Чтение онлайн

– Я сказал, что был пьян и спустился.
– Грегор рассматривал цветы. Как ты догадался?

– Он не говорит о тебе с тайным ужасом в глазах.

– Я только-только заставил его... немного уступить. Не хочу теперь все испортить. Ты ему тоже не сказал, и за это тебе спасибо.

– Пожалуйста, - Майлз выпил еще кофе.
– Сделай мне ответную любезность. Поговори с кем-нибудь.

– С кем? Не с Иллианом. И не с твоим отцом.

– Как насчет моей матери?

– Хм.
– Грегор в первый раз откусил от своего куска торта, на котором до этого делал вилкой бороздки.

– Она, возможно, единственный человек на Барраяре, которая автоматически поставит Грегора-человека впереди Грегора-императора. Все наши ранги для нее, по-моему, не более, чем оптические иллюзии. И ты знаешь, что она может хранить тайны.

– Я подумаю об этом.

– Я не хочу быть единственным, кто... В общем, единственным. Я знаю, когда выхожу за собственные пределы.

– Да ну?
– Грегор поднял брови, улыбнувшись уголком рта.

– О да. Просто я обычно не сдаюсь.

– Хорошо. Я поговорю, - ответил Грегор.

Майлз продолжал ждать.

– Даю слово, - добавил Грегор.

Майлз расслабился, почувствовав огромное облегчение.

– Спасибо.
– Он посмотрел на третье пирожное. У этих штук восхитительный вкус.
– Нынче ты чувствуешь себя лучше?

– Намного, спасибо.
– Грегор вернулся к прокладыванию борозд в креме.

– Правда?

Поперечные борозды.

– Не знаю. В отличие от того бедняги, что прогуливался по округе, изображая меня в мое отсутствие, я не вполне добровольно вызвался на эту роль.

– В этом смысле все форы - призывники.

– Любой другой фор может убежать, и никто не почувствует его отсутствия.

– Разве ты не будешь по мне хоть немножко скучать?
– жалобно спросил Майлз. Грегор хихикнул. Майлз оглядел сад.
– По сравнению с островом Кайрил, этот пост не выглядит слишком тяжелым.

– Попробуй ночью полежать один в постели, размышляя о том, которые из твоих генов начнут создавать монстров в твоем мозгу. Великого дяди Юрия Безумного? Или принца Серга?
– его взгляд в сторону Майлза имел скрытую остроту.

– Я... знаю о, э... проблемах принца Серга, - осторожно ответил Майлз.

– Кажется, все об этом знали. Кроме меня.

Значит, вот что толкнуло находящегося в депрессии Грегора к первой настоящей попытке самоубийства. Ключ подошел к замку, щелк! Майлз попытался не выдать своего торжества от этого внезапного просветления.

– Когда ты узнал?

– Во время конференции на Комарре. Я и раньше натыкался на намеки... Относил их к вражеской пропаганде.

Значит, балет на краю балкона был немедленной реакцией на шок. У Грегора не было никого, кому он мог бы излить душу...

– Правда ли, что он получал удовольствие, пытая...

– Не все, что говорят слухи насчет кронпринца Серга, правда, - быстро прервал его Майлз.
– Хотя то, что правда... достаточно плохо. Моя мать знает. Она сама была свидетелем безумных событий Эскобарского вторжения, о которых не знаю даже я. Но тебе она скажет. Задай ей прямой вопрос и получишь от нее прямой ответ.

– Это, кажется, семейное, - признал Грегор.
– Тоже.

– Она скажет тебе, насколько ты отличаешься от него - в крови твоей матери не было ничего дурного, насколько я слышал. В любом случае, я, вероятно, несу почти столько же ген Юрия Безумного, сколько и ты, будь то через одну линию наследования или другую.

Грегор откровенно улыбнулся:

– Это должно меня утешить?

– М-м, скорее, это доказательство теории, что несчастье любит компанию.

– Я боюсь власти, - голос Грегора стал тихий, задумчивый.

– Ты боишься не власти, ты боишься причинить боль людям. Если будешь использовать эту власть, - внезапно сделал вывод Майлз.

– Ха. Почти угадал.

– Почти?

– Я боюсь, что мне это может понравится. Причинять боль. Как ему.

Он имеет в виду принца Серга. Своего отца.

– Чепуха, - ответил Майлз.
– Я наблюдал, как мой дед пытался заставить тебя полюбить охоту несколько лет. Ты хорошо справлялся, полагаю, потому, что считал это своей форской обязанностью, но тебя, черт возьми, едва не тошнило каждый раз, когда ты наполовину промахивался и мы вынуждены были преследовать какого-нибудь раненого зверя. Может, в тебе содержится какое-нибудь другое извращение, но точно не садизм.

– То, что я читал... И слышал, - ответил Грегор, - было столь гипнотически ужасно. Я не могу не думать об этом. Не могу выбросить это из головы.

– Твоя голова полна кошмаров, потому что сам мир полон кошмаров. Посмотри на кошмар, который вызвала в Ступице Хегена Кавилло.

– Если бы я задушил ее, пока она спала - а у меня была такая возможность - никаких бы кошмаров не было.

– Если бы кошмаров не было, она не заслужила бы быть задушенной. Боюсь, это что-то вроде парадокса путешествия во времени. Стрела справедливости летит в одну сторону. Только. Ты не можешь жалеть, что не задушил ее сначала. Хотя, полагаю, ты можешь жалеть, что не задушил ее потом...

– Нет... нет... Я предоставлю эту возможность цетагандийцам, если они смогут поймать ее теперь, когда она получила преимущество во времени.

– Грегор, извини, но я не думаю, что император Грегор Безумный - это насущная проблема. Твои советники - вот у кого голова пойдет кругом.

Грегор уставился на поднос с пирожными и вздохнул.

– Полагаю, охрана забеспокоится, если я попытаюсь запустить кремовым пирожным тебе в нос.

– И весьма. Тебе следовало сделать это, когда нам было по восемь и двенадцать лет, тогда тебе это сошло бы с рук. Пирожное справедливости летит в одну сторону, - захихикал Майлз.

Далее обоими высокопоставленными лицами было предложено несколько неестественных и забавных вещей, которые можно проделать с подносом, полным кремовых пирожных. В итоге оба расхохотались. Грегору нужен был хороший бой пирожными, решил Майлз, пусть даже только словесный и воображаемый. Когда наконец смех утих, а кофе остыл, Майлз сказал:

– Я знаю, что лесть заставляет тебя лезть на стену, но, черт возьми, ты действительно хорош на своем месте. Ты и сам должен это знать, на неком внутреннем уровне, после верванских переговоров. Так оставайся на этом месте, а?