Чтение онлайн

Он начал быстро печатать на своей машинке. Я встал с табурета. Прошёлся вдоль стены дома. Размышлял:

'Что же получается? В этом мире я умер в ядерной вспышке. Да, погодите, я жив! Чёрт, да жив я! Это мой второй Я погиб, который в этом мире никуда не пропадал и жил 27 лет как положено… Мда. Всё же, этот мир развивается по другому сценарию… Точнее, по нормальному сценарию. Всё как и должно быть — я вышел во двор и уехал домой, а не попал в тридевятое царство на другой планете… И у меня теперь есть сын. Владислав. Это что же? Я ему такое имя дал? Во даю! Ладно хоть Глебом или Захаром не назвал… Так, а раз есть сын, значит у меня есть жена? Ну, так у сына должна же быть мать — значит, есть жена… Мария? Может, в этом мире Мария не ушла от меня, осталась? Мы поженились. Она родила мне сына… Хотя… Владиславу двадцать три. Значит через 4 года родится… нет, родился. Чёрт! Запутаться можно! Не факт что Мария его мать. За такое время можно пару раз жениться и развестись… Интересно кто же моя жена? В это мире?.. Ага, значит, у меня есть родственники, по крайне мере, сын есть, о существовании которого я даже не подозревал. Ещё должна быть жена… Но, может быть, погибла вместе со мной… Но что это мне даёт? В жизнь никто не поверит, что я — Алексей Владимирович, погибший в Питере годом раньше в возрасте 54 лет. И теперь, будто бы я воскрес из мёртвых и омолодился аж на 20 с лишним лет… Да и объяснить сложно будет, что я прибыл из прошлого, предварительно попав в далёкое будущее… Какой-то я необычный странник во времени получился, словно автостопом добирался по векам до сюда. То жил в прошлом, потом попал в будущее, а теперь переместился в прошлое, но относительно своего предыдущего времени в будущее… Да я сам с трудом верю, что это всё правда и не бредовое сверхфантастическое сновидение!.. Получается, я здесь не встречусь с самим собой… Хорошо это или плохо? Ну, вообще-то, ничего хорошего. Сам себе я бы, наверное, смог объяснить. Даже если бы я рассказал про Марию, про друзей, про Димона, к примеру, в детальных подробностях рассказал бы свои тайны, что знаю я один… Себе бы я обязательно поверил. А вот что Влад обо мне знает — это ещё не известно… Встретиться с ним я не готов. Не планировал и не планирую… Фотку я его видел — похож на меня. Очень похож! Лейтенант, видимо, не заметил разницы. Да порезы у меня ещё на щеках, шишки, синяки, ссадины — всё это не даёт сказать определённо, я это или не я…'

Со мной пытался заговорить первый военный, Егор. Хотел узнать, как там, в 63 дивизии, что происходит. Но я отмахивался, мол, не помню. Вроде как, отрывки вспоминаю, а всё целиком вспомнить не могу. Вот приеду туда и, возможно, всё вспомню… Он вернул мне сумку. Предлагал закурить. Но я не курил, и вежливо отказался. Вскоре его окрикнули на посту — 'Егор, твою мать! Я долго ещё буду здесь торчать вместо тебя?!'. Егор кивнул Лейтенанту и ушёл к посту. Лейтенант тем временем распечатывал мне временный пропуск. Я отметил, что принтер у лейтенанта необычный. Не такой, каким я привык его видеть. А мобильный, лёгкий, компактный и удобный. Принтер, можно сказать, не сам брал бумагу и распечатывал его, а офицер брал принтер в руку и проводил над бумагой, прижатой к столу. Принтер печатал по мере движения по толстой бумаге. Причём сразу в цвете. Вот появилась моя, точнее, Владислава фотография. Большими буквами 'Владислав Алексеевич Губанов', далее мелкими буквами 'старший сержант полка такого-то дивизии такой-то'. После распечатки, лейтенант, что-то ещё подклеил, подрезал, поставил штамп и готово.

— Готово! — повернулся он ко мне и передал бумагу сложенную пополам, размером с паспорт. — Вот, сержант. Постарайся больше не терять. Держи всегда при себе…

Я взял документ. Временный пропуск. По всей видимости, он мне позволял беспрепятственно попасть в свою часть. Поблагодарил младшего лейтенанта Турова.

— Да что ты! Это моя работа. Не просто же так сижу на КПП… Эх, ладно, солдатик! Бывай! Передавай привет там от нашей 14 дивизии.

Он крепко пожал мне руку и занялся своими делами.

Я пошёл к пропускному пункту, где стоял и лениво проверял документы солдат Егор. Он взглянул на мой пропуск чисто формально. Улыбнулся:

— Ну, давай, вспоминай всё там по приезду… А то ведь смешно получилось, я уж подумал, что мародёра без документов словил. Рад, что оказалось не так. Не хотел бы я тебя к стенке ставить… — он тоже пожал мне руку, крепче, чем офицер. Я подумал, как хорошо, что здесь этот жест приветствия и прощания не забылся. Егор заметил. — Слушай, где ты так подзагорел? На севере что ль жарко стало? Или от вспышки взрыва в школе покраснел?.. Хе-хе!

Он дружески рассмеялся. Я компанейски улыбнулся. И перейдя через рубеж, вспомнил, что мне нужно было ещё узнать:

— Егор, — обратился я к солдату.

— Да, сержант!

— Ты не знаешь, как я смогу отсюда добраться до… своей части?

— Так это… вот, автобусы стоят в конце улицы на той поляне. Иди к ним. Там автовокзал, в каком-то роде. Во многие города идут рейсами… Я Колпино там как-то видел. Не знаю, как часто ходят… Сходи, да проведай. Только с дороги не сходи, а то подорвешься. Здесь мины-ловушки. Будь осторожен… Ну, знаки и ограждение увидишь, сообразишь… Наши всё равно только завтра поедут на север… Не будешь же ты их ждать… Ну, бывай! Удачи! Живи, брат… А-а! Ещё, — окликнул меня Егор, — не разгуливай в гражданке. А то ведь не признаем потом…

Я попрощался с ним. И пошёл, слегка прихрамывая, по улице через минные поля — на далёкую поляну. По сторонам дороги была натянута колючая проволока с табличками 'Осторожно, мины!' И так метров сто…

День выдался на удачу отличным. На небе практически ни облачка. Солнце светит ярко, даже обжигающе. На улице тепло. Стрекочут кузнечики и в глаза непривычно лезут мухи с мошкарой.

***

'Автобусов' было немного. Только на автобусы многие и них не были похожи, хоть убей. Это были, в большинстве своём, обычные фуры с открытым кузовом. Встречались, конечно, и микроавтобусы необычной и незнакомой для меня конфигурации. Ходили люди, рассаживались по 'автобусам'. На грузовиках и микроавтобусах повешены таблички. Валдай, Пестово, Чудово, Тверь, Малая Вишера — было на них выведено чёрной краской. Санкт-Петербурга не было. Я увидел грузовик с табличкой 'Колпино'. Колпино — это пригород Питера, в десятке километров от самого города. Я подошёл к пожилому водителю грузовика. Он лениво курил на солнышке возле открытой двери своей фуры. Я спросил, есть ли здесь, на поляне, автобус или грузовик, который идёт до Петербурга. Он поинтересовался, не с дуба ли я рухнул, и сказал, что до Мёртвого Города уже давно ничего не ходит. А если надо в Мёртвый Город, то мне следует ехать до Колпино, а там на попутке, может, повезёт. Я уточнил, когда этот, как бы 'автобус', отправляется. На что водитель ответил, как народ наберётся — так сразу. Народ в грузовике уже набрался прилично, и свободных мест оставалось немного. Тогда я спросил, сколько стоит проезд до Колпино.

— Сто, — кратко ответил водитель.

— Чего 'сто'? Рублей?

— Не баксов же! — саркастически ответил он.

Я не понял юмора. Вытащил из кармана кошелёк. Вспомнил, что у меня до посещения Битурта в нём оставались две с лишним тысячи рублей. Ещё тысяча одной купюрой, запасная, оставалась в куртке, которая теперь у Сифиль… Но это было уже не важно. Я не понимал, почему сто? — ведь, вроде бы билет до Новгорода не дешевле 200 рублей мне обходился раньше. Открыл кошелёк. Порылся. Нашёл несколько купюр сотками. Достал одну и протянул водителю. Тот принял её, посмотрел и удивлённо спросил:

— Ты что? У деда, что ли, стащил из сундука?

— Почему у деда? — удивился я.

— 97 год… Не хило. Такие деньги давно уже из обихода вышли. Давненько я их не видел. Где ты раздобыл?.. После деноминации все же старые купюры банки забрали…

— Какая деноминация? Ещё одна?!

Водитель выбросил окурок и полез в карман за пачкой купюр:

— Ну, ты, парень, даёшь! Словно лет двадцать пролежал в коме… Вот же доминированные рубли. И не говори, что в первый раз их видишь.

Я не стал говорить, что в первый раз их вижу. Деньги были как деньги, только другие. Другие цвета, другой формат, даже другой стиль — проще как-то выглядят, без прежних выкрутасов. Только где мне достать такое деньги?

Похоже, я так обречённо смотрел на свой кошелёк, что водитель решил меня успокоить:

— Что, парень? Денег нет? Так и скажи!.. Ты, надеюсь, военный?

Я кивнул. Вытащил из кармана временное удостоверение. Водитель покосился, укоризненно покачал головой:

— Так и думал! Что ж ты молчал? Или приказы не читаешь? Военные, рядовые, солдаты и офицеры на гражданском транспорте провозятся бесплатно. Так что и ста рублей не надо с тебя. Садись так. Наверное в часть возвращаешься? — я кивнул. — Разумеется, не на курорт отдыхать едешь. Возле Мёртвого Города уже не осталось курортов…

Я по приставной лестнице залез в кузов грузовика. К полу были привинчены серые пластмассовые сиденья, точно такие же, какие я видел в городских автобусах. Значит, комфорт какой-то был. Значит не всё так плохо…

Я не мог догадаться сразу, что современные автобусы не могли ездить по разбитым и разбомбленным дорогам. Особенно в том районе, куда я собирался. И чтобы не ломать подвески, парк автобусов просто заменили на фуры.

В кузове сидели только старики, женщины и дети. Взрослых парней не было. Я понимал, что в военной форме я бы выглядел нормально, логичнее. Но то, что я в гражданке разгуливаю — это сразу чувствовалось в удивлённых взглядах. Вопросов мне никто не задавал. Или не решался. Раз я прошёл через КПП, значит, имею на это право — наверное, так все думают. Я уселся на свободное место возле женщины с пятилетней девочкой.

Через пять минут мы тронулись. Выехали на шоссе, соединяющее Питер с Москвой и поехали на север. Почти сразу же я понял насколько всё плохо с покрытием — дорога была сильно разбомблена, посреди шоссе торчали большие воронки, по краям автотрассы валялись чёрные останки попавших под плотный огонь автомобилей. Воронки мы объезжали по обочинам. Но страшная картина сожженных чьих-то жизней была видна всюду. Очень часто попадались брошенные машины, без колёс и начисто разворованные. Но, проехав так с десяток километров, дорога стала чище и спокойней.