Чтение онлайн

Первый глянул на него с сомнением, почесал щеку и сказал:

— Бабу убитую нашли в вагоне…

— В нашем?

— Нет, в пятом. Задушили ее, выходит.

— Опознали? — спросил Дима.

— Не-а… Кто же ее теперь опознает?

— Ведь пассажирка, наверное, — сказал Дима. — Видели ее, значит. Опросить следовало, что ли…

— Да уж, без тебя разберутся, — вступил второй проводник.

— Ночью ее нашли, — пояснил первый. — Кто же будет людей будить, опрашивать?..

— А где она теперь? — спросил Дима.

— А тебе на что?

— Посмотреть, — сказал Дима. — У нас в купе девчонка была, ушла вечером и не вернулась. Может, она?

— Да гуляет твоя девчонка где-нибудь, — махнул рукой второй. — Вон у Люськи Цаплиной в вагоне такой бардак ночью был!..

— Ты дойди до четвертого вагона, — предложил первый, — документы только с собой возьми. Там милиционер сидит, стережет девку-то… Может, он тебе ее и покажет.

Поезд вскоре тронулся, и Дима, постояв некоторое время у окна, помолившись и совершив потом все полагающиеся процедуры в туалете, решил все же сходить в четвертый вагон, хотя это и было достаточно далеко. Он дошел только до вагона-ресторана, закрытого на ночь, и в досаде вернулся. Но Валерия действительно не ночевала, и Дима ясно понимал, что убитая девушка очень может оказаться именно ею. Это его пугало, и он с трудом вспоминал их вчерашние разговоры про каких-то то ли бандитов, то ли конкурентов, которых так боялась девушка. Вспомнил про чемоданчик, который унесла Валерия. Она, кажется, дала понять, что там могли оказаться деньги. А за деньги нынче убивали с легкой душою, потому что это вписывалось в схему рыночных отношений.

На какой-то станции Дима перебежал по перрону до четвертого вагона и сразу натолкнулся на двух милиционеров, рядового и лейтенанта.

— Ты чего тут бегаешь? — рявкнул рядовой. — Откуда взялся.

— Спокойно, командир, — прервал его Дима. — Я из четырнадцатого вагона. Услышал, что нашли девушку убитую, вот и прибежал.

— От кого услышал? — спросил с подозрением лейтенант.

— Да от проводников же, — объяснил Дима. — Я бы и раньше пришел, да вагон-ресторан закрыт. Дело в том, что…

— А зачем тебе девушка убитая? — перебил его рядовой. — Ты что об этом знаешь, а?

— В том-то и дело, — сказал Дима. — С нами в купе девушка села, вечером ушла и не вернулась. Я услышал про убитую и заволновался.

Милиционеры переглянулись.

— Как была одета? — спросил лейтенант.

Дима на мгновение задумался.

— Костюм на ней был, — сказал он. — Летний костюм, оранжевый, кажется. Под жакетом легкий свитерок, красный. Еще очки у нее были…

Лейтенант глянул на рядового, тот нырнул в купе проводников и вынес полиэтиленовый пакет, в котором лежали разбитые очки.

— Эти?

Дима сразу узнал эти очки и потому вдруг понял, что это, наверное, она и есть. На него накатилось уныние.

— Там еще цепочка была, — сказал он.

— Документы есть? — поинтересовался лейтенант.

Дима кивнул головой и протянул свой паспорт. Лейтенант пролистал его, вернул и спросил:

— Посмотришь на нее?

Дима кивнул.

— Давай сюда, — позвал его рядовой из купе проводников.

Дима шагнул к нему, чувствуя, как не слушаются его ноги. Эта девушка была бесконечна далека от него, и дел ее он не знал, но краткое знакомство уже связало их духовно, и теперь он оказался единственным человеком, кто мог о ней что-то сказать. Он шагнул в купе, и милиционер сдернул простыню с лежащего тела.

Дима судорожно вздохнул. Конечно, это была она, хотя и побелевшая противоестественно, с синяком на скуле, с закрытыми глазами. Дима обратил внимание, что один кулак ее сжат, а другая рука как-то странно искривлена. Она была мертва.

— Это она, — сказал Дима тихо. — Она назвалась Валерией. У нее в купе остались вещи, может, там есть и документы.

— Ну, пошли, — предложил милиционер.

Дима сухо прокашлялся.

— Господин лейтенант, — обратился он к старшему по званию. — Я некоторым образом представляю православную церковь…

— Что? — не понял лейтенант.

— Я работаю в монастыре, — сказал Дима. — У меня с собою молитвенник. Я понимаю, это, может, несколько неуместно… Но позвольте мне прочесть над нею молитвы?

Лейтенант удивился, а рядовой хмыкнул.

— Ей твои молитвы уже не помогут, — сказал он со смешком.

— Понимаю, это звучит непривычно, — согласился Дима. — Но у нее крестик православный на шее, так что… Я быстро.

Лейтенант пожал плечами.

— Валяй, молись, — разрешил он.

Они вышли, и Дима остался наедине с мертвой девушкой. Он достал из нагрудного кармана бумажную иконку Феодоровской Божьей Матери, поставил ее на стол к окну, перекрестился и стал молиться. Прочел канон на исход души, отходную молитву, добавил кафизму. В какой-то момент ему показалось, что мертвая девушка жадно вслушивается в слова молитвы, испытывая к нему искреннюю благодарность, но он отмел от себя эту картину, потому что знал, что во время молитвы на ум приходят лишь отвлекающие мысли. В конце он перекрестил покойницу, забрал свою иконку и собрался, было, выходить, как вдруг заметил в ее сжатом кулаке какую-то бумажку.

Конечно, это было не его дело, но он осторожно разжал ей кулак и вынул эту самую бумажку. Это был клочок измятой визитной карточки, где можно было различить слова: «…фонтовского …ского монастыря». Ниже на обрывке можно было различить вторую половину адреса и телефона, хорошо знакомого Диме Никитскому. Это были почтовые реквизиты Ксенофонтовского монастыря. Визитка принадлежала кому-то из их обители.

Наверное, правильнее было отдать эту бумажку милиционерам, но Дима, повинуясь первому порыву души, сунул ее в карман и вышел из купе.

— Все, что ли? — спросил лейтенант.

Дима кивнул.

Лейтенант записал номер его вагона и место, обещал прийти сам или прислать кого-нибудь за вещами.

— А показания? — спросил Дима. — Меня ведь должны допрашивать!..

— В Северогорске, — сказал лейтенант. — Там нас уже ожидает следственная бригада, там тебя и допросят. Ты куда едешь?

— В Северогорск и еду, — сказал Дима.

— Вот видишь, как удачно, — обрадовался лейтенант. — Так что, ступай пока к себе, ресторан уже открылся.

Дима кивнул головой и пошел в свой вагон.

Новость об убийстве девушки произвела ошеломляющее впечатление на соседку, но сосед отнесся к известию разве что с любопытством. Пока соседка причитала и охала, он лишь нервно усмехался и приговаривал:

— А я ведь сразу подумал, что эти деньги ее до добра не доведут.

— Неужто ее за чемоданчик убили? — не верила соседка.

— А почему бы и нет, — размышлял сосед. — Нынче за бутылку водки убивают, а ты говоришь, чемоданчик. Посчитай, сколько там денег могло оказаться?