Чтение онлайн

– Во-первых, – Франциск прервал её на полуслове. – У тебя в принципе плана не было. Давай не будем притворяться, Каваллонне. Тебе и твоему папаше лишь нравится репутация приближённых к обычному люду, не таких как все, занятых ежедневными делами глав. На самом деле вы ничуть не отличаетесь от других толстых мешков денег, запертых в своих поместьях – раздаёте людям указания и пальцем не шевелите.

– Ты ничего не знаешь о том, как работаю я и как работает мой отец.

– О, я знаю достаточно. Твой отец достаточно крови пролил в своё время, да. Но ФБР до сих пор считает, что главой семьи Каваллонне стал Лоренцо Круз, старый капореджиме твоего дедули. Я знаю, что ваши мэйд-мэны даже не в курсе, что работают на Каваллонне, слышат имена только своих капитанов. Я знаю, что ты спокойно можешь убивать людей и разбираться со всем сама. Ты без проблем решила вопрос с теми ребятами, торгующими людьми, как их звали? Ле Анджело? Каждая крыса на улице говорила, что ты лично выпустила их лидеру кишки. Но сейчас? Зачем напрягаться, если можно кидаться деньгами? Показать пальчиком, чтобы капо всё порешали вместо принцессы и старого сумасшедшего пса, м-м?

Анита поджала губы. Напоминание о Ле Анджело саднило, как старый синяк. Она попросила у отца поддержки и помощи, но тот как обычно решил – Анита должна отвечать за свои решения, прочувствовать вес ответственности. Анита разобралась, защитила свой статус, знала, что поступила правильно. Но это оказалось так сложно, так тяжело… до сих пор она иногда вздрагивала, увидев людей с татуировками на шее – думала, кто-то из группировки выжил и пришёл мстить.

Поэтому Анита наслаждалась возможностью нанимать профессионалов.

– Это привилегия – иметь подчинённых, которые выполняют работу за тебя, – ответила Анита. – И ради этой привилегии я достаточно работала.

– Да как ты работала? – Франциск захохотал, запрокидывая голову. – В поисках Ле Анджело тебе помогал твой верный пёс, тот, рыжий. На улицах в детстве ты косячила, поэтому была вынуждена защищать себя перед Костелло – я ещё не узнал, что произошло, но смогу нарыть. Чем ты там ещё хвасталась, переводом средств в крипту? Ты выбирала биржу, ты искала брокера, ты хоть знаешь, в какой именно валюте хранятся ваши деньги? Или ты просто шепнула папочке идею, а кто-то другой в семье занимался всеми мелкими вопросами, недостойными миледи?

Анита не могла ничего ответить. Потому что такой и оказалась правда. Она была вынуждена постоянно что-то выдумывать и казаться заинтересованной в делах семьи, чтобы удовлетворить отца – но очень редко ей приходилось следить за исполнением этих идей, только выслушивать отчёты. Она не зря шутила, что старший Джиротти её ненавидел. Именно Филиппо чаще всего приходилось отвечать за воплощение её поручений в реальность. И, возможно, это не всегда оказывалось легкой задачей…

Так решались все дела в семьях. Люди не становились донами, чтобы заниматься организационными вопросами. Но именно Анита хвасталась своим вовлечением, гордилась им – прямо как и отец…

– Ты потребовала, чтобы пять человек были похищены в середине семестра с кампуса Йеля и убиты. Этот план бы закончился двадцаткой лет в федеральной тюрьме для нас обоих. Так что не тебе попрекать меня мелкими неудачами.

– О, – набралась злости Анита для пререканий, продавила стыд и неприятное, тошнотворное недовольство собой поглужбе. – То есть мой теоретический план – это полный провал, а твой реальный провал – это «мелкая неудача»? Отличная у вас система ценностей, господин киллер. Как же вы себе клиентуру находите в принципе?

– Ты не понимаешь, что я тебе говорю, – с весёлым раздражением в голосе отметил Франциск. – Ты так зациклилась на том, что я задел твою гордость – принципиально отказываешься меня слушать. Может быть, если я встану на колени, ты прикроешь рот и начнёшь сотрудничать со мной, а не спорить?

Анита почувствовала, как горят щёки. Франциск помолчал, ожидая новых возражений, потом улыбнулся и продолжил.

– Отлично. Итак. Я убедился, что они были пьяны в ноль и под кайфом. Их телефоны остались в доме. Никто не видел, как я увёл их через подвальную дверь наружу. Мы уехали на машине без номеров. Я связал их и надел повязки на глаза. Они не видели, куда мы приехали, и не смогут опознать место. Я разместил их в отдельных точках леса и чередовал «наказания», чтобы они не понимали, находятся вместе или по отдельности. На них не будет отпечатков или следов ДНК – я был в пластиковом костюме с головы до ног. После этого я отвозил их по очереди в разные места, чтобы их обнаружили в разное время. Но со Стивенсоном… даже когда я сломал ему руку в трёх местах, он пытался добраться до своей чёртовой свалившейся сумки. Решил проверить, что там. Нашёл второй телефон.

Анита нахмурилась. Телефон мог стать проблемой – отслеженный сигнал и прочее. Но сам факт наличия второго аппарата у студента был странным.

Франциск больше не казался веселящимся клоуном. Он смотрел перед собой. Потом молча достал собственный телефон, не тот, по которому общался с Анитой, новенький корейский смартфон. Открыл галерею. Показал ей.

На экране играло видео, типичный отчёт. На фоне кто-то скулил, в тенях можно было заметить силуэт человека. Но куда важнее оказался центральный план – Франциск снимал на камеру экран чужого белого айфона. И на этом экране тоже проигрывалось видео.

Сначала Аните показалось, что это просто чьё-то домашнее порно. Потом она заметила слёзы и сопли на лице девушки, её напуганные глаза, её скованное страхом тело. Внутри что-то сжалось, будто холодный кулак сдавил кишки.

На видео Франциск перелистнул вправо по экрану айфона Льюиса Стивенсона – кому ещё мог принадлежать телефон? Следом шло другое видео. С другой девушкой. Потом ещё одно.

Потом Франциск вышел в саму галерею. Альбом называлась «Обработанные». Рядом – «Материал». Там были фото девушек. И видео. На большинстве из них девушки и девочки были обнажённые. Переодевались спокойно в своих комнатах и, кажется, раздевалках внутри университета. Несколько снимков оказались селфи, которые делали сами студентки.

– Там ещё была целая таблица, – заговорил Франциск тихим, низким, непривычным голосом, забирая телефон из ослабевших рук Аниты. – Как я понял, он… он снимал девушек с помощью дрона или как-то ещё. У некоторых выманивал фотки. Или взламывал облачные хранилища. А потом шантажировал их этими снимками. Заставлял спать с ним. Снимал на видео – и шантажировал уже этими видео после. Некоторые… некоторые даже после шантажа не соглашались. Тогда он просто применял силу. Записывал, кто сколько ему должен. Денег, секса. Пару раз он… требовал больше. Там были фото, где девушки вырезали на себе слова. Видео, как они засовывали в себя разные предметы, как он требовал.

Анита ничего не говорила. Её не тошнило и она не чувствовала страха. Видела вещи и хуже. Но… внутри семьи. Среди людей, которые не скрывали свою природу – убийцы, наслаждавшиеся пытками, продававшие людям вещества, которые сломают им жизнь, без капли сожаления. Льюис же был обычным мальчишкой. Обычным студентом. Какое там фото показывал Франциск пару недель назад?

– Это же у него куча братьев и сестёр?

– Иронично, правда? – Франциск скривил губы в ухмылке, а потом, перелистнув что-то, вернул ей телефон. – Тебе нужно увидеть это.

Теперь Аниту затошнило. Потому что она узнала приоткрытые жалюзи на окне – её жалюзи, которые она повесила на своём окне в общежитии.

Анита получила комнату на верхнем этаже, поэтому никогда особенно не страдала от приставаний парней из братства. Не везло девочкам с первого этажа, куда ублюдки пытались пролезть через окна или снимали что-то через шторы. Но Франциск сказал «дрон». Про это Анита не думала. Вроде же такие съёмки признали незаконными? Или не в Коннектикуте?

Но вот она, на небольшом экране телефона. Проверяющая заряд на своём лиловом вибраторе и снимающая домашние шорты.