Чтение онлайн

Крошечная трещина в стене внутри меня становится больше, и поток ярости вырывается наружу.

Илай

У меня есть свободный час занятий перед английским, поэтому я использую его для работы над фреской для Лейси. Начнем с того, что она настаивает на том, чтобы быть рядом, наблюдать за всем, что я делаю, описывая свое видение фрески. К концу второго дня ударить ее канцелярским ножом кажется заманчивым, поэтому я угрожаю уйти, если она не отвалит и не оставит меня работать. Следующие три дня будут лучше. Без нее, которая могла бы меня прерывать, я работаю быстрее.

Ей нужна сцена с домом с привидениями, которая достаточно проста и не требует от меня особых размышлений. Я основываю его на школе и прилегающей территории и развлекаюсь, добавляя лица учеников к различным людям. Джейса прижимает к стене Сэм, злодей с тыквенной головой из «Кошелек и жизнь». Пила держит Майлза под водой в небольшом пруду перед зданием. В одно из окон можно увидеть Лейси, за ней фигура Майкла Майерса из Хэллоуина. А Арабелла? Ну, она ныряет за надгробие на маленьком кладбище слева от школы. Фредди Крюгер из «Кошмара на улице Вязов» стоит позади нее, его рука в перчатке с лезвием обвивает ее горло.

Вокруг картины разбросаны и другие злодеи из фильмов ужасов — Пеннивайз из «Оно», Джейсон Ворхис из «Пятницы, 13-е» и Призрак из «Крика». Я даже добавил Кожаное лицо из «Техасской резни бензопилой» и куклу из «Чаки».

Я наношу последние штрихи на оборотня, крадущегося между деревьями, его глаза сосредоточены на Арабелле, когда мой таймер сообщает мне, что пора прибраться и подготовиться к последнему уроку дня.

Предвкушение разворачивается где-то внизу моего живота. Я весь день с нетерпением ждал этого урока. Фактически всю неделю. Я мою кисти и прислоняю холст к стене, а затем запираю комнату и направляюсь к шкафчику за вещами. Келлан стоит здесь, прислонившись к стене, скрестив руки, и смотрит, как я иду к нему. Он выпрямляется, когда я добираюсь до него.

— Ты настроен на этот курс действий?

Я открываю шкафчик и достаю книги.

— Да.

— Есть лучшие способы привлечь ее внимание.

— Мне не нужно ее внимание.

Он смеется.

— Ты вообще веришь в то, что говоришь?

Я бросаю на него раздраженный взгляд.

— Почему бы и нет?

— Илай, ты так старался, чтобы разозлить ее, прежде чем она перестала отвечать на твои сообщения. Ты бездарно заставил ее уйти из школы. Я не уверен, что твое сердце когда-либо по-настоящему лежало к этому. Но сейчас? Теперь ты повышаешь ставки. И почему? Единственное, что имеет смысл, — это то, что ты наказываешь ее за игнорирование тебя, — он идет рядом со мной. — Я не могу решить, смешно это или бредово, потому что… это может стать для тебя шоком, но она ни черта не знает, что ты — ее темная маленькая зависимость.

— Она могла бы узнать это достаточно легко.

— Может быть, я ошибаюсь, но я почти уверен, что вопрос «кто ты?» попадает под сценарий «попытка выяснить».

— Она не хочет знать, кто я. В этом вся суть. Ей нравится дурачиться в темноте с незнакомцем.

— И тебе нравится быть этим незнакомцем, поэтому ты сейчас так чертовски зол. Потому что твоя маленькая игрушка больше не хочет с тобой играть.

— Она не моя игрушка. Я делаю это по одной причине. Я хочу, чтобы она убралась из моей школы, из моей семьи и из моей жизни.

Он похлопывает меня по плечу, когда мы входим в класс.

— Продолжай говорить себе это. Мы оба знаем, что ты лжешь. Я не видел, чтобы ты так в кого-то вкладывался с тех пор… Ну, никогда. Если бы ты действительно злился из-за того, что ее мама вышла замуж за твоего отца, ты бы не игнорировал очевидный источник проблемы и не сосредотачивался на том, кто не имел права голоса в этом.

Мы пересекаем комнату, подходим к нашим столам, и я кладу под них свою сумку.

— Моя теория такова, что она возбудила твой член в первую же секунду, как ты ее встретил, — продолжает Келлан тихим голосом. — Я понимаю, что у тебя путаница в голове, но наказывать ее за то, что она не может контролировать, — это безумие, даже по моим меркам.

Он не ошибается. Я знаю это. Мне просто все равно. Я ушел от нее на прошлых выходных, чтобы сдержать свое слово и не трахать ее. А теперь она пытается наказать меня, игнорируя. К черту это. Если она хочет вести игру таким образом, то я полностью согласен.

Остальные студенты сбиваются в кучу, уровень шума нарастает, когда они занимают свои места и достают книги.

— Хорошо, класс. Успокоитесь, — входит мистер Беллами. — У нас всего час, так что давайте сразу перейдем к делу. В начале недели я попросил вас всех написать три абзаца эмоционального письма. Я посоветовал вам копнуть глубже и написать статью о том, как вы относитесь к чему-либо, к чему угодно. Как вы это сделали? Кто хочет встать и прочитать мне что-нибудь?

Все оглядываются по сторонам, надеясь, что выберут кого-то другого, и им не придется этого делать. Слышно бормотание и шарканье ног. Я жду, позволяя тревоге класса нарастать, а затем встаю.

— Мистер Трэверс? Вы принимаете удар на себя? Хороший человек! Поднимитесь сюда, — он бросает мне улыбку. — Это то, что мне нравится видеть.

Я открываю книгу, иду в начало класса и прислоняюсь к столу мистера Беллами лицом ко всем. Мой взгляд бродит по комнате. Келлан ухмыляется. Джейс и Эван смеются, наклонившись друг к другу, не обращая на меня никакого внимания. Линда положила голову на подбородок и смотрит прямо на меня, на ее губах дразнится многозначительная улыбка. Я переключаю свое внимание с нее на блондинку рядом с ней. Глаза Арабеллы широко раскрыты, нижняя губа зажата зубами, и она смотрит на меня. Между нами что-то вспыхивает. Осознание. Тепло, которого я почти могу коснуться.

Я улыбаюсь, не сводя с нее глаз, и поднимаю книгу. Мне даже не нужно смотреть на это. Я запомнил слова.

— Что значит быть любимой? Иметь кого-то, кто заботится? Кто-то, кто замечает, когда ты счастлив или грустен? Каково это — знать, что кто-то рядом, когда тебе нужно поговорить? Ощущается ли это как тепло солнца, которое целует твою кожу только для того, чтобы оставить тебя холодным, когда оно прячется за облаком? Или это похоже на жару от душа? Может быть, это похоже на огонь, сжигающий тебя. Такая любовь оставляет вам шрам на всю жизнь? Во сне меня любят. Меня обнимают и обожают. Тепло этой любви окружает меня, как солнце, как горячая вода, как огонь. Но когда я просыпаюсь, мне холодно, меня игнорируют, я одна.

Моя улыбка становится шире, когда я вижу вспышку узнавания в ее чертах. Я делаю вид, что перелистываю страницу, но не отрываю от нее зрительного контакта.

— Во сне я голодаю. Ужасным голодом, который, как я думала, невозможно утолить. До него. Пока он не нашел меня. Он утоляет этот голод и тем не менее усугубляет его. Игнорировать становится труднее. Он заставляет меня хотеть быть плохой. Чтобы разорвать цепи, в которые я себя заковала. Я хочу быть хорошей девочкой. Но, ох, я хочу быть плохой. Если кто-нибудь узнает. Если кто-нибудь заподозрит…

— Остановись! — она хлопает руками по столу и вскакивает на ноги.

— Мисс Грей, сядьте, — слова учителя доносятся сзади меня, но я не обращаю на него внимания, глядя прямо на Арабеллу и продолжаю читать.

— Если кто-нибудь заподозрит, как сильно я нуждаюсь в том, что он мне дает. Как сильно его шепот хвалебных слов нагревает мою кожу…

С покрасневшим лицом она бросается в начало класса и выхватывает книгу, свой дневник, из моих рук.

— Где ты это взял? — голос у нее резкий, но глаза влажные и полные страха.