Иголки да булавки
Шрифт:
— После этого с жизнью модели я порвал окончательно, с модной и швейной индустрией тоже. Опыта только спортивных сражений для выживания оказалось недостаточно, и я занялся единоборствами серьезнее. Мать не поняла и не приняла моего решения. Конфликт удалось заморозить, только когда мы достигли соглашения: она не вмешивается в мою жизнь, а я везде ношу костюмы ее бренда.
Платон замолчал, и они продолжили всматриваться в темноту и вслушиваться в отголоски трагичной истории.
Теперь Марине многое стало понятно, вот только в бессердечность, которую пытались ей доказать рассказом, она не верила.
Молчание снова повисло удушливым призраком бесчувственности.
«Надо что-то сказать, — забеспокоилась Марина, — иначе он решит, что я равнодушная ледышка!»
— Мне… — тихо произнесла Марина.
— Не надо, не говорите ничего, — перебил Платон. — Ничего особенного я вам не рассказал, только хотел, чтобы вы правильно оценивали происходящее.
Глава 21
Холод неприятно пощипывал, заставляя сжиматься, утыкаться в теплое и выше натягивать одеяло.
Одеяло? Еще не открывая глаз, Марина ощупала край того, что тянула к щеке. Плотная, даже жесткая, шершавая ткань — больше похоже на пальто, чем на одеяло.
Сон постепенно растворялся, давая реальности завладеть сознанием.
Под второй щекой что-то теплое и ароматное, запах хорошо знакомый, мужской. Марина приоткрыла глаза. Окружающее едва озарялось тусклым светом, который шел из-под матерчатых створок входа. Марина сообразила, что вместо одеяла у нее черное пальто Платона, а вместо подушки — его грудь. Сердце мерно стучало, но Марина была уверена, что ее соруководитель не спит. Она поспешно подняла голову, чтобы это проверить.
— Хорошо, что проснулись, — сдержано произнес Платон, словно он уже на утреннем планерном совещании, а не в подобии палатки в городском парке. — Нас, видимо, обнаружили.
— Кто? — сразу насторожилась Марина.
Снаружи донеслись голоса, шум шагов, собачий лай.
— Завсегдатаи парка, я думаю. Лучше быстрее уходить.
Марина схватилась за телефон. Будильника она почему-то не слышала. Часы показывали семь часов.
— Да, собираемся, — бодро согласилась она, и общими усилиями они принялись вылезать из подобия спального мешка.
Заметив активность внутри, оживились и окружающие.
— Чего это? Чего это там?
— Смотри, что вытворяют?!
— Бесстыжие! Что за срамоту устроили в парке?!
— Здесь дети ходят! А вы чем занимаетесь?!
— Пошли вон отсюда! Бесстыжие! А то полицию вызовем!
Судя по разным голосам, около палатки собралось немало человек, а повизгивание, шумное дыхание и короткие рыки подсказывали, что среди собравшихся не только люди.
— Жаль, у вашей конструкции нет возможности выхода с другой стороны, — тихо сказал Платон. — Сейчас было бы очень кстати. Подумайте о такой доработке.
Марина напряженно кивнула, больше думая о том, что теперь делать, но одна вдруг сверкнувшая мысль обдала волной теплых чувств: Платон упомянул о доработке, значит, проект не похоронен.
Люди снаружи продолжали негодовать.
— Уходите отсюда, бесстыдники!
— Это парк, а не притон!
— Нечего тут устраивать всякое непотребство!
В дополнение к словам, шумно дыша, в убежище сунулась любопытная морда, подлезла под створки и уставилась на притихших жильцов.
— Фу! — шикнул на собаку Платон так резко и сердито, что животное от страха отскочило обратно, а уже снаружи залилось пронзительным лаем.
— Еще и собаку мою пугают!
— Уходите отсюда! Немедленно!
— А то полицию вызовем!
— Сейчас дети в школу пойдут, а вы тут непотребство устроили!
— Бесстыдники!
— Приводите себя в порядок, — сказал Марине Платон, поправляя на себе галстук, — собирайте вещи, а я пойду на встречу с населением. — И он выбрался из убежища с пальто в руках. — Доброе утро, — приветствовал он собравшихся.
Недовольная группа поборников морали оторопела. Появления из импровизированной палатки холеного, облаченного в строгий деловой костюм человека они никак не ожидали.
— В чем проблема? — спокойно поинтересовался Платон, надевая пальто.
— Вы что тут делаете? — бросила ему одна из удивленных бабусь. — Тут в парке дети гуляют! А вы что творите? Не стыдно вам?
Собака, которую напугал в убежище Платон, визгливо залаяла на него, поддерживая общее возмущение.
— Вроде бы приличный человек! — подхватили другие осуждающие. — А лучше места не нашел?! Гостиниц для такого полно! А они в парке устроились! У всех на глазах! Дети же ходят! Люди! Не совестно?!
— Ничего особенного мы не делаем, — спокойно ответил Платон. — Мы с коллегой проводим полевые испытания нашего экспериментального изделия. Кстати, вам посчастливилось увидеть образец еще до того, как его оценит приемочная комиссия. Очень бы хотелось узнать ваше мнение. Марина Всеволодовна, — он наклонился и приоткрыл матерчатые створки, чтобы заглянуть внутрь, — представьте нам второй образец в сложенном виде. Узнаем мнение потенциальных покупателей.
Марина выбралась из убежища со спецовкой в руках. Облачение Марины не дотягивало до деловой строгости ее спутника, но тоже выглядело весьма прилично.
— Доброе утро, рада представить вам наше новое изделие, — преувеличенно бодро заговорила Марина, словно выступая на выставке легкой промышленности. — На вид это обычная рабочая куртка, но внутри кроется секрет. Расстегиваем молнию, которая идет по всему краю изделия, достаем прокладку…
Слова сопровождались демонстрацией, в которой активно помогал второй участник представления.
Собравшиеся возмущенные граждане первое время стояли молча, онемев от недоумения и наглости застигнутой на месте преступления парочки, а изготовители расписывали достоинства непонятно чего, словно ведущие какого-нибудь «Магазина на диване».
— Вот эти большие петли, — якобы увлеченно рассказывала Марина, — позволяют крепить прокладку в раскрытом виде к веткам или еще к чему-нибудь, на что будет опираться строение. А эти маленькие петли позволяют объемной прокладке крепиться внутри самой куртки в сложенном виде.
— Что вы нам зубы заговариваете?! — очнулись активные блюстители нравственности. — Сворачивайте свои вещи и уходите! Пока полицию не вызвали! Устроили тут! Зубы заговаривают! Мы и так поняли, чем вы тут занимались!