момент. И правильно сделал!

Порешко — хороший следователь. И если делом занялся именно Николай Порешко, то считай дело уже на половину раскрыто. А значит, ему Антону Викторовичу, как начальнику группы предварительного следствия, работы будет мало. Что хорошо и плохо в то же время. Хорошо, что дело закроется быстро — и они разойдутся по домам, а плохо то, что Николай Порешко и без майора Антона Викторовича справится, а значит Антон Викторович, мог спокойно лежать себе дома и никуда не торопиться сегодня.

— Докладывай Коля. Всё как есть, на духу рассказывай, — поочерёдно пожав всем руки, потребовал он.

Николай слегка замялся. Оглядел комнату, оперуполномоченных, как бы решаясь с чего начать. И начал:

— Час назад, а точнее в два часа ночи в дежурную часть поступил звонок, что на улице Боровая произошло разбойное нападение с ножевым ранением. Звонили медики, которые пытались откачать паренька. Откачать они его так и не смогли. Слишком много крови потерял. Поэтому на пути в госпиталь он окочурился. Убитого звали Игорь… как его там, не запомнил отчества, ну не важно, Даньшин… Кстати лучше пускай расскажет Виктор, он как раз был на месте ЧП. — Николай взглянул на оперуполномоченного, который стоял возле карты.

Антон Викторович присел на стул и тоже взглянул на Виктора — давай Витя повествуй. Виктор почесав подбородок начал:

— Да что тут такого рассказывать?… Обычная потосовка, поножовщина. Мы приехали. Стоит карета скорой помощи. Крутятся медики в халатах. Кого-то на носилки положили. Часть народа сразу разбежалась, завидев нас… Ну мы быстренько осмотрели место происшествия. Сразу заметили — много крови на тротуаре. Двое как минимум сидят на сырой земле, с поломанными рёбрами и ногами. Постанывали. Медики их осматривали. Ещё двое с синяками и ушибами нервно ходили рядом. Покуривали. Явно драка произошла. Я поспрашивал у молодых парней, что, собственно, произошло, откуда фонари под глазами. Они разом указали на иностранца, мол, он всё сделал — всех избил, а одного, так вообще прирезал ножом. Смотрим. У иностранца руки по локоть в крови. Ну, мы, на всякий случай скрутили иностранца, так как он всё порывался куда-то свалить, не обращая на нас внимание. Одели 'браслеты' и усадили в машину. Говорил он на английском. Однако говорил с заметным акцентом. Сразу поняли, что он — не англичанин и не американец. В общем, из другой страны…

Виктор почему-то остановился, покосился на карту, отыскал место и указал шершавым пальцем, где это всё произошло.

— Так вот, — продолжил он. — Дозновать у иностранца 'что по чём' было тяжело — так как на английском разговор шёл мучительно медленно. К тому же иностранец не проявлял желания много рассказывать. Вёл он себя крайне неадекватно. Говорил, что ему нельзя здесь оставаться. Что нужно куда-то идти… И я чего-то подумал — а не под кайфом ли он? Дай, думаю, проверю-ка. Хотел закатать ему рукава, да глянуть, есть ли следы от укольчиков. Но оказалось всё не просто — куртку сняли, а под ней какой-то резиновый костюм или комбинезон и железный ремень нацеплен. Ощупали карманы и нашли пистолет и ещё предмет какой-то похожий на пистолет.

— Что значит похожий на пистолет? — поинтересовался майор.

— Да вот! На столе лежит, — оперуполномоченный Виктор взглядом указал на стол.

Антон Викторович пододвинулся к столу и начал рассматривать вещи. Среди них действительно лежал пистолет и рядом ещё один предмет похожий на пистолет. Только очень странный пистолет — без спускового крючка, но с явно выраженным стволом и ручкой. 'Интересно, — подумал майор. — Что бы это всё значило?' Разные мысли приходили на сей счёт. Но сначала надо было выслушать всю историю до конца. Он обратился к Виктору — продолжай.

— …Мы, конечно, охренели, завидев это. Начали искать лицензию на оружие. Разумеется, лицензии у него не было. Спросили. А иностранец словно и не знает ни про какую лицензию. Лишь как-то сказал, что генералам не положено таскать с собой лицензии. Мы подумали, что ослышались или неправильно поняли. Переспросили. Он повторил то же самое. При чём тут 'генерал'? Или он не то говорит, смысл своих слов не понимает, или мы чего-то тупим… Вызвали следователей. Я начал осматривать место — заметил, валяются железные пруты и чьи-то ножи неподалёку. Понятно, что молодые люди от них избавились по-быстрому. Но сделали это крайне не аккуратно. Сразу же видно — как всё было! Они притащили с собой эти предметы. А зачем? Не трудно догадаться… Медики торопились. Я остановил одного спрашиваю: 'что по чём'. Он кратко рассказал, что понял — вызвали их по мобильному телефону сами пострадавшие. Иностранец оставался на месте, потому что пытался помочь раненному — придерживал рану, старался остановить кровотечение, и ещё что-то пытался сделать. На английском тот сказал врачу, что у него бы всё получилось, если бы не мешали другие, которые порывались его отдернуть от раненного. И ему приходилось их усмирять…

— Какая-то вообще запутанная история получается, — заёрзал на стуле Антон Викторович. — Получается, что иностранец избил молодых людей, одного прирезал и при этом пытался ему помочь, чтобы тот не окочурился… Так? А пистолеты-то ему зачем?!

— Ага! — поддержал Николай Порешко. — Я тоже подумал, что туманная история выходит… Давайте-ка я продолжу. Спасибо, Витя… — Виктор улыбнулся, мол, нет проблем, спрашивайте, если что. Николай продолжил. — Разумеется, я понял, что восемь молодых парней, а их было восемь, не меньше, это мы установили быстро, хотя задержать сумели только четверых, напали на иностранца, с целью его ограбить. Хотя все они отрицают этот факт. На дознании пытались нас уверить, что они мирно прогуливались ночью с неопределённой целью, как на них неожиданно набросился иностранец и начал, как псих, всех подряд лупасить. Но один из них, самый молодой, брат Игоря, потом в слезах во всём признался и дал чистосердечные показания. Даже давить на него не пришлось. Остальные потом, правдами и неправдами, тоже кое в чём признались. Я недавно сравнил их показания, выявил общие черты — и вырисовывается вот такая необычная картина: восемь молодых людей, под командованием главного — Игоря Даньшина, у которого погоняло 'Угорь', по всей видимости, просто первую букву заменили в имени, решили ночью наживиться — пограбить заплутавших прохожих. Для этого прихватили с собой огрызки арматуры, ломики, кастеты, ножи и пошли на Боровую улицу — тихую, безлюдную, особенно в этот поздний час. Ну и, конечно же, заприметили иностранца, который почему-то прогуливался среди ночи по безлюдной тёмной улице. Что ему там надо было? Трудно понять… Может, приключений на задницу искал? Или просто не знал, не догадывался о суровых Питерских закоулках… Сначала они не думали, что он — иностранец. Это когда с ним заговорили, поняли, что он — иностранец, ничего не понимает, и из него, прикинули, можно будет вытрясти побольше денег, чем с обычных пьяных прохожих… Ну, обложили его. Начали требовать деньги. Однако иностранец не спешил им отдавать деньги. И тогда его решили оглушить. Но последний оказался не из робкого десятка. Приёмчики разные знает. Похоже, даже оканчивал разные курсы военной подготовки. И сходу накостылял им, да так что они ввосьмером не могли с ним справиться. Всех положил начисто! Говорят, что у него какие-то стальные кулаки и нечеловеческая скорость реакции. Просто очуметь можно… Тогда их главарь, Угорь, вытащил нож и хотел полоснуть сзади иностранца. Но тот не растерялся, каким-то чудом выхватил нож и всадил нападающему в живот. Работал он так молниеносно, стремительно, что все четверо, которых мы потом отловили, всё ещё пребывают в шоковом состоянии в обезьяннике и не могут понять, как они так просчитались. Получилось так, что жертва дала такой яростный отпор — что они неожиданно для себя стали пострадавшими, то есть жертвами…

Антон Викторович от удивления вскинул брови. 'Да… С таким-то случаем ему ещё не приходилось сталкиваться. А ведь феноменально! Откуда только такой иностранец свалился им на голову?'…

— Вы проводили дознание иностранца. Кто он такой? Откуда? И почему так себя повёл? — поинтересовался Антон Викторович у следователя.

— Разумеется, — ответил следователь, а второй поддакивал кивками, типа тоже участвовал при этом. — Первым делом же сделали. Когда привезли его сюда, усадили за стол и начали допрашивать кто он, откуда он? К счастью, я и мой коллега, хорошо владеем английским… Но иностранец оказался молчалив как скотина, очень туманно отвечал на вопросы, и старался уклоняться от ответов, или вообще ничего не говорил и упорно молчал. Короче, не хочет он помогать следствию… Однако мы выяснили кое-что. Назвался он Паутом Воэ. Паут Воэ — хрен разберешь что имя, а что фамилия. А может это кличка вовсе? Он так и не объяснил толком. Сказал, что Паут — это его собственное имя, которое он принял и официально зарегистрировал, когда получил свой первый титул. Мы спросили как это так 'сам принял и зарегистрировал'? И что за титул у него? Он ответил — 'А вот так! Вам всё равно не понять'. Ну и чёрт с ним, может это у них традиция есть такая — назначать себе имена. Откуда нам знать. Он же уругваец! Из солнечной страны Уругвай. Прибыл к нам прямо из Монтевидео. Это — столица Уругвая. Мы, конечно, остолбенели. Никто толком не знал, где такая страна находится. Только Витя как-то подсказал нам, что она должна быть в Южной Америке. Глянули в атлас мира — действительно, прямо под Бразилией есть небольшая страна такая, под названием Уругвай. Тогда спросили его, когда он прибыл к нам и на каком рейсе. Он сказал, что недавно, точнее сегодня, но рейс не назвал. 'Забыл?' спрашиваем — а он молчит. Тогда спросили, кто с ним ещё приехал? Друзья, может быть, родственники? Позвонить кому-нибудь можно? Он долго молчал, но потом всё-таки признался, что приехал один, и что завтра ему нужно будет уезжать. Вот как необычно! Уругваец приехал в Питер с другого конца мира на один день и сразу вдруг уезжать надо… Конечно, мы его предупредили, что с возвращением на родину ему следует повременить, пока не завершится следствие. Он поинтересовался, как скоро оно завершиться? Ну, я и сказал ему, что через три дня в лучшем случае, а может и вся неделя понадобиться. Это же не какое-то мелкое хулиганство. А убийство! Уголовное дело. И надо терпеть. Ждать. Превышение степени самозащиты, даже убийство по неосторожности — здесь уголовно наказуемо, если вы не знали там, в своём далёком Уругвае… Как бы за это не схлопотать большой срок. В лучшем случае депортируют на родину, но и там, может быть, посидеть придётся. Он отчего-то дёрнулся, сказал, что нельзя ему здесь долго оставаться, нельзя сидеть, что его где-то ждут; что нужно ему спешить, торопиться, по важным-бумажным делам… Вот чудак! А ещё он заявлял, что никого не убивал, что, мол, Игорь Даньшин сам себе распорол брюхо. Неправильно замахнулся — с верху вниз, хотел нож в спину уругвайца всадить, да тот успел увернуться из-под ножа — и вместо этого с размаху всадил себе по рукоять в живот прямо по печени. Что ж, очень правдоподобно получается… Записали такие показания.

Следователь остановился. Поглядел на майора. Тот с нескрываемым любопытством слушал рассказ. Оперативники разом вышли из помещения, то ли покурить, то ли дела у них какие не доделанные есть. В Кабинете остались только два следователя и майор.

— Вы не думали, что он может притворяться, прикидываться дурачком? Этаким глупеньким заезжим туристом, не знавших наших правил, особенностей, а тем более не читавших углового кодекса Российской Федерации? — неожиданно спросил майор.

— Конечно, подумали, — живо отозвался следователь. — Начали проверять. По-русски что ему говорят, он вроде как не понимает. Да на русского не очень похож. Хотя физиономия у него не однозначная. Больше на европееца смахивает. Всё говорит: 'ай дон'т андестенд'. Тогда Витя сразу нашёлся. Стал его грязно обругивать по-русски, поносил мать, унижал его словами всячески, у меня аж сердце ёкнуло, сейчас разгневает его и тот наброситься на Витю, прижучит и его. Клянусь, я бы так и сделал! Но иностранец — ноль реакции, абсолютно ничего не понял из сказанного. Если бы он знал русский и притворялся туристом, то всё равно бы не выдержал и как-нибудь отреагировал. Я не знаю, там… глянул бы сурово, вздрогнул бы… Нет. Спокоен. Просится на свободу.