Чтение онлайн

Мы остановились. Остановились прямо перед поворотом тропы, терявшейся в густых серых зарослях, раскинувшихся по обе её стороны. За этими самыми зарослями что-то было. Оно глухо порыкивало, периодически всхрапывая, громко чавкая и взрывая когтями землю.

— Твою то мать, — проводник осторожно отодвинул колючую ветку серого куста и на несколько секунд замер, окидывая окрестности своим пристальным, цепким взглядом.

— Приплыли, — так же шёпотом резюмировал он, поворачиваясь к нам, — Сидим, ждём и надеемся, что эта погань уйдет прежде, чем опустится ночь и поднимется туман.

Я вопросительно посмотрел на проводника. Тот заметил взгляд, немного помедлил, но затем всё-таки ответил на так и не прозвучавший вопрос.

— Безглазая тварь. Прямо возле хижины.

— Одна? — в таких ситуациях всегда стоило спрашивать только коротко и по делу. Конечно, если ты хочешь получить внятный ответ.

— Скорее всего. Группами такие твари появляются редко, — покачал головой проводник, снова оглядываясь через плечо. Хрустяще-похрюкивающие звуки не прекращались. Должно быть тварь своими огромными зубами дробила кости добычи.

— Её можно убить копьём?

— Да… — в голосе проводника уверенности не чувствовалось. Впрочем, по всем его повадкам было видно, что этот человек привык или прятаться, или бежать от такой опасности. Возможно, именно поэтому он и выжил здесь. Выжил, когда все прочие давно… Как там говорил Альберт? Отправились в грязь. Но сейчас, судя по неуверенности в голосе и растерянному выражению лица, привычная тактика проводника впервые дала осечку. А значит, настал наш черёд вступить в игру.

Я, стараясь ступать осторожно, прошёл вперёд, отогнул ветку куста и окинул взглядом окрестности. Тропинка шла через небольшую поляну, на самом краю которой стояла небольшая, покосившаяся избушка, смотревшая на меня чёрными провалами безжизненных окон. Прямо перед покосившейся, полуоткрытой дверью сидела причина беспокойства проводника. Сидела и неторопливо пережёвывала здоровенный кусок чёрного, сочащегося кровью мяса, вырванного из какой-то бесформенной туши животного. Медведь, быть может. Сейчас уже сложно было сказать — шкуры на нём почти не осталось, да и доброй половины мяса тоже. Из бесформенной груды оставшегося торчали белые осколки костей.

Но приковывал к себе внимание отнюдь не обезображенный труп. Едок. Уродливая, лысая, покрытая чёрной, лоснящейся кожей тварь, у которой на лице, кроме широкой пасти, усеянной двумя рядами неестественно больших, треугольных зубов, не было ничего. Ни носа, ни намёка на глазные впадины, ни ушей, ни даже слуховых дырок.

Длинные тощие руки, оканчивающиеся острыми, как бритва когтями, не менее тощие ноги, у которых было на один сустав больше чем нужно. Некогда тощий живот, обтянутый лоснящимися чёрными складками, теперь был болезненно раздут, из-за чего существо выглядело немного нелепо. Как этакий четырёхлапый паук с огромным брюшком, которое невероятно тяжело таскать. Однако, это не мешало ей продолжать жрать. И не делало её менее опасным противником. Впрочем, непобедимым тоже не делало.

Мы уже сталкивались с такими существами. На площади трёх божеств в девяти башнях, когда одна старая колдунья с пошатнувшимся рассудком, решила отомстить всему миру за свои обиды. Тогда тварей было гораздо больше, но и на нашей стороне выступали храмовники, собаку съевшие на борьбе со всякой нечистью. Теперь же… Я окинул взглядом свои скромные силы.

Айлин выжидающе смотрела на меня, сжимая в руках копьё. Сосредоточенная, собранная, готовая к бою. Пожалуй, мой главный актив. В последнее время девушка поднаторела во владении как мечом, так и копьём, но, что куда более ценно, научилась работать со мной в паре, практически без слов понимая мои намерения. Единственное, чего ей всё ещё недоставало — это силы. Сможет ли она удержать тварь, если загонит ей под рёбра копьё?

Альберт выглядел решительно, на первый взгляд, но пальцы, теребившие край гамбезона выдавали тревогу. Да, надлом в нём произошёл, вне всякого сомнения. Но любого, новоиспечённого бойца, как и клинок после ковки, требовалось закалить, иначе металл так и останется мягким и хрупким. Закалить в крови врага и его собственной. Вот только не треснет ли он в процессе, подставив всех нас под удар?

Сюзанна выглядела озадаченной. Стояла и переводила взгляд с проводника, на меня и обратно. Будь при ней магия, колдунья одним взмахом руки бы расправилась с этим уродливым созданием. Однако сейчас при ней были лишь копьё и небольшой дуэльный арбалет. И, похоже, она решительно не понимала, что со всем этим делать, хотя, перед походом клятвенно уверяла меня в обратном.

На проводника смотреть смысла не было. Он явно не собирался сражаться, да и не имел при себе, никакого подходящего оружия. Значит четверо. Четверо, из которых хоть сколь-нибудь опытными бойцами можно было назвать лишь двоих. Мда… С каким бы удовольствием оставшихся двоих я бы поменял на тех же Ларса, Мигеля, Эрика или любого другого из своих ребят. Но, как говорил Бернард: хороший командир сумеет выжать максимум из тех инструментов, что у него есть под рукой.

Я ещё раз глянул на монстра, продолжавшего набивать брюхо. Окинул взглядом окрестности. Поляна со всех сторон была окружена плотными кустами, за которыми тут же вырастали чёрные стволы скрюченных деревьев. Деревьев, в корнях которых вполне могли ползать красные капли, а между ними висеть нити мухоловки. Значит, заход с разных сторон отпадает. Даже, если никто из отряда не наткнётся в лесу на ловушки, то наделает много шума прорываясь через кусты на проплешину, похерив весь эффект неожиданности. Впрочем, была здесь и обратная сторона. Если у монстра где-то поблизости ошивается пара таких-же уродливых подружек, они не станут неожиданностью для нас самих.

Что ж, значит идём по дороге и действуем по стандартной схеме. Точно так же, как мы били трупоеда на улицах Медовища. С той лишь разницей, что тогда нас было и вовсе, лишь трое, а у одного из трёх, вместо ноги была деревяшка.

— Айлин, идёшь по центру, — шёпотом скомандовал я, — Выманиваешь тварь на себя. Как только поймешь, что тварь обездвижена — бей ей в голову. Альберт — наша с тобой задача, засадить ей копья под рёбра и не дать вырваться. Сюзанна — ты на подстраховке. Как только Айлин начнёт привлекать её внимание, подстрелишь тварь, чтобы немножко поубавить ей прыти, и будь готова сама воткнуть в неё копьё, если наших с Альбертом сил не хватит, чтобы удержать скотину. Вопросы есть?

Вопросов не было. Девушка молча кивнула, лишь крепче вцепившись в древко копья. Маги же… Смотрели на меня во все глаза. И в них всё-таки читался немой вопрос. Немой вопрос, который отчаянно вопил: «Мы что, и правда собираемся это сделать?»

— Собираемся, — кивнул я, — И сделаем. Прямо сейчас. Быстрее начнём, быстрее закончим. Не ссать. Если сделаем всё хорошо, то никто не пострадает. Кроме неё… — я неопределённо мотнул головой, в сторону скрытой за кустами поляны.

— Я пожалуй отойду подальше, — тихо сказал проводник, вставая и направляясь в обратную сторону, — По крайней мере, слинять успею, если ваше безрассудство обернётся худо.

Я смачно сплюнул прямо ему под ноги, явственно давая понять, что обо всём этом думаю. Затем повернулся спиной и махнул рукой остальным, мол, строимся и выступаем.Вообще-то помощь проводника нам бы пригодилась — как минимум, он мог бы проверить дорогу на предмет ловушек. Но он дал ясно понять, что думает о нашей затее, а я не собирался его уговаривать. Впрочем, тот факт, что он нам не друг тоже не стоило списывать со счетов.

Я поднял свободную руку и легонько крутанул кистью в воздухе. Этот жест означал одно короткое слово: «Построиться». Айлин тут же встала по центру. Альберт — с противоположной стороны, судорожно вцепившись в своё копье. Сюзанна чуть поотстала, на ходу натягивая небольшой дуэльный арбалет. Что ж, хотя-бы язык жестов они потрудились выучить. А вот боевое слаживание предстояло проходить прямо по ходу дела.

Наша небольшая процессия двинулась вперёд. Медленно. Неторопливо. То и дело останавливаясь, и проверяя дорогу перед собой. Но участок здесь оказался на удивление чист, не считая одного небольшого вихря, который крутился на обочине, возле изгиба тропы.

Тварь так и сидела прямо посреди поляны, занятая своей трапезей. С тех пор, как я видел её в последний раз через кусты, её брюхо раздулось ещё сильнее. Маслянисто-чёрная кожа натянулась так, что казалось, она вот-вот лопнет, выплеснув наружу вонючее содержимое кишков чудища. На нас оно пока что не обращало никакого внимания, увлечённо обгрызая вырванную из трупа кость.