Чтение онлайн

– Согласен! Минутная готовность. Время пошло!

Влазить в десантный бронекостюм по-прежнему неудобно. Привычка - вторая натура. Родная броня Егеря кажется чем-то далеким и бесконечно родным. Но где взять-то? На свалке небось не валяется. Придется обходиться тем, что есть. Три человека в бронекостюмах - явный перебор для "пираньи". Тесновато - мягко сказано. А если все десантное отделение нарядиться? Все десять человек? Вообще будет не вздохнуть.

Мощно зазвучали планетарные двигатели, завибрировала палуба, истошно взвыли гравикомпенсаторы. Гнус снимался с насиженной орбиты и сваливался в атмосферу Нью-Техаса. Позади, в нескольких секундах хода, все маневры "Пираньи" с абсолютной точностью повторяла "Мурена". Два могучих боевых корабля, как ангелы мщения, стремительно спускались на планету в ореоле раскаленных газов. Поверхность быстро приближается, ландшафт визуально становится все более и более различимым. Город на берегу Тринити уже виден в деталях. Торчащие башни небоскребов из стекла, пластика и бетона, пригороды, утопающие в зелени, с разноцветными крышами, неровные квадраты полей и желтая гладь пустыни, изрезанная трещинами каньонов. Пока еще крохотные, едва различимые, но растущие с каждой секундой. Город начал отходить в сторону от курса, корабль ощутимо притормаживал. Гнус уложил "Пиранью" на крыло, круто входя в вираж, продолжая стремительно снижаться. Мгновение, и корабль нырнул в каньон с отвесными стенами грязно-ржавого цвета. Оранжевый тяжело выдохнул в микрофон, глядя на скоростной слалом, и с ужасом посмотрел на невозмутимого Гнуса. Из коммуникатора, включенного на поддержку связи в боевом режиме, неслась отчаянная ругань Желтого, старавшегося не отстать от пернатого пилота. На пределе собственных возможностей, он пытался удержать "Мурену" в кильваторе "Пираньи", что стоило немалых усилий. На тактическом голомониторе, демонстрировавшем вид с орбиты, характерно мигали две зеленые точки "пираний", мчащихся над руслом высохшей реки. Похоже, что эта гонка доставляла юнге колоссальное удовольствие. Не в силах развить такую скорость собственными крыльями, Гнус отрывался на двигателях "Пираньи". Он вытянулся в струнку, излучая незримое ощущение полного восторга. Но все хорошее время от времени заканчивается, пришел конец и каньону. Судя по картинке на мониторе, "Мурена" вышла на точку "выныривания", выскочила на плато и рванула к ранчо. Гнус начал сбрасывать скорость, одновременно включилась прицельная панорама, выбор оружия, целеуказание и, наконец, команда на пуск по готовности. Перекрестие прицела зафиксировалось на бетонном мосту через каньон. Панорама заморгала алым, внешние камеры ослепли на мгновение, экран подернулся туманом от реактивных струй стартующих ракет. Честь и хвала тебе, Гнус. Даже я, которого готовили лучшие военные спецы Славянского сектора, не смог бы это сделать быстрее. Более того, характер боеприпасов не уточнялся на вводной, но Гнус выбрал единственно верный вариант! Из плазменной пушки разрушить мост с одного залпа не удалось бы никак, использовать противокорабельные ракеты в условиях кислородной атмосферы - все равно, что засунуть себе в задницу динамитную шашку и поджечь бикфордов шнур. Электромагнитное орудие с разрывными снарядами для бетонной конструкции, как слону - дробина. Гнус выбрал ракеты воздух-земля и отправил их в самое уязвимое место моста - точно посередине между опорами. Хотите сказать, что самое уязвимое место - сами опоры? Правильно, но лишь тогда, когда нужно обрушить весь мост. Ракеты скальпелем прорезали мост на две половины, разрушив метров семь-восемь пролета, сделав его абсолютно непроходимым. Есть попадание. Цель поражена. Желтый только-только добрался до зоны высадки десанта и открыл аппарель, по которой шустро скатились Синий с Голубым в десантной броне. На максимуме возможностей сервоускорителей они метнулись к ранчо, предусмотрительно расходясь в стороны, отслеживая индивидуальные сектора обстрела. Гнус, в свою очередь, вылетел из каньона демонстрируя петлю Нестерова, но в верхней точке петли неожиданно сделал полубочку и повернулся брюхом "пираньи" к земле. Ну, что ж, наше появление здесь назвать неэффектным уже нельзя. Аппарель уехала вниз, но кто будет ждать ее полного опускания? Давно забытые ощущения атаки, когда сознание расширяется до размеров целого мира, когда тело перестает быть набором химических элементов и становится высшей формой сознания, когда не чувствуешь собственных мышц, не ощущаешь боли, страха, не ощущаешь ничего, кроме всепоглощающего боевого азарта. Краешком, уже несуществующего мозга, контролируешь свое местоположение, местоположение Свиты, направление атаки и самое главное - диспозицию противника. Тебя больше нет. Есть только свирепый сгусток всеразрушающей энергии, превращающей в прах все к чему он прикасается. Режим Бога! Теперь уже я решаю, кому жить, кому умирать. Я решаю, кто вправе дышать дальше, а чьи развороченные кишки будут валяться в пыли под моими ногами. Мне решать, кому встречаться сегодня с всевышним, а кто погодит пока. Ну, гады, как вам такой расклад? Грубая сила - неэффективный инструмент? Физическое воздействие негуманно? Нет, ребята, сегодня я в своем праве. Сегодня остановить меня не легче, чем железнодорожный состав, став у него на пути. Отойди и останешься жив! Только этот выбор нужно было делать раньше, тогда, когда еще было время отойти в сторону. Теперь этого времени уже нет. Теперь все время, которое осталось вам, можно уложить в домашний тапочек, но и оно исчезает быстрее, чем весенняя лужица под лучами яркого солнца. Теперь пришел ваш черед сожалеть о том, что не закончено, не сделано, о том, что хотелось бы еще сделать. Сожалеть, только сожалеть. В моей душе нет ненависти к врагу, нет злобы, нет даже обычного раздражения. Только восторг атаки, пронзающий меня до самых распоследних печенок. Восторг в душе и мощь в мышцах. Я огромными скачками несусь к трехэтажному особняку посредине пятачка зажатого горами с трех сторон. Навстречу мне летят противотанковые ракеты из переносного комплекса, но они всегда летят мимо, потому, что я умнее, быстрее и намного удачливее тех, кто пытается меня остановить. В обратную сторону несутся трассеры фугасных снарядов. Это старина Гнус прикрывает наше перемещение из электромагнитной тридцатимиллиметровой пушки. "Давай, дружище! Не останавливайся! Пусть эти придурки на своей шкуре познакомятся с войной, но уже в нашем понимании! Пусть хлебнут вонючего дыма сгоревшей взрывчатки! Пусть попробуют вздохнуть пробитыми насквозь легкими, пусть взглянут на мир своими глазами, выбитыми взрывной волной! Пусть почувствуют прожаренной кожей, свисающей лохмотьями с обугленных плеч ласку теплого ветерка! Реактивным прыжком взлетаю над парапетом крыши. Пулемет выбивает дробь смерти, отслеживая каждое движение, каждое тело, способное к сопротивлению. Я - Бог войны! Я - карающее возмездие! Я и щит, и меч! Я суров и неумолим. Спиной чувствую, как в рубке "Пираньи" в бессилии мечется Гнус. Ему пришлось прекратить огонь, что бы не зацепить меня, но запал боя не может уместиться в маленьком тельце неукротимого воина. Он тоже чувствует меня, мой восторг разрушения и не может сдерживаться, не может остановиться, выплескивая энергию тотального уничтожения в бессистемном полете узкого пространства боевой рубки. Мгновение, и на крыше живых уже не осталось. Десяток трупов с оторванными, окровавленными конечностями, с головами, лопнувшими, как спелые арбузы. Камуфляжные, желто-коричневые костюмы залиты кровью настолько густо, что узор на одежде почти не просматривается. Ну, что ж? Здесь дело сделано, и, как минимум, половина трупов можно смело записывать на счет Гнуса. Поработал, пернатый, хвалю. Теперь уж я сам. Бронированный ботинок вдребезги разносит деревянную дверь выхода "голубятни", в проход летят гранаты. Они не причинят мне вреда, пока я закутан в надежный, многослойный металл брони. Спускаюсь вниз, с крыши на третий этаж. Сначала стреляю, потом двигаюсь. Свиты тут быть не может, значит, каждый, кто оказался здесь - враг! Очередь, еще одна. Что это? Баррикада? Мне смешно. Это все равно, что закрываться голыми руками. Граната? Зачем? Тут справится и пулемет. Пули со стальным сердечником на сверхзвуке выходят из ствола, разогнанные до такой скорости, что если дать им возможность пролететь подальше, они просто сгорят от трения об воздух, но я не даю им улететь далеко. Маленькие кусочки металла стремительно теряют скорость, насквозь прошивая беззащитные внутренности, кости, черепные коробки и розовую мякоть мозгов. Стены из красного кирпича, на полу - ковровые дорожки, изрядно запачканные кровью и побелкой. Резные двери комнат. Хрустальные люстры. Фарфоровые вазы на аккуратных деревянных подставках. Все это принесено в жертву войне. Все это - безвинные потерпевшие, несущие свою жертву богу войны. Нога мощным ударом выносит обе створки двери. Очередь из пулемета. Пусто. Граната. На всякий случай. Уйти за дверной проем. Взрыв. Свист разогнавшихся осколков. Следующая дверь. Удар. Очередь из пулемета. Пусто. Граната. Уйти за дверной проем. Следующая дверь. Очередь. Ого! Кто-то был! Те, у кого хватило ума не вылазить в коридор. Впрочем, помогло это им не сильно. Граната. Уйти за дверной проем. Взрывная волна выбрасывает за дверь остатки интерьера. Следующая дверь. Очередь. С трудом успеваю задержать руку. Старый знакомец. То самое негритянское чудовище, катавшее Акелу в подвале на Иваново. Извини, теплых чувств я к тебе не испытываю. Да и странно это, испытывать теплое чувство к остывающему трупу. Душа еще есть, а жизни уже нет. Жизнь, булькая и пузырясь, вытекает через маленькие входящие отверстия на груди и большие рваные раны на спине. Рядом с залитой кровью рукой, валяется дробовик такого калибра, что запросто сошел бы за древний мушкет с раструбом на стволе. Страшная штука в умелых руках. Ну, да эти руки оружия уже сами взять не смогут. Отстрелялся, сердешный. А вот и знакомые лица. Как всегда в каталке. Как всегда, весьма интеллигентен.

– Здравствуйте, Акела!

– Здравствуйте, Егерь! Я вас ждал.

– Я заметил.

– Рад, что сумел привлечь ваше внимание.
– Внешне он спокоен, но в глазах заметна обреченность. Я вышел на середину комнаты. Стекол в окнах уже нет, в стенах солидные отверстия от снарядов электромагнитной пушки. Спасибо тебе, Гнус, что не продырявил негра. Дал возможность попрощаться.

– Скажите, Акела, сколько еще жизней вам нужно было бы принести на алтарь своего дешевого пижонства? С моей точки зрения ваши "соратники" конечно полный мусор, но в общечеловеческом смысле они все-таки люди.

– Это не пижонство, Егерь. Это была суровая необходимость. Если бы они почувствовали, что я даю слабину, они меня сами бы сожрали на завтрак. Или на ужин, в зависимости от времени суток.

– Знакомая история. Ты или тебя?

– Именно.

– И не лучше было самому уйти? На покой, так сказать.

– Не может быть покоя. Или ты бежишь, или тебя едят.
– Акела задумчив, но не испуган. А чего ему бояться? С его "деятельностью", риск - составная часть жизни. И инвалидное кресло у него, я подозреваю, не с рождения. Интерком выдает характерный писк.

– Оранжевый - Фиоле! Этаж зачищен. Потерь нет.

– Синий - Фиоле! Этаж зачищен, все в норме.

– Принято! Минируйте, что можно и уходите! Взрыватели на тридцать секунд. Доклад по готовности.

Просто стою и смотрю на Акелу. Из интеллигентного, образованного человека с твердым характером, он превращается в смертельно уставшего человека. Он знает зачем я пришел, он знает, что я не уйду, пока не закончу то, что начал.

– Вот такие дела, Акела. Думаю, что мне пора. Осталось всего одно дело.

– Зато, мне уже никогда не придется садиться в это чертово кресло.

Пулемет пропел свою прощальную песню, наполнив комнату громкими хлопками и глухим стуком металла по телу. Прощай, Акела. Очки в золоченой оправе зацепились за одно ухо и свалились с другого. Едва ли его жизнь в инвалидной коляске можно было бы назвать полноценной, зато смерть удалась на славу. Целая боевая операция с применением двух космических кораблей и полдесятка Свиты с Егерем. Он должен быть польщен, но вряд ли уже когда-нибудь выразит удовлетворение этой ситуацией.

– Синий - Фиоле! Минирование закончил!

– Оранжевый - Фиоле! Минирование закончил!

– Фиола - Голубому, Зеленому! Состояние периметра?

– Голубой - Фиоле! Периметр - чисто!

– Зеленый - Фиоле! Подтверждаю - чисто!

– Принято, команда! Уходим отсюда на полной тяге!

Оконная рама, уцелевшая, несмотря на все усилия Гнуса, не смогла выдержать натиска десантной брони. Приземление оказалось - так себе. Нижние амортизаторы озадаченно взвизгнули, пытаясь плавно остановить полтонны железа с нежной начинкой внутри. На помощь тут же пришли серводвигатели, смягчившие жесткую посадку. Вот что значит сила привычки - десантная броня намного тяжелее егерской, нужно было воспользоваться ракетным прыжком для эффективного торможения во время приземления, иначе можно и костюм разломать. Однако сетовать некогда! Синего уже не видно, а Оранжевый припустил к "Пиранье" так, что только пятки железные сверкают. Зеленый выставил из-за угла сарая лишь часть шлема и кончик пулеметного ствола - прикрывает отход. Сейчас я мимо пройду, и он тоже на месте не засидится. Гнус подруливает и разворачивает корпус "Пираньи", ускоряя эвакуацию. Следом за мной на аппарель заскакивает Зеленый. Оранжевый уже внутри, контролирует запасы горючего и боеприпасов. Гнус недовольно шипит - как же! Кто-то посмел влезть в его епархию! Спокойно, приятель, так положено по инструкции. Знаю, ты и сам справиться можешь, но порядок - есть порядок. Не сердись. Двигаем к нашему доброму знакомцу, мистеру Кромвелю. Дорогу помнишь? Гнус мгновенно успокоился, сложил крылья и нахохлился. "Пиранья" медленно пошла вверх, постепенно ускоряясь. Грохнуло так, что слышно было даже внутри "Пираньи" надежно экранированной от внешнего пространства многосантиметровой броней. Дом на обзорном экране вспух дымным облаком, через которое пробивались ярко-желтые вспышки. Стены дрогнули, разбитые вдребезги окна натужно выдохнули остатки интерьера. Мгновение, и в разные стороны посыпались куски конструкции, бетона, мебели. Здание окуталось облаками пыли, и в языках пламени родился дымный гриб, неторопливо поднимающийся в безоблачное небо. Желтый на "Мурене" старательно зачистил остальные постройки из плазменной пушки и бросился догонять "Пиранью". У полуразрушенного моста начали собираться полицейские машины. На узкой однорядной дороге все пестрело от проблесковых сине-красных маячков. Крохотные, на таком расстоянии, копы задирали головы так, что чуть не роняли свои фуражки. Быстро же добрались, сволочи! Наверное, их вызвали заранее, как только "пираньи" вошли в атмосферу. Иначе бы нипочем не добраться до места так быстро. Сколько им назад возвращаться? Минут двадцать? Как раз успеем! Давай, Гнус, жми на педали, нам поспешать надо! Отмена оговоренного маршрута! Высадишь меня прямо над домом Кромвеля, на высоте метров трехсот. Спущусь на реактивном прыжке. Потом подберешь меня с прыжка. Спустишься до сотни метров и подхватишь, до трехсот метров вверх - топлива много уйдет, могу не допрыгнуть. Годится? Небольшой вираж. Гнус изменил курс.

– Фиола - Желтому! Изменение вводной. Идем прямо к дому Кромвеля. Прямо над городом. Прикрываешь "Пиранью" по внешнему периметру. Дистанция тысяча метров. Дожидаешься пока я выйду, и вместе уходим. Как понял?

– Желтый - Фиоле! Принято! Как действовать в случае попытки прорыва периметра?

– Сбивай на хрен! Кроме вояк на своих драндулетах, никто не сунется, а если ПВО отработают, тем более сбивай. Тоже самое касается ПКО и всех беспилотников. Хватит с ними церемонится!

– Принято!
– Желтый явно оживился. Все никак не настреляется, чудило.

Под корпусом "пираний" проскакивали зеленые палисадники пригорода, аккуратные домики, детские площадки и даже футбольное поле. Красиво живут америкосы! Хотя, именно так и нужно жить. Спокойно и уверенно. Не оборачиваясь на каждый громкий звук, не приседая в страхе при раскате грома. Спокойно и уверенно ходить по улицам города, не задумываясь о том, где искать убежище в случае орбитального ракетного удара, не думать о том, как твои дети доберутся до школы, не волноваться за родных и близких, не переживать за завтрашний день. Не думать о том, что твоя семья будет есть на следующей недели, что будет, если завтра в кранах исчезнет вода, если отключат электричество. Нормальный человек не должен думать об этом. Нормальный человек должен просто жить. День за днем.

Тактический монитор взвизгнул сигналом, от которого бегут мурашки по спине. До чего же звук противный! Минута до десантирования. Гнус сбрасывает скорость, заходя на цель, как заправский бомбардировщик. К счастью, на этот раз вместо бомбы выступаю я. К счастью мистера Кромвеля.

– Пиранья! Свяжи меня с Кромвелем!

– Принято, исполняю!
– И сразу же голос в интеркоме:

– Алло!

– Добрый день, мистер Кромвель. Здесь Посланник!

– Здравствуйте, Егерь! Ждал, ждал. У вас все в порядке?

– Да, спасибо. Буду у вас через минуту.

– Очень славно! Жду вас! Это не вы нашумели за городом?

– Было дело. Надеюсь, вас это не смущает?

– Нет, что вы! Наоборот, очень даже интересно! Полагаю, в нашем криминальном мире произошли некоторые изменения?
– Кромвель уютно хохотнул.

– Радикальные. Радикальные изменения. До встречи!

– Жду!
– повторился Кромвель.

Аппарель поплыла вниз. Шаг вперед с металлической плоскости. Как шаг в пропасть. В таком прыжке нет ничего сложного, если умеешь это делать. Самое главное - балансировка. Центр тяжести должен проходить точно через ось ракетных двигателей на "голени" брони. Пробовали удерживать трость в вертикальном положении на кончике пальца? Ничуть не сложнее. Для эквилибриста. Или для того, кто посветил этому занятию сотню часов обучения на тренажерах и в реальных условиях. Стоит лишь чуть-чуть изменить положение тела, как тебя уносит далеко в сторону, разворачивает боком, а то и вверх ногами. Тогда ты уже не тормозишь перед приземлением, а разгоняешься башкой вниз до такой скорости, что при касании земли уходишь в грунт до пяток. Если, конечно, вместо мягкой земли тебе не попадется бетонная плита. Так и позвоночник через горло выскочить может. В общем, десантник в броне превращается во всем известную банку армейской тушенки во всей своей неприглядности. Но, Слава Богу, как пользоваться ракетными движками я знаю не понаслышке. Даже цветочную лужайку почти не помял. Перед раскрытой дверью стоит Кромвель с душевной улыбкой на кругленькой мордашке. Само радушие. Откидываю прозрачное забрало шлема. Улыбаюсь в ответ.