Чтение онлайн

Я позвонил к нему домой.

— Паша, милый, я сам хотел тебе звонить, — сообщил мне Гуркин. — Похоже, эти негодяи из «Фараона» тебя надули на пару-тройку лимонов…

Речь шла о съемках в новом ресторане «Фараон», и Гуркин проверял предъявленные к оплате счета. Я ему этого не поручал, но он охотно занимался подобными проверками, категорически осуждая нас за бездумные траты.

— У меня к вам другой вопрос, — сказал я. — Вам знакома наша эстрадная знаменитость Марина Рокша?

— Марина? — переспросил он. — А что ты хотел о ней знать?

Эта его еврейская манера отвечать вопросом на вопрос могла кого-нибудь и умилять, но меня порой уже начинала раздражать.

— У нее есть сын, — сказал я. — Ему двенадцать лет. Меня интересует, как он появился на свет.

Некоторое время он вспоминал, что-то бормотал в сторону или про себя.

— А что, собственно, тебя интересует? — спросил он. — Обычно дети появляются на свет известным способом…

— Кто его отец? — спросил я.

— Откуда я могу это знать? Или ты подозреваешь в этом меня? — он захихикал.

— Да, подозреваю, — сказал я. — Потому что вы ведете себя как-то подозрительно, Лазарь Александрович. Могли бы просто назвать имя человека, к кому мне следует обратиться, а не устраивать заседание Государственной Думы.

— Понял, — посерьезнел он. — Тебе нужен Алик Колобродов, это его открытие. Знаешь Алика Колобродова?

— А кто это? — спросил я, чувствуя, что фамилия эта мне уже попадалась.

— Забытый гений, — сказал Гуркин. — В семидесятые годы у него была своя группа, она называлась «Полосатые штаны». За эту группу он принял много страданий от прежних властей. Был скандальной фигурой, но с ним считались. Тогда он прозывался Алекс Колброд, на английский манер. Был завсегдатаем всех молодежных сборищ, и все такое. С началом перестройки он было воспрял духом, но потом быстро разочаровался и спился.

— Но с ним можно общаться? — спросил я.

— Не знаю, — покачал головой Гуркин. — Но можно попытаться. Во всяком случае, это он сделал Марину Рокшу и даже придумал ей имя.

— Где его можно найти?

— Ну, милый, я тоже не все знаю.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Можете выписать себе премию за квартал.

— Не шути с деньгами, Паша, — нравоучительно сказал он мне.

Конечно, я вспомнил Алекса Колброда, или точнее, как мы именовали его, Элекса Кэлброда. Он был кумиром моих школьных лет, и я сам ходил на его концерты, всегда яркие, праздничные и восхитительно скандальные. Когда его однажды забрали на пятнадцать суток за пьяный дебош в ресторане, я был в числе участников демонстрации протеста около отделения милиции. Нас разгоняли дубинками, и о нас сообщила радиостанция «Голос Америки». Мы были счастливы, хотя троих организаторов демонстрации поперли из комсомола, а двоих студентов выгнали из института. Я тогда работал на заводе и потому отделался выговором в личном деле.

Было уже около семи, и рабочий день на студии закончился, но я надеялся, что Юра Малыгин еще на месте, и не ошибся. Он был занят расшифровкой какой-то фонограммы с неизвестного концерта. Я отозвал его в сторонку и спросил прямо.

— Тебе знакомо имя Алекса Колобродова?

— Оф корс, — ответил он. — Кто же не знал Алекса?

— Где я могу его найти?

Он подумал.

— Знаешь забегаловку на улице Маяковского, она называется «Пингвин», но в обиходе ее именуют «Крыша». Там дают на разлив.

— Найду, — сказал я.

— Он толчется там время от времени. Старые поклонники, как мне известно, то и дело наливают ему.

Я распрощался с ним и отправился на троллейбусе на улицу Маяковского. Пепел детективного расследования стучал в моем сердце, и я торопил события.

Наступил зимний вечер, снег под ногами чавкал из-за накатившей оттепели, и я заранее был уверен в провале моего начинания. Но я оказался неправ, потому что и «Пингвин» я нашел быстро, и люди там были, а когда я спросил, не видели ли они здесь Алекса, они мне указали на заветный уголок, где за столиком в тени сидели двое мужчин. Они допивали водку из граненых стаканов, но были еще достаточно свежи. Света там было немного, и я бы ни за что не определил, кто из них Колобродов, если бы один из них не сказал другому:

— Глянь, Леха, третий катит. Эй, корефан, нальешь, что ли?

Степень опьянения у них была начальная, и потому разговор еще мог состояться. Я сунул «корефану» пятерку и отправил к стойке за водкой, а сам подхватил Колобродова и повел его оттуда.

— Погоди, погоди, — волновался он. — Фазан же за бухалом пошел, куда ты меня тащишь?

— Возьмем по дороге, — пообещал я.

Я вывел его на улицу, подвел к ярко освещенной витрине магазина и прежде всего внимательно осмотрел. Так и есть, это был несколько опустившийся Алекс Колобродов. Следовало заметить, что опустился он совсем не настолько, чтобы говорить о необратимости процесса, но контролировал себя уже слабо.

— Вот что, Леха, — предложил я. — Едем ко мне, у меня в холодильнике есть бутылка «Белого орла». Уважаешь «Белого орла»?

— Не знаком, — буркнул он, разглядывая меня с подозрением.

— Вот, заодно и познакомимся, — сказал я.

Мы подъехали к моему дому на такси, и Алекс все время нервничал, вглядывался в ночные улицы, чтобы определить, куда мы едем, расспрашивал меня, что мне от него надо. Когда мы наконец оказались у меня на кухне, он успокоился, а когда на столе появилась бутылка водки, даже приободрился.

Я принялся готовить чего-нибудь на закуску, а он внимательно за мной наблюдал.

— Слышь, мужик, — сказал он. — Чего-то мне твоя физиономия знакома. Тебя как зовут?

— Паша меня зовут, — сказал я. — Когда-то мы встречались, но ты вряд ли вспомнишь.

— Чушь, — сказал он. — У меня прекрасная память. Я тебя видел где-то совсем недавно.

— А я говорю о событиях тринадцатилетней давности, — сказал я. — Налить?

Он посмотрел на меня, на водку, и усмехнулся.

— А может, ты меня травануть хочешь, а?

Я налил водки себе и ему, взял свою стопку и выпил. Он кивнул головой, взял стопку, бережно приложился и одним движением опрокинул в себя. Неторопливо занюхал, перевел дух и приступил к закуске.

— Вещь, — сказал он.

— Так ты помнишь события тринадцатилетней давности? — спросил я..

— Я все помню, — проворчал он. — Только не заставляй меня считать прошедшие годы. Что там произошло, тринадцать лет назад?

— Многое, — сказал я. — Брежнев умер, Андропов начал гайки прикручивать, летом был чемпионат мира по футболу. Помнишь, когда наши пролетели?

Он жевал мою колбасу и вспоминал.

— Брежнева помню. А футбол — нет. Я никогда не был болельщиком, земляк. Я всегда считал это общественным безумием.

— Молодец, — похвалил я. — Я понял это позже. Но, может, ты помнишь девчонку, которую звали Маша Филатова?

Он вскинул голову и посмотрел на меня удивленно.

— Это же… — начал он и осекся. — Тебе чего, собственно, надо, дядя? Ты кто?

Я разлил еще по полстопки.

— Частный детектив, — сказал я.

— Детектив, — повторил он, после чего присмотрелся ко мне внимательнее и, наконец узнав меня, заулыбался. — Э, да ты же Паша-детектив, верно?