Чтение онлайн

До следующего понедельника у меня было время, но решила расквитаться сразу. От нервного потрясения была польза - я нынешняя не собиралась прогибаться под тех псевдопрофессионалов, которыми являлись мои начальники.

По привычке надев джинсы и джемпер ядовитой бирюзовой окраски, набросив куртку, и.... Рука дрогнула, ухватившись за белую кожу рюкзака. Собрав волю в кулак, запихнула присланные раздатки в него, бросила планшет и смартфон, кошелек и новенький паспорт.

Выскочив на улицу, застыла в остолбенении. Возле подъезда, небрежно облокотившись на машину, загорал Тарантино. Он не обращал внимания на наших кумушек и пару старшеклассниц, что пускали на него слюнки.

Заметив меня, он вскинул руки вверх:

– Алина Владимировна, прежде чем начнете убивать, выслушайте!

– Не устраивайте концерт, - зашипела я, а щеки опалил стыд. Ведь он видел!

– Кейтелин, простите, я ... В общем, давайте я вас отвезу, куда скажете. Обещаю молчать.

– Есть причины?
– здравый рассудок проснулся, и я задавила первые порывы послать мужчину подальше.

– Так безопасней, - посерьезнел Тарантино, - арест Лачинского и семейства вопрос пары дней. Но пока он на свободе.

Я молча села в автомобиль. Тарантино устроился за рулем:

– Куда прикажете?

– На работу.

Он серьезно кивнул и тронулся с места. Первые десять минут я молчала, пытаясь совладать с сердцебиением, пока не осознала, что адрес я так и не назвала:

– Тарантино, нам нужна...

– Я знаю, куда.

– И что же вы еще знаете?

– Ну, например, что вы едете увольняться. Вы не посмотрели прогноз погоды и не взяли зонтик. И вы не выпили свою утреннюю дозу кофеина, - он подмигнул мне в зеркало над головой.

– А откуда про кофе знаете?

– Сделал предположение и угадал. Хотите кофе?

– Тарантино, что вам от меня нужно? С чего вдруг такая услужливость?

– Давайте сделаем так, Кейтелин, мы выпьем кофе, и после этого я отвечу на все ваши вопросы.

– Знакомая формулировка, - пробурчала я, отворачиваясь, - будете защищать своего декана?

– Нет, нам строго запрещено это делать. Только обеспечить вашу безопасность.

– Вот и обеспечивайте!
– фыркнула я, - и вообще, кто-то обещал молчать.

– Понял, заткнулся, - еще шире заулыбался тролль, сворачивая к Макдональдсу. Он подъехал к автоокну:

– Два самых больших эсспрессо и один латте ванильный, два чизбургера, два пирожка с вишней.

– А зачем столько кофе?
– не выдержала я.

– Эсспрессо вам, латте мне.

– Я не выпью столько кофе!!!

– То есть легенды врут?
– он скорчил такую расстроенную физиономию, что я рассмеялась.

После быстрого завтрака в машине, Тарантино вновь вырулил на кольцевую. Я держала второй стаканчик эсспрессо, ловя лукавые усмешки водителя, однако от комментариев он воздержался.

На этом сюрпризы не закончились. Когда мы остановились напротив входа в офис, Тарантино одернул меня при попытке самой выйти из машины. Я попыталась возмутиться, но тут дверь открылась:

– Алина Владимировна, прошу.

Я взвыла, правда, про себя, чтобы не испугать коллег, куривших на крыльце и с любопытством гадавших, что за персона приехала. Зиг же с серьезным выражением лица протягивал руку, ожидая пока я выйду.

– Вы издеваетесь?
– хотелось заплакать, но губы сами растягивались в улыбке.

– Кейтелин, вы хотите уволиться день в день? Вот мы и организуем, - пояснил Тарантино, надевая черные очки, - разве вам не приятно, что ваши телохранители такие красавчики?

– Мальчики, проблема в том, что ваши пиджачки стоят столько, сколько местный офисный планктон зарабатывает за пару месяцев. Ну и я как бы одета немного дешевле вас... Раз так в сто.

– У богатых свои причуды, по мне так вы шикарно выглядите, - пожал плечами Тарантино и вышел.

Оглядев себя, еще раз чертыхнулась. Это на учебе так можно бегать, а в офис ярко-бирюзовый джемпер, белая куртка, синие джинсы со стразами в виде черепа, да кроссовки с неоновыми шнурками... Начальство кондрашка хватит. На учебе... Сердце вновь заныло.

Пришлось опереться на предложенную руку и выйти. Это был миг моего триумфа. Даже легкая саднящая боль затихла, пытаясь не портить мне момент. А разум ликовал, глядя как начальник службы безопасности на автомате, пытается раскурить фильтр от сигареты, как главбух сбивает пепел на дорогие туфли и чулки. С открытыми ртами и выпученными глазами. А невозмутимый Тарантино с каменным выражением лица забрал у меня рюкзак. Они с Зигом пристроились сзади, киношно вертя головами, подражая голливудским телохранителям. Так и входили в крутящиеся двери офисного центра.

– Не переигрывайте, - фыркнула я на подходе к турникету, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимое лицо на неописуемое выражение лиц зевак. Проскочив по электронному пропуску турникет, я с любопытством оглянулась. Облегчать мужчинам задачу по надзору за мной не собиралась. Мелочно и пакостно, но имею право, ведь я не настолько глупа, чтобы не догадываться, кто их ко мне приставил. Тролли меня разочаровали. Они молча показали охраннику какие-то удостоверения, и тот сам прыгнул в свою комнатенку, да еще и дверку прикрыл.

– Обижаете, Алина Владимировна, - хмыкнул Тарантино, спокойно продолжая прерванный разговор, - я столько фильмов по теме пересмотрел.

– Сомневаюсь, потому что сейчас вы не на рабочем месте, Тарантино, - заходя в лифт, ответила и вдруг резко повернулась к ним, - а как вас зовут?

– Тарантино.

– Зиг.

Оба стоят и открыто смотрят на меня. В глазах ни тени жалости, ни намека на насмешку, совершенно никаких эмоций. Лишь спокойствие и доброжелательность.

– Я же не могу так к вам обращаться.

– Можете, - Зиг нажал кнопку нужного этажа и двери закрылись, - и даже прилюдно. Мы кто? Мы что? Так, телохранители.

– Это же он вас послал? Да?
– срываюсь, - что ему от меня надо? Еще не наигрался?

– Мы обеспечиваем вашу безопасность, - уклонился от прямого ответа Зиг, - успокойтесь, а то вам опять станет плохо.

Сухие слова, скрывающие искреннюю заботу. Я вздохнула и вышла из лифта.

Отвисшие челюсти и вылупленные глаза начинали порядком утомлять, поэтому я быстро на рабочем месте распечатала заявление на увольнение. Присутствие двух мужчин обеспечило мне свободу от расспросов коллег. Особо смелые девушки пытались заигрывать с троллями, их усилия разбивались о снисходительное молчание...