Чтение онлайн

– Именно. Если вы согласитесь.

Союзники. Давно

После шестидесяти многие живут уже не мечтами и планами, а лишь ожиданием смерти. Им же начинают жить и члены семьи, особенно если предвкушают наследство. Мне это не подходило; всю сознательную жизнь я старалась не упустить ни минуты.

Я никогда не связывала себя деньгами и условностями, хотя моя семья была богатой. Я училась, вместо того чтобы, как три мои сестры, сразу выйти замуж. Я работала младшим инженером на верфи. За моего дорогого графа Винсента I. Я вышла поздно, в возрасте, в котором девушка уже считается старой девой и родители ставят на ней крест. Зато вышла по любви, хотя должна сказать, что в юности была не подарком. Этим я ему и понравилась: он явился купить корабль и сразу посмел нагрубить. Забавно, но когда мужчина и женщина ругаются с первой встречи, через какое-то время они нередко влюбляются друг в друга.

Впрочем, моя жизнь вам малоинтересна. Я рассказала все это, лишь чтобы вы составили представление о том, кто я, и о том, почему не вяжу шарфы и не играю с другими леди в бридж. Я всегда очень хотела жить. И вместо милых старческих развлечений я отправилась путешествовать.

В путешествиях я провела пять лет. Когда ты уже стар, это большой кусок жизни. Я многое увидела, узнала, многому научилась – и Япония, и Занзибар, и Российская Империя располагали к этому. Я практически не заезжала в Лондон и заскучала по нему лишь после третьей поездки в Японию. Там горела революция. Глядя, как гибнут вековые традиции, как умирают самураи и приходят чужаки, я не могла не задуматься о судьбе собственной страны. Никогда я не любила политику, господа. А вот Британию любила.

Я уезжала в спешке; едва успела на последний корабль, который новое правительство согласилось выпустить. Путь был долгий, много дней в море, но я ведь обожаю его. Море всегда такое разное – то бурное, то ласковое, то темное, то светлое, то смертоносное, то спасительное. Совсем как жизнь.

В одну из ночей я вышла на палубу посмотреть на звезды. У борта я увидела мальчика, который стоял, уронив на руки голову. Я подошла и спросила, не мучает ли его морская болезнь, но он ответил отрицательно. Тогда я спросила, ищут ли его родители. Он поднял глаза и рассмеялся, и уже по взгляду и смеху я почувствовала: с ним что-то не так. Да и виски от него пахло, как не всегда пахнет от взрослых мужчин. Я не придала этому значения и просто предложила поболтать, раз судьба свела нас в такую ночь.

Он стал расспрашивать, кто я, давно ли путешествую, с кем. Его речь отличалась от речи мальчишек, и мое непонимание росло. Он рассуждал о разных вещах умно и парадоксально, все чаще мне казалось, что рядом если не мой ровесник, то человек немногим более молодой, чем я. Кто он? Наконец я спросила об этом напрямую.

Кристоф был слишком пьян, а может, просто слишком устал. Я узнала о Блумфилде, о Фелис и Лори, о родителях, о болезни, о музыкальной шкатулке. В это трудно было поверить. Последний из Моцартов, полюбивший последнюю из Сальери. Потерявший ее, обреченный на вечную юность и смерть, которая может случиться в любой момент. Моя жалость не знала границ, но он не принял жалости. И я предложила другое. Помощь. Он сразу понравился мне. Кристоф – тот идеальный внук, которого у меня никогда не было. Моя инфантильная дочь, которую мы слишком баловали, вырастила сына таким же слабым и жалким, как она сама.

В Лондоне я занялась благотворительностью и меценатством; Кристоф присоединился. Он еще вкладывал деньги в разные предприятия, а там, где его внешность настораживала, его заменяла я – благообразная старая вдова. Вскоре мы владели долей в воздушном кораблестроении, а многие люди из Парламента были нашими надежными приятелями. Конечно, не друзьями; мое кредо: «не дружи с политиком». Забавно, Артур, что у вас другое.

Мы строили приюты и школы, открывали фонды, поддерживали тех, кто начинал собственное дело. Мы были глазами и ушами делового Лондона и редко оставались в проигрыше. Нам давно не нужны были деньги, тратить их было не на что. Почти все время мы были чем-нибудь заняты, и меня это вдохновляло. Но Кристоф тосковал, и я это видела.

Потом начались те убийства. Казалось бы, не связанные, они терялись среди других в криминальных колонках. Все больше, больше. Всегда чужими руками. Всегда расследования были обречены на провал. Блэйк, Рочестер… до них были десятки других.

В возвращение Фелисии мы не верили, пока одна из ее записок не попала Кристофу в руки. Прошло много времени, прежде чем мы поняли, какую паутину она сплела прямо под нашим носом. Клуб «Последний вздох» поставлял ей отчаявшихся и запутавшихся, тех, кто убивал жестоко и не доживал до допроса. Индию лихорадило революцией. Джеймс Сальваторе исчез. Мы слабо верили, что до него добралась вражеская разведка.

Пришлось отвлечься, когда мои дорогие родственники решили не ждать моей смерти и помочь, – тогда я еще делила с ними этот дом. Именно тогда Кристоф решил, что нам пора обзавестись друзьями среди хранителей закона. Мы решились на риск. Нам нужен был свой человек в Скотланд-Ярде, как можно выше, так высоко, как только возможно. Нападение на вас, мистер Эгельманн, сыграло нам на руку. Мы не ошиблись: вы хорошо бились в Индии, а теперь делаете то, что и должны, – охотитесь. Но вас было недостаточно.

Вы, Артур, не вызывали у меня доверия. Исчезновение вашего отца было подозрительным, и хотя в Агре вы проявили настоящее врачебное благородство, мы решили еще раз вас проверить. Кристоф захотел сделать это лично, и появился цыганенок Джек. Чем лучше он узнавал вас, тем отчетливее мы понимали: привлечь вас – значит получить настоящего союзника. Удивительной иронией оказалось то, что вам знаком итальянский. Ведь именно тогда, штудируя лоты музыкальных аукционов, мы обнаружили дневник.

Поразительно, как дешевы ныне чужие мысли и чувства, даже если это мысли и чувства людей необыкновенных. То, что среди черновиков Сальери обнаружился дневник, никого не впечатлило, да кто такой Сальери в глазах большинства музыковедов? Неплохой, но средний композитор. Современник Моцарта. Один из многих. Никто. А то и вовсе… убийца.

Цена была смешная, и даже будь она выше, мы, не колеблясь, заплатили бы ее. Кристоф верил, что дневник заставит Фелисию что-то понять. Я прожила больше, чем любой из вас, и если честно, до сих пор сомневаюсь, хотя и не знаю, о чем написано на страницах. Впрочем, сейчас речь о другом. Простой план завладеть дневником и как можно быстрее сделать так, чтобы о нем узнала Фелисия, провалился. Эту вещь купил музыковед Флориан Кавелли.

Кавелли мог перевести и проанализировать записи. Мы решили подождать. Но все решили за нас – то, что профессор сжег свой дом и погиб, тоже было не предусмотренной нами случайностью. И то, что Пэтти-Энн Нельсон из множества дорогих, поистине необычных вещей Кавелли спасла из огня именно дневник, – тоже. Я не верю в совпадения, но после того, как мне сообщили, что дневник у Лори, я поверила в призраков и судьбу. И в то, что любовь Кристофа освящена Господом или еще кем-то, кто вправе освящать любовь. План пришлось изменить.

Последний кусочек нашего витража – вы, мисс Белл. Мое доверенное лицо, прекрасный детектив, любимица старины Жерара. Друг Фелисии Лайт. Конечно, Кристоф не случайно из всех газетных объявлений сыщиков дал мне именно ваше. Он верил, что вы не отвернетесь, верит до сих пор. Но если вы думаете, что я не понимаю всей глубины вашего гнева, обиды и боли, то ошибаетесь. Бедная моя, вы потеряли сестру. И каждому из вас есть, в чем обвинить ту, которая зовет себя Леди.

Артур, я даже не могу гарантировать, что она не убила вашего отца, получив то, что нужно.

Томас, ее люди атаковали вас около Агры и убили ваших соратников.

Герберт… уже то, что вы не сели рядом с Лоррейн, говорит о многом.

Много наших ошибок по-прежнему дают о себе знать, и теперь оказалось, что она построила флот. Угроза в разы страшнее всего, что мы представляли себе раньше. И все равно… Кристоф не хочет потерять Фелис. А я всегда буду на его стороне.

Он ждет одного – возможности встретиться с ней и рассказать правду о прошлом, о настоящем. Зачеркнет это совершенные ею преступления? Нет. Отворотит ее от новых? Возможно. Я не верю этой женщине, я думаю, что она давно уже перестала быть той, кого он любил. То, что, зная это, Кристоф еще считает меня другом, лишь делает нашу дружбу крепче. Так или иначе, я прошу вас, – помогите встрече состояться. Они оба заслужили ее. Игра почти закончена.