Чтение онлайн

– А фотография? Ведь она сделана при жизни Алферова. Зачем?

– Вы все еще мне не верите… За последние четыре месяца моим человеком в санатории сделаны фотографии всех отдыхающих, всех без исключения. Мы беремся за дело очень серьезно, имейте это в виду.

– И моя фотография есть?

– Обязательно. Хотите взглянуть?

– Хочу.

Денисов вышел в расположенный рядом со столовой кабинет и через несколько минут вернулся с фотографией. Настя была запечатлена в день приезда, осунувшаяся, с запавшими глазами и прикушенной от боли губой. Жертва концлагеря, а не молодая женщина!

– Эдуард Петрович, а кто написал письмо?

– Ну какая вам разница? – Он подлил ей в стакан мартини, бросил в него кубик льда и дольку лимона. – Это наши производственные трудности.

– Не скажите. – Настя лукаво улыбнулась. – Этому человеку не меньше тридцати пяти, либо, если он моложе, то живет с родителями. Он любит поэзию, хотя сам не сочиняет. И с фантазией у него бедновато. Как, похоже?

– Я спрошу, кому было поручено письмо. Но я жду ваших объяснений.

– Вы сами-то читали это письмо?

Денисов кивнул. Настя отпила большой глоток и начала медленно декламировать:

– «Этот человек, который так старался тебя позабыть и в чью память как раз по этой причине ты вторгалась снова и снова, как навязчивая песенка или броская фраза рекламы, которую повторяешь против собственной воли, этот человек сегодня, сейчас, еще сам того не подозревая, наконец начал тебя забывать. Как много ты потеряла в это мгновение!»

– Что это? – изумился Денисов.

– Стихотворение кого-то из испанских поэтов. Опубликовано в конце шестидесятых годов в журнале «Иностранная литература».

– Ну и память у вас! – восхитился Эдуард Петрович.

– Не жалуюсь. А человек ваш – халтурщик. Вот на таких мелочах и попадаются.

– Ну, это вы бросьте, – рассмеялся он. – Кто, кроме вас, вспомнил бы публикацию почти тридцатилетней давности! Это чистая случайность, что вы ее не забыли.

– Как знать, Эдуард Петрович. Стихотворение-то хорошее, его могут помнить многие, кто в те годы увлекался поэзией. Другое дело, что среди милиционеров таких людей сейчас уже не осталось. Но среди опытных адвокатов они вполне могут найтись. Адвокаты у нас в отличие от сыщиков и следователей работают до глубокой старости. Так что не рискуйте понапрасну.

– Я разберусь, – сказал Денисов, вдруг посерьезнев. – Ну что, Анастасия, перейдем к делу?

Алан не ожидал, что визит гостьи затянется так надолго. Был уже восьмой час, а Эдуард Петрович все что-то обсуждал с ней. Наверное, надо и ужин готовить в расчете на нее.

Алан заглянул в свои записи, помял руками бороду и принялся чистить баклажаны. Если через полчаса она еще будет здесь, он накормит ее такими овощами!

– У вас потрясающий повар, – искренне сказала Настя, доедая овощное рагу, – он готовит как раз так, как мне нравится. Что ж, Эдуард Петрович, ситуация у нас с вами тяжелая. До утра я подумаю, как мне работать с вашими гостями.

– Хотите с ними побеседовать? Я распоряжусь, чтобы их привезли в Город. Или отвезти вас на дачу?

– Я еще не решила. Видите ли, если они что-то скрывают от вас, то нет никакой уверенности, что они разоткровенничаются со мной. Если я за ночь не найду ключ к беседе, то она не имеет смысла. Но девушку надо привести в бассейн, я хочу кое-что выяснить на месте.

– Понял. Давайте договоримся о связи. Я не хочу, чтобы около вас в санатории появились люди, с которыми вы раньше не общались, это может насторожить преступников. У вас в номере есть телефонная розетка…

– Да, я заметила.

– Сегодня у вас будет номер телефона. Вам дадут аппарат, только вы его выключайте и убирайте куда-нибудь, когда не пользуетесь. И звонок поставьте на минимальную громкость. В котором часу вам позвонить?

– Без четверти одиннадцать. В это время я возвращаюсь с процедур.

– Без четверти одиннадцать я вам позвоню.

Денисов проводил Настю до машины, пожелал ей доброй ночи и не спеша поднялся к себе. Да, он не ошибся в этой девочке. Если не сможет она, то кто же? Сколько же ей лет? Толя говорил, тридцать три. Не девочка уже… В этом, наверное, и состоит ее главное оружие: выглядит совсем девчонкой, никто ее всерьез не воспринимает. Нет, главное оружие у нее – голова. Память, мышление, логика, расчет. А все остальное – просто прикрытие, чтобы никто этого оружия не заметил. «Умница, – почти ласково подумал он о Насте, – какая же ты все-таки умница».

Юрий Федорович Марцев лежал на диване в своей «тайной» квартирке, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Он только что посмотрел фильм. Вот и настала та страшная минута, которой он так боялся: фильм почти совсем не помог. Со времени прошлого приступа прошло всего полтора месяца. Что же будет дальше? Когда ему дадут новое лекарство?

«Она – дура. Она специально ко мне придирается», – мелькнула в голове мысль. Личность Марцева начала раздваиваться, Юрочка все увереннее и нахальнее подавал голос, но теперь у Марцева не было сил сопротивляться. Раньше силы давала ему надежда на «лекарство», уверенность в его безотказном действии. Сейчас силы сопротивляться Юрочке иссякли.

«Я – Юрий Федорович Марцев, завуч школы, преподаватель английского языка и литературы, у меня есть жена и почти взрослая дочь», – сквозь зубы шепотом повторял он по многу раз, стараясь заглушить капризный голос восьмилетнего мальчугана, недовольного чрезмерной опекой и требовательностью матери и ненавидящего ее. Марцеву казалось, что его мозг делается мягким, меняет свою форму и разделяется на две части: одна часть, поменьше, будет принадлежать ему, а другая, большая, – Юрочке. Бог мой, как ему плохо, как же ему плохо!

Он перестал твердить свое заклинание и крепко зажмурился. В ту же секунду голова его наполнилась истерическим криком: «Я ее ненавижу! Я хочу, чтобы она умерла! Пусть она умрет! Немедленно! Пусть она умрет!»

Марцев вскочил с дивана и заметался по квартире. Мысли, рожденные в «его» половине мозга, переплетались с Юрочкиными.

«Почему они не сделали фильм? Они же обещали…»

«Ненавижу! Пусть она умрет!..»

«Где эта девушка? Надо ее найти во что бы то ни стало…»

«Она ругает меня даже за четверки, она придирается ко мне…»

«…найти и привести туда, пусть они немедленно…»

«Без нее мне будет лучше. Пусть ее не будет!»

«…немедленно сделают лекарство, пока не случилось…»

«Пусть ее вообще никогда не будет! Я ее убью!»

«…пока не случилось самое страшное, пока я не убил кого-нибудь еще…»

«Я хочу, чтобы она умерла!»

«…лучше я убью эту девушку, никто не узнает, мне надо ее убить…»

«…Я ее убью!»

«…Мне надо ее убить!»

Два голоса слились в один вопль, настойчивый, требовательный. Марцев остановился, обливаясь холодным потом. Он знал, что ему нужно делать. Приступ надо снять любой ценой, иначе конец всему. А для этого нужно всего лишь убить мать. Или кого-нибудь очень на нее похожую. В Городе есть женщина, убийство которой принесет облегчение. Он, Марцев, видел ее собственными глазами, ее показывали ему в числе нескольких, приглашенных для съемок. Нужно только ее найти. Первым делом следует поискать ее в павильоне, где снимали для него два предыдущих фильма. Все очень просто…