Чтение онлайн

На высокий стул через два пустых места тихо опустилась девушка.

Миниатюрная тайка в простом, но элегантном темно-вишневом платье. Никаких блесток, кричащего макияжа или накачанных губ. В этом клубе незнакомка казалась экзотическим цветком, случайно выросшим посреди фабрики по производству пластмассы. Но больше всего удивляло другое: в руках девушка держала настоящую, бумажную книгу в потертом переплете.

Француз тут же расправил плечи, включил свою фирменную обольстительную улыбку на максимум и плавно пересел поближе.

— Красивая девушка читает бумажную книгу в таком шумном месте? — бархатно начал парижанин, опираясь локтем о столешницу. — Это почти преступление против танцпола. Я Ландо. А ты, видимо, прячешься от скучных парней?

Тайка медленно оторвала взгляд от страниц. Ее темные миндалевидные глаза посмотрели на самоуверенного стрелка с легкой, прохладной иронией.

— Я прячусь от громкой музыки и банальных подкатов, — голос незнакомки прозвучал мягко, но с явным металлом. — А книга помогает создать барьер.

— О, я обожаю литературу! — ничуть не смутившись, соврал снайпер. — Что читаем? Наверняка какой-нибудь модный роман про любовь и страдания? Могу рассказать тебе парочку историй из реальной жизни. Я выживал в джунглях Конго, знаешь ли. Там страстей побольше, чем в любых книжках.

Девушка чуть заметно вздохнула и показала обложку:

— Шарль Бодлер. «Цветы зла». Сомневаюсь, что в ваших джунглях было место французскому символизму девятнадцатого века.

Ландо на секунду завис, мучительно пытаясь вспомнить, кто такой Бодлер и с чем его едят. Пауза начала угрожающе затягиваться.

— Бодлер… Да, конечно! Отличный парень, — нашелся француз, сверкнув белыми зубами. — Писал крутые вещи. Но давай начистоту: зачем тратить молодость на пыльные строчки, когда прямо перед тобой сидит живой, горячий парень со шрамами и толстым кошельком?

В этот момент над барной стойкой нависла огромная, широкая тень.

Батист, которому окончательно надоело наблюдать за позором напарника, бесшумно подошел к парочке. В своей черной, обтягивающей литые мышцы футболке пулеметчик казался живым воплощением грубой физической силы. Тайка инстинктивно вжалась в стул, ожидая от этого татуированного титана потока грязной брани или агрессии.

— Прошу простить моего болтливого друга, мадемуазель, — внезапно пробасил великан.

Его раскатистый, глубокий голос звучал удивительно мягко, почти бархатно. Здоровяк аккуратно поставил свою кружку со стаутом на стойку и с уважением посмотрел на потертый томик.

— Эй, Медведь, ты чего лезешь? Я тут вообще-то… — возмутился было Ландо, но тяжелый взгляд исподлобья мгновенно заставил парижанина прикусить язык.

Пулеметчик снова повернулся к удивленной девушке.

— Выдающийся выбор для такого вечера, — произнес гигант, и его покрытое шрамами лицо озарила на удивление теплая, интеллигентная улыбка. — Хотя, на мой взгляд, для здешней атмосферы больше подошло бы стихотворение «Падаль». Помните эти строки?

Великан чуть прикрыл глаза и на чистейшем, безупречном французском с идеальным прононсом процитировал:

— Rappelez-vous l’objet que nous vimes, mon ame… Ce beau matin d’ete si doux… (Вы помните ли то, что видели мы летом… Мой ангел, помните ли вы…)

Ландо подавился воздухом. Его челюсть с тихим щелчком отвисла. Снайпер переводил ошарашенный взгляд со своего напарника, который обычно изъяснялся исключительно матом и пулеметными очередями, на миниатюрную тайку.

Глаза девушки расширились от изумления. Контраст между пугающей, первобытной внешностью матерого наемника и изысканной поэзией подействовал как гипноз.

— Вы… вы знаете Бодлера наизусть? — выдохнула незнакомка, щеки которой покрылись легким румянцем.

— Когда сидишь неделями в засадах или охраняешь пыльные склады на краю света, хорошие книги спасают от безумия, — пожал необъятными плечами Батист. — Впрочем, я предпочитаю Поля Верлена. Его меланхолия кажется мне более искренней. Меньше эпатажа, больше обнаженной души.

Тайка окончательно растаяла. Она отложила книгу в сторону, полностью повернувшись к пулеметчику.

— Это поразительно! Я всегда считала Верлена слишком депрессивным, но ваша трактовка… А как вы относитесь к Артюру Рембо?

Беседа вспыхнула мгновенно. Двое людей увлеченно обсуждали декаданс, символизм и тонкости переводов, словно находились не в эпицентре грохочущего сеульского клуба, а на кафедре литературы в Сорбонне.

Парижанин стоял рядом, чувствуя себя абсолютно лишним, тупым куском мебели. Все его пикаперские приемчики разбились в пыль о толстый томик французской классики и эрудицию собственного боевого товарища.

Спустя десять минут жаркого спора о значении метафор, Батист галантно предложил:

— Здесь слишком шумно, чтобы достойно спорить о высоких материях. Я знаю отличную круглосуточную чайную неподалеку. Там тихо и подают настоящий пуэр. Окажете ли вы мне честь продолжить этот разговор там, мадемуазель?

— С огромным удовольствием, — тайка тепло и совершенно искренне улыбнулась, с готовностью принимая подставленную огромную руку-кувалду.

Здоровяк осторожно, словно хрустальную вазу, повел миниатюрную спутницу к выходу из клуба. Проходя мимо застывшего напарника, великан остановился на секунду, хлопнул того по плечу тяжелой ладонью и густым басом усмехнулся:

— Не подавись шампанским, Ромео. И запишись в библиотеку. Говорят, это полезно для расширения словарного запаса.

Ландо остался стоять один посреди мигающего неона. Опустошенный, разбитый и морально уничтоженный.

— Ваш счет, сэр, — раздался холодный голос бармена.

На стойку рядом со снайпером легла длинная, чековая лента с астрономической суммой за выпитое корейскими моделями дорогое игристое вино. Вечер для французского Казановы был безнадежно испорчен.

Пьер покинул конспиративную базу через неприметный черный ход. Ему был жизненно необходим глоток настоящего, нефильтрованного воздуха. Как можно дальше от стерильных коридоров, въедливого запаха оружейной смазки и корпоративных кулеров, до краев наполненных химической ложью.

Сеул встретил командира привычной, липкой сыростью.

Тяжелые свинцовые тучи висели над мегаполисом так низко, что казалось, будто они скребут свои влажные брюха о шпили небоскребов. Мелкий, пронизывающий до костей дождь мгновенно пропитал темную куртку.

Ветеран не стал вызывать такси. Наемник просто зашагал в сторону Итэвона, растворяясь в лабиринте узких, грязных переулков. Ему хотелось затеряться среди обычных людей. Почувствовать себя биологическим организмом из плоти и крови, а не сломанным винтиком в безумном механизме Данте.