Игра на чужом поле
Шрифт:
В номере на столе ее ждал толстый конверт (у Шахновича были ключи от всех номеров, о чем он ее честно предупредил). Вскрыв его, Настя достала длинный список сведений об аренде или приобретении в собственность нежилых помещений в Городе. Она просила Старкова раздобыть эту информацию, потому что надо же было с чего-то начинать в поисках места, где снимались эти жуткие видеофильмы. Список был внушительным, но подозрения у Насти вызвали лишь немногие пункты. Возле большинства записей стояли пометки, свидетельствующие о том, что помещения заняты фирмами и организациями, находящимися в ведении Союза предпринимателей, то есть под контролем самого Денисова. Остальных помещений, значком не отмеченных, оставалось около сотни, из них примерно восемьдесят находились либо в жилых домах, либо в непосредственной близости от входов в магазины и другие посещаемые точки. Вряд ли они могут быть использованы для таких съемок, решила она, ведь туда не только нужно привезти исполнителей, но и вывезти оттуда трупы. Хотя если работать ночью, то разницы, пожалуй, никакой… Нет, есть разница, поправила она себя. Жертвы не имеют обыкновения умирать молча, они, наверное, кричат. Жилые дома придется отбросить. Осталось тридцать семь помещений, которые предстояло проверить.
Продиктовав по телефону позвонившему как всегда вовремя Старкову номера из списка арендованных помещений для проверки, Настя попыталась сесть за перевод. Но дело шло туго. Через каждые три-четыре абзаца она наталкивалась на слово, фразу или мысль, которые переключали ее на Макарова и его группу. Она замирала в оцепенении перед машинкой, даже забывая снять пальцы с клавиатуры. К полуночи, когда выяснилось, что за четыре часа она перевела всего три страницы, Настя сердито закрыла машинку, поняв, что, перефразируя старую поговорку, одной головой на двух работах не удержаться.
Уже лежа в постели, она подумала о том, как будет лежать на массажном столе совершенно беззащитная перед убийцей Уздечкиным, и мысленно скорректировала сама себя: нет, Котик, Дамир и все остальные никого сами не убивали. Убивают заказчики, а эта компания только организовывает и создает антураж, а потом заметает следы и прячет трупы. Все они – организаторы, пособники, кое-кто, наверное, и подстрекатель, например, вербовщики клиентуры. Но прямых исполнителей среди них нет. А Макарову, если он вообще существует, и вовсе нечего вменить. Разве что общее идеологическое руководство, но его поди-ка докажи…
Если Настя провела весь день в размышлениях, предаваясь, мягко говоря, малоподвижному образу жизни, то Анатолий Владимирович Старков, напротив, целый день крутился, давал указания, звонил по телефону, требовал, принимал сообщения, благодарил, перехватывая на ходу бутерброды и куски холодного мяса. Поставь такую тихую барышню во главе детективного агентства, так у нее в подчинении должно находиться не меньше сорока человек, думал он, организовывая сбор и проверку сведений, затребованных Каменской.
К полуночи на его столе лежали отчеты о проверке двадцати двух из перечисленных тридцати семи помещений; о лицах, арендовавших коттеджи санатория на протяжении последнего месяца; о контактах Исмаилова и Уздечкина за сегодняшний день. Ничего, за что можно уцепиться, ни одного самого малюсенького фактика. Правда, еще предстоит проверить пятнадцать помещений, да и лица, арендовавшие коттеджи, выявлены далеко не полностью. Может быть, завтра повезет больше…
Исмаилов целый день просидел в своем люксе, никто к нему не приходил. Уздечкин до шестнадцати часов был на рабочем месте (список больных, которым он делал массаж, прилагается), с шестнадцати до восемнадцати был на концерте известного писателя-сатирика Рудакова, после концерта пошел в бар санатория, где просидел в компании девушки (данные прилагаются) до двадцати часов тридцати пяти минут, после чего вернулся в свою квартиру вместе с девушкой. Девушка ушла от Уздечкина около двадцати трех часов, сам он остался дома. Всех, с кем он общался на концерте и в баре, зафиксировать не удалось. Не густо.
Анатолий Владимирович Старков в отличие от большинства своих знакомых был человеком малоэмоциональным. Он редко сердился и почти никогда ни на кого не обижался. Ему было неведомо раздражение, и он не знал, что такое зависть. Зато он очень хорошо понимал, что такое честное слово, обязанности и обязательства.
Поступив на службу к Денисову, он раз и навсегда выбрал свой путь и не считал возможным после этого тратить время на моральные оценки. Раз Эд Бургундский сказал, что надо сделать, значит, он, Старков, должен делать и не имеет права думать о том, нравится ему это или нет. Думать надо было раньше, говорил он себе, думать надо было тогда, когда он, еще молодой офицер КГБ, стоял перед выбором. Выбор дался ему нелегко, не один месяц раздумывал он, прежде чем принять предложение Денисова. Но, приняв решение, он не счел себя вправе оглядываться по сторонам и судить и оценивать других людей и их поступки. Как страус зарывает голову в песок, так и Старков отгородился от всего мира, сузив его до выполнения обязанностей, оплаченных Денисовым. Поэтому когда один из его ближайших помощников сегодня сказал: «Дожили! Уже пацанка какая-то нами командует!» – начальник разведки даже не понял, о чем тот говорит. Никто никем не командует, просто нашелся человек, который в силу ряда обстоятельств лучше знает, как и что надо делать. В иных обстоятельствах этим человеком бывает он сам, но случается, что и другие. Вот и все. А что Каменская «пацанка», так это и вовсе глупости. Она очень серьезная, очень осмотрительная и очень привлекательная молодая женщина. На фотографии, которую передал ему Шахнович сразу после ее приезда, она и в самом деле страшненькая, но фотографиям Анатолий Владимирович не очень-то доверял. А в жизни она почти красавица. И он совсем не чувствует себя униженным от сотрудничества с ней, напротив, ведь это же он первый предложил воспользоваться ее услугами, потому что это – в интересах дела.
Старкову понравилось, что она сегодня утром заговорила о невыполненном обещании, он ценил в людях обязательность. А еще в глубине его души теплилось едва заметное чувство благодарности к Анастасии Каменской за то, что она с треском выгнала Леву Репкина. Нет, не настолько уж хладнокровен был начальник денисовской разведки. Все-таки были люди, которые ему откровенно не нравились.
Глава 13
День четырнадцатый
Возвращаясь с завтрака, Настя снова увидела в холле Игорька, видимо, проигравшего-таки битву с рапсодией Листа и явившегося на дополнительное занятие.
– Что, юный гений, прогуливаешь школу? – поддразнила она его.
– Здравствуйте, – радостно вскинулся мальчик. – А у нас все равно первый урок физкультура, второй – ботаника. А к третьему уроку я успею.
– А что у нас на третьем уроке? – строго поинтересовалась Настя.
– Математика. Математику я не прогуливаю.
– А ботанику, значит, можно?
– Да ну, – Игорь пренебрежительно махнул рукой, – ботаника – не мужское занятие. Бабочки-цветочки, пестики-тычинки, скукотища!
– А математика, выходит, мужское?
– Конечно. Математика, физика, химия, история – настоящий мужчина должен все это знать.
– Да что ты говоришь? – Настя присела в кресло рядом с ним. – Интересная у тебя установка. А что еще должен знать и уметь настоящий мужчина?
– Разбираться в машинах и в оружии, – уверенно ответил юный музыкант. – А то есть такие, которые «Вольво» от «Мерседеса» не отличат.
«Вот я, например, – тут же мысленно ответила ему Настя. – Но я, к счастью, не мужчина, иначе ты перестал бы меня уважать. Я тоже не отличу «БМВ» от «Опеля»…»
– Вам плохо? – Голос мальчика доносился как сквозь вату. – Я позову кого-нибудь… Вы такая бледная!
Она с усилием помотала головой и осторожно поднялась на ноги.
– Мой номер рядом. Я сейчас лягу, и все пройдет.
Настя не чувствовала пола под ногами, все плыло и кружилось, она долго не могла попасть ключом в замочную скважину и, войдя в номер, рухнула на кровать.
В медицине это называется «сосудистый криз».
Она не включила телефон и пропустила звонок Старкова без четверти одиннадцать. Она помнила, что он должен позвонить, но не было сил встать. Коварные сосуды опять подвели ее в самый ответственный момент.
Не дозвонившись до Насти в оговоренное время, Старков повторял попытку через каждые пятнадцать минут, пока не почуял неладное. Тогда он позвонил Шахновичу.
– Женя, срочно выясни, где Каменская.
Осторожно толкнув дверь, Женя убедился, что она заперта.
Он достал дубликат ключа от номера 513 и открыл замок.
Настя лежала неподвижно с белым как полотно лицом. Даже очень светлые глаза ее казались темными на фоне мертвенно-бледной кожи. Женя не зря провел в санатории почти четыре месяца. Подержав Настю за запястье, он без разрешения открыл тумбочку и с удовлетворением понял, что не ошибся в диагнозе, увидев несколько ампул нашатырного спирта. Там же в тумбочке он нашел и нераспечатанную пачку чая.