Чтение онлайн

Соберись, Арес. Возьми плавки и спустись к семье. Тебе всего-то нужно лечь на шезлонг, закинуться снотворным и вырубиться. Тебя разбудят, когда пора будет уходить, и ты переживешь первый день без драм.

Но когда, натянув шорты, футболку и поношенные конверсы, я кладу руку на дверную ручку, я не могу заставить себя нажать на неё и выйти.

Даже сквозь закрытые окна я чувствую запах моря. Слышу его шум. Чувствую вкус воды на коже, в горле, в носу. Слышу своё сдавленное дыхание, пока захлебываюсь водой, не понимая, что спасения нет. Слышу голос матери: она советует не сопротивляться, говорит, что всё скоро закончится, что нужно просто отпустить.

Я отдергиваю руку от ручки и бросаюсь обратно в комнату.

Ноги ватные, ладони потные — такие скользкие, что я не уверен, смогу ли вообще что-то удержать. Сердце колотится в груди так, будто хочет проломить ребра, я слышу его стук в ушах.

Воздух стал тяжелым.

Кислород, кажется, испаряется слишком быстро. Я распахиваю балконную дверь, и вместе с глотком свежего воздуха на меня обрушивается шум и запах моря.

Я пячусь и сажусь у дальней стены. Прижимаюсь затылком к перегородке и зажмуриваю глаз.

Даже когда я впервые оказался на Олимпе, у меня случилась паническая атака. Я же был на гребаном острове, в конце концов. Кругом море, этот запах был повсюду, невыносимый. Потом я привык. Держался на расстоянии, но таких сильных приступов больше не было.

Здесь будет так же. Мне просто нужно освоиться.

Резким движением я подтягиваю к себе чемодан и достаю блокнот с черной ручкой. Открываю его и листаю страницы с числами, пока не нахожу место, где последовательность прервалась.

16 143, 16 144, 16 145, 16 146, 16 147, 16 148, 16 149, 16 150.

16 151, вдох и выдох.

16 152, всё будет хорошо.

16 153, всё в порядке.

16 154, я не могу дышать.

16 155, ничего не будет хорошо.

16 156, ничего не в порядке.

16 157, я смогу дышать?

16 158, всё наладится?

16 159, всё правда нормально?

16 160, продолжай считать, Арес.

16 161, пока твоя семья развлекается на пляже, ты сидишь тут и пишешь цифры в тетрадь.

16 162, ты сам устроил эту поездку и ты единственный, кто не будет веселиться. Будешь торчать в номере, один.

Когда я дохожу до 16 999, кто-то тихо стучит в дверь.

— Арес?

Это Коэн.

— Арес, пожалуйста, открой, — просит Хейвен мягким тоном.

И я не могу устоять перед её добротой. Даже когда я творю полную дичь, она говорит со мной так, будто ничего страшного или непростительного не произошло.

С тяжелым вздохом я закрываю блокнот и приоткрываю дверь, едва поднявшись с пола. Она понимает всё мгновенно.

— Только тебя на пляже не хватает, — шепчет она. — Я догадалась, что тебе… непросто.

Да уж. Но я не хочу об этом говорить. Не хочу, чтобы остальные видели меня таким: пишущим цифры на бумаге дрожащими руками, когда кончик ручки едва не протыкает лист от того, с какой силой я вывожу каждую черту.

Хейвен присаживается, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тебе не обязательно заходить в воду, Арес. Но я хочу, чтобы ты был с нами, а не сидел здесь в одиночестве.

— Коэн, я ценю это, правда, но я не могу. Не хочу. Я не…

— Что тут происходит?

К этой патетичной сцене добавилась еще одна фигура. Последний человек, которому я хотел бы показаться в таком состоянии. Хелл. Она не заходит в комнату, но смотрит на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, она врубается в ситуацию даже быстрее, чем Хейвен.

— Арес, ты в порядке? — спрашивает Хелл.

Я вскакиваю и случайно задеваю блокнот — он падает, раскрываясь на случайной странице. Числовой ряд теперь прямо перед глазами у обеих девчонок, и они не могут отвести от него взгляд. Я быстро отпихиваю его ногой подальше, будто это нечто мерзкое и опасное.

— Пожалуйста, уйдите, — говорю я с напускной вежливостью. — Я не пойду на пляж. Даже чтобы просто посидеть на одном из этих гребаных шезлонгов. Я ненавижу запах соли, ненавижу вид волн. Терпеть не могу мысль о том, что вокруг будет куча народа, который увидит мой приступ и будет стебаться и ржать надо мной. Я всё это ненавижу. Я выбрал это место, потому что знал — вам понравится, но я сам… Простите. Я не могу. Ясно? Не могу.

Они молча выслушивают мою тираду, которую я выдал на одном дыхании, почти не дыша. Хелл берет Хейвен за руку и слегка тянет, давая понять, что пора уходить.

В очередной раз она понимает всё лучше всех.

Я ОБРЕЧЕН НИКОГДА ЕЁ НЕ ЗАБЫТЬ

Любовь в мифах — это мощная сила. Если Афродита воплощает красоту и плодородие, то Эрос, её сын, олицетворяет страстное влечение и желание, способное пробуждать противоположные силы, ведущие либо к единству, либо к хаосу.

Арес

— Арес? Просыпайся.

Я что-то мычу в ответ.

— Арес, эй!

Что-то давит мне на лоб. Что-то мягкое. Палец?

Я открываю глаза и, как обычно, вижу всё лишь наполовину. Хелл сидит на нашей двуспальной кровати и пристально смотрит на меня. На ней льняной комплект: топ без рукавов и шорты. Лицо раскраснелось — типичный вид человека, который перегрелся на солнце.

— Который час? Ты давно здесь? Что случилось? — бормочу я, голос совсем сонный.

Я помню только, как остался один, заказал ужин в номер и поел на диване. Пощелкал каналы — попадались только передачи на испанском, в которых я ни черта не смыслил, — и около десяти вечера рухнул в кровать, заставив себя уснуть.

В какой-то момент меня разбудил звук закрывающейся двери — верный знак, что Хелл вернулась. Я наблюдал, как она собирает пижаму и скрывается в ванной, и стоило ей включить воду, как я снова провалился в мир грёз.

— Сейчас четыре утра, — сообщает она.

Я зеваю. Сознание постепенно проясняется, становлюсь бодрее. — И на кой хрен я тебе сдался в четыре утра, Гений?

Теперь я замечаю, что она что-то держит. Похоже на… Стоило шмоткам прилететь мне прямо в лицо, как все сомнения отпали. Это бермуды. Мои. Те самые, в перчик.